My lover

      Стены зала суда мягкого коричневого оттенка давили на Юнги. Он сидел за обычным деревянным столом, сминая пальцами полы тёмно-синей робы, и изредка поднимал взгляд на обвинителя. Прокурор в чёрной мантии с бордовыми воротником, бодро расхаживал по залу, жестикулируя руками. Юнги мало вслушивался в его слова. Он лишь мечтал чтобы это закончилось как можно скорее. Вот уже третью неделю его допрашивают, просят подтвердить всё, в чём признался. Юнги не понимал всех этих процессов. К чему доказательства, если он пришёл в полицию добровольно? Для чего устраивать показуху, если он уже во всём признался?       Если быть честным перед самим собой, Юнги было до одурения страшно. Он всю жизнь старался держаться от блюстителей правопорядка как можно дальше, не попадаться им на глаза, а тут сам пришёл с повинной. И дело не в его совести, что так внезапно взыграла в глубине души. Честно говоря, ему было плевать на всех, кто сейчас его окружал: от судьи до потерпевших, единственное чего он хотел — стать лучше в глазах одного единственного человека, который так внезапно покорил его сердце. Омеги, который возможно уже о нём и не вспомнит никогда, а если и да, то наверняка не в лучшем свете. Юнги снова опустил взгляд на свои переплетённые пальцы и едва заметно ухмыльнулся.       — Подсудимый?       Голос судьи заставил вздрогнуть. Альфа поднял взгляд на грузного мужчину, сидящего на возвышении, и приподнял одну бровь в немом вопросе.       — Я спрашиваю, — низким строгим голосом повторил судья. — Согласны ли вы со всеми предъявленными вам обвинениями?       — Да, ваша честь. — Кивнул Юнги, надеясь что от него отстанут как можно скорее.       — Суду интересно, — продолжил мужчина. — Вы отказались от адвоката и от суда присяжных, и никак не стараетесь себя оправдать. Могу ли я узнать почему?       — Я пришёл с повинной, ваша честь, и не нуждаюсь в защите.       — И всё же…       Юнги уже хотел закатить глаза из-за назойливых вопросов, но дверь резко распахнулась, привлекая внимание всех сидящих ко входу.       — Прошу прощения за опоздание! — внутрь ворвался высокий худощавый альфа, сверкая яркой белоснежной улыбкой. — Весь Сеул в пробках, уму непостижимо!       Он бодрым широким шагом подошёл к столу, за которым сидел Юнги, и громко положил на него чёрный кожаный портфель.       — Прошу прощения, — изумленно произнёс судья. — Кто вы и почему нарушаете процесс? Прокурор…       — Извините, для начала следовало представиться, вы правы. — Альфа поправил на себе пиджак, непринуждённо покрутив на лацкане значок кисё. — Мое имя Чон Минсу, с сегодняшнего дня и до конца процесса адвокат господина Мин Юнги.       — Но я не нанимал адвоката, — Юнги с удивлением уставился на Минсу. — Мне не нужен…       — Извините ещё раз, — Минсу скользнул по Юнги нечитаемым взглядом и снова обернулся к судье. — Нам с моим клиентом нужно пятнадцать минут наедине. Разрешите?       — Суд объявляет перерыв на два часа. Все свободны! — судья раздражённо ударил молотком по постаменту и закрыл папку с делом, поднимаясь с места.       Юнги послушно поднялся, когда пристав потянул его за руку, и пошёл следом за ним в комнату ожидания, оглядываясь на Минсу, который шёл по пятам, ослепляя широкой улыбкой. Их завели в маленький кабинет, в котором кроме стола и двух стульев не было ничего, и Юнги медленно обернулся к Минсу.       — Я не нанимал адвоката, — повторил он, скрестив руки на груди.       — Знаю, — улыбнулся Минсу. — У меня другой работодатель.       — И кто же, позвольте узнать?       — Думаю, он предпочёл бы остаться анонимным.       Минсу вальяжно уселся на шаткий стул и жестом показал на другой напротив, намекая Юнги тоже присесть. Все ещё ничего не понимая, Юнги медленно опустился на сиденье и сложил руки на столе.       — Итак. — Минсу раскрыл свой портфель и выудил из него увесистую папку. — Полагаю, вы знаете, господин Мин, что между адвокатом и подзащитным не должно быть секретов? Предлагаю начать с самого простого вопроса, чтобы выстроить линию защиты. Почему вы пришли с повинной?       — Говорите, что нужно начать с самого простого, а начинаете с самого сложного, — усмехнулся Юнги.       Минсу ничего не ответил, лишь слегка пожал плечом, раскрывая папку с делом. Он облизал указательный и большой пальцы, перелистнув страницу:       — Я слушаю вас, господин Мин.       — Послушайте, адвокат Чон, — вздохнул Юнги, опуская взгляд. — Я пришёл с повинной не просто так. Я хочу чтобы меня наказали, потому что заслужил. Может быть это и странно, но для меня это важно. Поэтому не нужно тратить свое время ни вам, ни анонимному нанимателю, я всё равно не хочу облегчать свое наказание.       — Почему? — спросил Минсу, не отрывая взгляда от страницы.       — Что почему? — раздражённо выплюнул Юнги.       — Вы столько лет промышляли мошенничеством. Обманывали людей, грабили их и не испытывали мук совести, и вот, совершенно внезапно, решаете во всём признаться. Вас настигло просветление? Или вы уверовали в бога?       — Да какой к чёрту бог?! — воскликнул Юнги, откидываясь на спинку стула.       — Тогда скажите причину. — Минсу лишь пожал плечом.       — Мне это нужно, понятно? Я не желаю больше с вами разговаривать. Передайте своему анониму, что я отказываюсь от ваших услуг.       — Знаете, — Минсу медленно закрыл папку и поправил рукав пиджака. — Мне и самому было любопытно на вас посмотреть. Я, конечно, не ожидал многого, но был уверен, что у него всё же есть хоть какой-то вкус, но… — он окатил Юнги равнодушным взглядом. — Я вижу, что любовь всё-таки слепа.       Минсу медленно поднялся со стула, запихнул папку в портфель и шагнул к выходу:       — Хорошо, господин Мин, я передам Чимину, что вы отказываетесь от его помощи.       — Чимину? — Юнги резко вскочил со стула, в несколько широких шагов приближаясь к адвокату. — Это шутка такая?       — Должен сказать вам, что адвокаты лишены чувства юмора, — Минсу слегка изогнул губы в победной улыбке.       — Для чего это ему?       — Я и сам не знаю. — Минсу пожал плечом, не сводя пристального взгляда с Юнги.

***

      В тот день всё было как обычно. Тот же бар, тот же высокий стул на трёх ножках, тот же стакан с привычной порцией алкоголя. Минсу наслаждался одиноким вечером в компании виски, когда на его голову в бар ворвался Чимин. На омеге не было лица. Он весь трясся, будто осиновый лист. Минсу даже по началу испугался и хотел отшатнуться, но Чимин с такой силой вцепился в его плечо, что альфа не смел и дёрнуться. Прерываясь на короткие вздохи, омега сбивчиво лепетал что-то неразборчивое, отчего голова разболелась сильней, и Минсу нахмурился. Он жестом заткнул Чимина, усадил его рядом с собой и заказал у бармена ещё один стакан.       — А теперь по порядку, — кивнул он Чимину.       Тот, отпив из стакана, медленно провел ладонями по лицу и уставился на Минсу.       — Юнги, — неуверенно начал он, опуская взгляд на свои скрещенные пальцы. — Пришёл в полицию с повинной.       — Ого, — удивлённо вскинул брови Минсу. — Довольно смело и убийственно для мошенника. А тебе-то что?       — Я… — замешкался Чимин.       — Ох, милый Чимин-и, только не говори, что ты хочешь его спасти.       — Я… — Чимин снова пригубил виски, поморщившись от крепости. — Не хочу, но… хочу.       — Уверен, все вокруг твердят тебе, что ты сошёл с ума и окончательно рехнулся. — Негромко рассмеялся Минсу.       — Ещё пока не говорят, никто не знает, что я задумал.       — Так чего же ты хочешь от меня?       Чимин сжал губы в тонкую полоску и медленно посмотрел на Минсу. В его потухшем взгляде впервые промелькнуло что-то похожее на жизнь, отчего по телу альфы промчались холодящие мурашки.       — Минсу, я знаю, что ты…       — О-о, нет, нет, нет и нет, — Минсу негромко рассмеялся, пряча лицо за стаканом. — Я отучился только по наставлению родителей и никогда не работал на практике, от меня не будет толку, совершенно никакого. Так что, даже не проси, Чимин-и.       — Я заплачу.       — Думаешь, мне нужны деньги? — Минсу удивлённо вскинул брови. — Мой папаша заработал столько, что даже мои внуки будут жить припеваючи, не работая ни дня, что уж говорить обо мне.       — Хорошо, — быстро закивал Чимин. — Тогда… тогда чего ты хочешь? Я отдам всё, что пожелаешь.       Брови Минсу удивлённо взметнулись вверх, он отставил стакан в сторону и перевёл взгляд на омегу. Чимин в отчаяньи закусил губу и не мигая смотрел в ответ. В голову лезли ужасающие мысли. На что готов этот омега, чтобы освободить того, кто нанёс ему такую рану? Почему он так отчаянно хочет его спасти? Минсу мало что смыслил в человеческих чувствах, но одно мог понять точно: любовь действительно ослепляет. Ведь ни в одной из жизней, он бы так же, как и Чимин не отказался от того, кого всем сердцем боготворил. Кем бы он ни был, что бы ни натворил, Минсу так же, как и омега, сидящий напротив, изо всех сил старался бы защитить.       — Мне ничего не нужно, Чимин, — выдохнул он.       — Минсу… пожалуйста.       — Ох, чёрт с тобой! Ты всегда такой надоеда?       — Джихён говорит, что я та ещё заноза в заднице, — едва слышно всхлипнул Чимин, растягивая губы в кривой улыбке.

***

      — Итак, господин Мин, я вижу, что вы передумали.       Минсу снова сел на стул и открыл папку. Он старался не смотреть на Юнги, который после упоминания имени омеги, вцепился в него взглядом так, что это ощущалось практически физически.       — Продолжим? — перелистнул он страницу. — Надо сказать, что вы мой первый клиент, и я тоже слегка волнуюсь. У нас есть два часа, чтобы как следует постараться. Расскажите всё по порядку, Юнги.       Юнги облизал пересохшие губы и потупил взгляд, опустив голову. Минсу терпеливо ждал, стараясь не торопить, но честно говоря, ему и самому не терпелось услышать всю историю, как говориться, из первых уст. Не каждый день встретишь раскаявшегося мошенника.       Два часа пролетели незаметно, Минсу старательно записывал все важные для себя подпункты и изредка кивал, когда Юнги замолкал. Дело было непростым, учитывая чистосердечное признание. Но именно оно могло скостить срок до минимального.       Спустя время дверь в комнату отворилась и внутрь вошёл пристав, молчаливо намекая на то, что пора возвращаться в зал суда. Минсу снова ослепил Юнги обескураживающей улыбкой и бодро поднялся с места, лёгкой походкой выходя из кабинета.

***

      — Итак, адвокат Чон, — лениво начал судья. — Прошу вас.       — Спасибо, ваша честь. — Минсу поднялся с места, выходя на середину зала, и повернулся к Юнги. — Господин Мин, расскажите суду, что толкнуло вас на такое количество преступлений.       — У меня не было выбора. — Юнги не мигая уставился на своего адвоката. — Я с детства жил в такой среде. Если не обманываешь ты — обманут тебя. Было сложно не поддаться соблазну, но жизнь не дала мне другого выбора.       — Расскажите, как вы пришли к своей схеме мошеннических махинаций.       Минсу подошёл ближе и едва заметно кивнул головой в немой поддержке.       — Несправедливость присутствовала в моей жизни всегда, но я мало обращал на неё внимания, пока не столкнулся лицом к лицу с неравенством людей в нашем обществе. Меня раздражало то, что богатые лишь богатеют, а бедные из кожи вон лезут, чтобы заработать на порцию риса. Никакой схемы не было, я втирался в доверие к богачам, а потом давил на жалость. Делал вид, что бизнес разорился или срочно нужны деньги на лечение. Ничего гениального.       — Спасибо, господин Мин. — Минсу повернулся к судье. — Ваша честь, я хотел бы отметить, что подсудимый выбирал жертв с особой тщательностью. Как мы можем заметить, что все, кто подвергся его махинациям и сами не раз оказывались на скамье подсудимых или под следствием. Как известно, одна из жертв неоднократно была замечена в подделке налоговых деклараций,       — Протестую! — воскликнул прокурор. — Мы сейчас рассматриваем преступления непосредственно подсудимого, а не тех, кто подвергся его бесчестным действиям.       — Протест отклонен. — Судья стукнул молотком. — Продолжайте, господин адвокат.       — Спасибо, ваша честь. — Минсу слегка кивнул, складывая руки за спину. — Безусловно, это никак не облегчает вины моего подзащитного, но всё же, я думаю, стоит учитывать все незначительные, по мнению прокурора, детали. Все жертвы господина Мина, не были чисты на руку. Подделка документов, хищение, присвоение активов — всё это подтверждено документально, и не требует доказательств. Мин Юнги не просто неразборчиво грабил, он, можно сказать, действовал на благо общества, пусть и своими методами. Господи Мин?       — Да, — Юнги поднял взгляд на адвоката.       — Расскажите нам, что вы делали с средствами, которые воровали у потерпевших?       — Я делал пожертвования.       — Подробнее, пожалуйста, господин Мин. Куда именно вы жертвовали похищенные деньги?       — Детские дома, приюты и бесплатные клиники.       — Спасибо, господин Мин. — Кивнул Минсу. — Ваша честь, — он снова повернулся к судье: — Я хотел бы отметить, что мой подзащитный и сам рос в детском доме. Он с раннего возраста сталкивался с несправедливостью и, стоит отметить, что его порывы не были лишены благородства. Мин Юнги не просто грабил, ради своих корыстных целей и благ, которые не были ему доступны. Он отдавал большую часть нуждающимся.       — Протестую! — прокурор снова вскочил с места. — Вы безосновательно пытаетесь сделать из подсудимого жертву обстоятельств, но преступление есть преступление.       — Протест отклонен. — судья лениво постучал молотком, откинувшись на спинку кресла. — Продолжайте.       — Я не отрицаю того, что подзащитный совершал преступления, и не пытаюсь его оправдать, но считаю, что суд обязан учесть все обстоятельства и приобщить их к делу. В имуществе подсудимого имеется лишь старый автомобиль, купленный с рук. Недвижимости нет, счета пусты, но есть подтверждения пожертвований, так можем ли мы называть подсудимого беспринципным мошенником? Конечно же нет. — Взгляд Минсу медленно про скользнул по залу и остановился на Юнги. — Господин Мин, расскажите, что побудило вас прийти в полицию с повинной?       — Я… — Юнги запнулся, сильнее стискивая в руках тёмно-синюю ткань.       — Смелее, господин Мин.       — Я… моей очередной целью стал Пак Джинхва. Я планировал втереться в доверие к его сыну и сделать всё как обычно.       — Но? — подтолкнул его Минсу.       — Но Пак Чимин оказался не таким, как все, кто был раньше.       В зале повисла звенящая тишина, Минсу подошёл ближе к Юнги который закусил нижнюю губу:       — Что же с ним было не так?       — Чимин добрый. Он не похож на обычного избалованного ребёнка богатых родителей. Каждый раз, он заставлял меня удивляться его простоте, тому, какой он человечный, понимающий и… светлый.       — И это заставило вас передумать?       — Да, — часто закивал Юнги. — Я полюбил этого омегу всей душой, и захотел стать лучше. Признать все свои ошибки, понести за них наказание, потому что рядом с Чимином нет места лжи и обману.       Дыхание внезапно перехватило, Юнги впервые говорил об этом вслух. Раньше у него хватало смелости лишь признаться в этом самому себе, но сейчас, говоря о любви перед залом полным людей, он почувствовал облегчение. Будто огромный хомут наконец отпустил его грудь. Больше альфа не слышал что говорят вокруг, на душе стало легче, и он с открытым сердцем предался воспоминаниям. Широкая улыбка, блеск карих глаз и яркий дурманящий феромон, дарящий свободу и любовь. Больше Юнги не нужно было ничего. Этих воспоминаний хватит с лихвой, чтобы найти силы пройти это испытание.       Казалось, время тянулось бесконечно. Юнги невпопад кивал редким репликам Минсу, продолжая бесцветным взглядом гипнотизировать пуговицу на своём рукаве. По залу суда изредка пробегали шепотки, в отсутствие судьи люди немного расслабились, позволяя голосам быть чуть громче, чем обычный шёпот. Юнги слышал, что про него говорят и со многим был согласен. Но не посторонние заставили его испытывать стыд и раскаянье. Альфа до сих пор помнил тот наполненный болью взгляд омеги. Его растрепанные волосы после сна, слегка дрожащие руки, сжимающие ручку и чековую книжку, и взгляд. Полный боли и разочарования. Чимин, как и всегда, повёл себя в тот день не как все обычные люди. Он стойко выдержал удар, напоследок унизив и заставив гореть от непонятного чувства в груди.       — Господин Мин, поднимитесь, — прошептал Минсу, потрепал по плечу.       Юнги слегка вздрогнул и резко встал, поднимая взгляд на вошедшего судью. Он внимательно изучал усеянное капиллярами круглое лицо, слегка покусывая внутреннюю часть губ.       — Именем Республики Корея, Сеульский уголовный окружной суд признал господина Мин Юнги виновным в совершении преступлений предусмотренных статьёй триста сорок семь уголовного кодекса Республики Корея, а именно в совершении мошеннических действий в отношении иных лиц, тем самым изъятию их имущества или имея материальную выгоду от других лиц, которое карается наказанием в виде лишения свободы сроком на десять лет в колонии-поселении. Суд также учёл иные обстоятельства, приобщенные к материалам дела, а именно: положительный моральный облик подсудимого, его неоднократную помощь обществу и явку с повинной. Таким образом, суд постановил назначить окончательное наказание в виде лишения свободы сроком на четыре года с отбыванием наказания в колонии-поселении, с возможностью условно-досрочного освобождения и общественными работами сроком на пять лет. Приговор можно обжаловать в течении тридцати дней после оглашения.       Судья стукнул молотком по постаменту и уселся в кресло:       — Подсудимый. — Юнги встал. — Вам всё понятно?       — Да, ваша честь.       — Суд учёл вашу сложную судьбу и попытки сделать мир лучше, но это не отменяет того, что вы нарушали закон. Заседания объявляю закрытым.       Юнги скользнул взглядом по Минсу, который приободряюще улыбнулся, застегивая портфель, и повернулся к полицейскому, протягивая тому руки. Тяжёлые холодные наручники обожгли кожу, и альфа слегка поморщился, поднимая взгляд на людей выходящих из зала суда. Глаза зацепились за светлую макушку, и сердце зашлось в бешеном ритме. Юнги неосознанно сделал несколько шагов, но рука полицейского, что уперлась в грудь, заставила остановиться. Он не мигая цеплялся за хрупкую фигуру, скрытую бесформенной толстовкой, и всё его существо тянулось туда. Ближе. Чтобы вдохнуть дурманящий запах сочных персиков, чтобы вжаться лицом в шею, пальцами зарываясь в мягкие светлые локоны, чтобы, не останавливаясь ни на секунду, молить о прощении. Но между ними огромной непробиваемой стеной стояли приговор, тяжёлый металл наручников и безликая толпа, уносящая прочь невысокого омегу. Юнги закусил губу и посмотрел на Минсу, который остановился рядом, смотря туда же, куда и Юнги секунду назад.       — Он к тебе придёт, — ухмыльнулся адвокат. — Уж будь уверен, Чимин ещё не вынес тебе свой собственный приговор.

***

      День был в самом разгаре, Юнги грелся в лучах палящего солнца, облокотившись локтями на спинку скамейки и задрав голову вверх. Мимо него сновали заключённые, где-то вдали лаяли собаки и переговаривались охранники. Альфа сидел неподвижно, стараясь как можно дольше насладиться редким солнечным днем в сезон дождей. Нависшая над ним тень заставила лениво открыть глаза.       — Осужденный Мин Юнги, — охранник покрутил наручники на указательном пальце, — к тебе посетитель.       Юнги слегка нахмурился, но послушно встал. К нему некому было приходить, надежду на свидание с Чимином он давно уже потерял, видимо, Минсу всё же его обманул. Чимин не пришёл к нему ни через неделю, ни через месяц, ни через год. Юнги надеялся, сам для себя искал оправдания, но и в глубине души знал, что омега ему ничего не обещал. Но от желания не избавиться в один миг.       Идя следом за охранником по узкому коридору, альфа гадал, кто мог к нему прийти. С Тео он давно уже потерял всякую связь, видимо, Юнги всё же крепко обидел этого омегу. Минсу заглядывал к нему лишь раз, примерно пару месяцев назад, предлагал подать заявление на условно-досрочное, но Юнги отказался. В этом городе у альфы больше никого не было. Он старательно душил в себе надежду, что это всё-таки Чимин, но она нагло заняла все его мысли.       Звеня ключами, охранник открыл дверь, оборачиваясь к Юнги:       — У вас час, — он снял наручники и слегка подтолкнул Юнги ко входу.       Наверное, вселенная всё же изредка прислушивается к желаниям людей. Юнги так отчаянно желал увидеть его. Каждый день молил всех существующих богов быть к нему немного снисходительней. И вселенная прислушалась. Потому что сейчас, он замер столбом около двери, глубоко вбирая ноздрями такой далёкий, но родной феромон. Чимин сидел на неудобном стуле боком ко входу, сложив руки на груди. На его лице не дрогнул ни один мускул, но во взгляде читалась целая гамма эмоций. Радость, злость, ненависть, скука — Юнги всё это видел, и был несказанно рад.       — Привет, — прохрипел он резко севшим голосом.       — Так и будешь там стоять? — спросил Чимин, и от его голоса кожа альфы покрылась крупными мурашками.       Он несмело подошёл к стулу напротив и медленно на него опустился, не сводя взгляда с омеги. Чимин едва уловимо повёл носом, но следом резко наклонился, поднимая бумажный пакет, что стоял на полу. Достав из него контейнер, омега открыл его, воткнул в него деревянные палочки и пальцами пододвинул к Юнги:       — Ешь, — бросил он, складывая руки обратно на груди.       — Что это? — спросил Юнги, не сводя глаз с Чимина.       — Еда. Если не хочешь, я выкину.       Чимин оторвался от спинки стула и потянулся обратно за контейнером, но Юнги резко пододвинул его к себе, хватая палочки. Он медленно перемешал содержимое, стараясь проглотить раздражающий ком, застрявший в глотке, и подцепил палочками еду. От количества соли ему защипало глаза, и альфа резко проморгался, сдерживая кашель.       — Не вкусно? — Чимин старательно выдерживал равнодушный тон. — Я готовил сам, так что уверен, что это отвратительно.       — Очень вкусно. — Юнги быстро закинул в себя ещё несколько палочек непонятного варева.       — Вроде мошенник со стажем, а врать не умеешь.       Рука Юнги застыла в воздухе, и он медленно поднял на омегу виноватый взгляд. Должно быть, ему до конца жизни придётся сносить этот тон, до самого гроба наслаждаться этим холодным взглядом. Но даже если так — Юнги безумно рад. Чимин пришёл к нему, сидит напротив и язвит, но он пришёл, а это уже что-то. Откинув прочь ненужные сейчас слова о прощении, альфа снова уткнулся в контейнер, набивая рот пересоленной едой.       — Минсу сказал, что ты отказался от условно-досрочного. Это правда?       — Да. Правда.       — Почему?       — Так правильно.       — По-твоему, правильно накосячить передо мной, а потом ещё заставлять меня бегать к тебе на свиданки в это отвратительное место? — Чимин вскинул бровь, постучав пальцами по предплечью.       — Я… — Юнги икнул от удивления. — Я н-не думал…       — Заткнись, — перебил его Чимин. — Я не собираюсь сюда к тебе ездить, поэтому, когда Минсу завтра к тебе придёт, ты будешь умолять его тебе помочь.       — Чимин…       — Я жду, когда ты скажешь, что понял меня.       — Я тебя понял.       — Отлично! — Чимин опёрся локтями на стол и чуть наклонился. — А теперь, пока ты жуешь эту кашу, которую я, кстати, специально пересолил, я расскажу тебе, как сильно хочу тебя придушить и избить до полусмерти. У нас есть целый час, Мин Юнги.

***

      От влажной земли поднималась утренняя испарина, мелкие частицы воды переливались в лучах несмелого солнца, Чимин не отрываясь следил за ними, сидя в машине и постукивая пальцами по рулю, обтянутому тонкой кожей. Казалось, время тянулось бесконечно, все эти три месяца после встречи с Юнги, омега считал каждый проклятый день. Он ругал себя за наивность и глупость, да и не только он. Джихён смотрел на него будто на умалишенного. Он повышал голос, пытаясь заставить омегу одуматься, взяться за ум и наконец убить в себе эти идиотские чувства. Чимин же стоял на своём, но все аргументы для Джихёна были лишь ничтожными оправданиями.       — Пойми ты! — распалялся альфа, жестикулируя руками в воздухе. — Люди не меняются! Никогда!       — Он изменился.       Фраза Чимина звучала как заезженная пластинка из самой глупой романтической драмы. Но омега и вправду верил в это. Он это чувствовал. Где-то внутри, совсем глубоко под сердцем, маленький бьющийся огонёк, говорил ему, что Юнги больше не посмеет предать.       — Не смеши меня! — снова взорвался Джихён. — Этот ублюдок снова тебя обманет, а мне потом подтирать твои сопли!       — Так не подтирай, — едва слышно пролепетал Чимин, не веря, что эти слова сорвались с уст Джихёна. — Я и не прошу тебя. Если Юнги снова меня предаст — это будет лишь моей ошибкой и моей проблемой. Не надо за меня переживать.       С того разговора прошло уже несколько месяцев. Всё это время Джихён и Чимин стойко игнорировали друг друга, не обращая внимания на все попытки папы и отца хоть немного примирить братьев. Но что-то в омеге надломилось в тот день. Джихён — его самый близкий человек, тот, кто защищал по ночам от кошмаров, тот, кто делил с ним одну порцию мороженного и готовил самый вкусный суп из бычьих хвостов, внезапно стал слишком далеким, хотя и жил в соседней комнате. Чимину невыносимо хотелось снова ворваться к нему, уткнуться в крепкую горячую грудь и рассказать обо всём, что так сильно волнует. Но Джихён больше не понимал, а Чимин не хотел мириться с его поучениями. Наверное, так и наступает взрослая самостоятельная жизнь.       И как только Чимин это понял, то решил не медлить. Было сложно. Омеге, привыкшему жить на всем готовом, было непривычно начинать всё с чистого листа. Новая небольшая квартира недалеко от центра, диплом о законченном образовании и поиск работы, но Чимин стойко выдержал все испытания, игнорируя желание внутреннего ребёнка вернуться под уютное крыло любимого брата.       Чимин не только видел изменения в Юнги, он видел их и в себе.

***

      Металлические ворота со скрипом отъехали в сторону, и Чимин, сдерживая волнение, вышел из автомобиля, прихватив чёрный целлофановый пакет с пассажирского сиденья.       Минсу как всегда широко улыбался, сжимая в руке тонкую кожаную папку. Он лёгкой походкой подошёл к омеге, потрепав того по плечу, и развернулся, становясь рядом и наблюдая, как Юнги неуверенно плетётся следом.       — Почему не пошёл со мной? — негромко спросил Минсу. — Я бы выбил вам комнатку для страстного воссоединения. — Он театрально поиграл бровями.       — Идиот, — ухмыльнулся Чимин.       — Не строй из себя праведника. Уж кому, как не мне знать, что ты мечтаешь с ним сделать. Запомни, алкоголь — зло. — Глупо захихикал Минсу.       — Ты ведь сказал, что нихрена не запоминаешь?! — начал было возмущаться Чимин, но осёкся, стоило Юнги остановиться в нескольких шагах.       Ни Юнги, ни Чимин не смели шевельнуться. Омега жадно хватал взглядом всё, что изменилось в альфе. От осунувшихся щёк, до отросших волос, но взгляд был всё тем же: чёрным, тёплым, родным. Чимин готов был прямо сейчас прыгнуть и утонуть там без остатка, но, сдержав себя, он сделал шаг навстречу, протягивая пакет альфе.       — На свободу с чистой совестью, — улыбнулся омега.       Юнги улыбнулся уголком губ в ответ, поправляя спортивную сумку на плече, принял из рук Чимина пакет, раскрыл его и откусил большой кусок тофу, который едва поместился в рот.       — Спасибо, — хрипло проговорил он, проглотив угощение.       — Ну, — кашлянул Минсу, — раз уж ты не стал его убивать, и мне не нужно снова никого защищать, то я, пожалуй, удалюсь.       Он отступил в сторону своего автомобиля, припаркованного неподалёку, и растянул губы в широкой улыбке.       — Я думал, мы пообедаем вместе, — ответил Чимин, озадаченно смотря на друга.       — Как-нибудь в другой раз. Сейчас я здесь явно лишний, а в баре меня ждёт умопомрачительная красотка. Шестилетней выдержки, с испариной по бокам, как представлю её со льдом — так ноги подкашиваются. — Альфа закатил глаза. — Всё. Аривидерчи, голубки!       — Я не думал, что ты приедешь, — негромко сказал Юнги, отводя взгляд от скрывшегося за дверью автомобиля адвоката.       Альфа слегка прокашлялся и потёр шею.       — Мы говорили об этом в прошлый раз, — Чимин сложил руки на груди. — Да, я безумно зол на тебя, настолько, что готов голыми руками вырвать твой кадык, но я даю тебе шанс. Первый и последний.       В глазах Юнги промелькнула едва заметная боль, отчего он поморщился и снова прокашлялся. Чимин сделал шаг навстречу, аккуратно взяв его за руку чувствуя крупную дрожь.       — Я скучал, Мин Юнги.       — Я тоже скучал, Чимин-и. Прости меня. Прости меня, пожалуйста, я так виноват перед тобой, я идиот и дурак, и зря ты пришёл ко мне, дал мне шанс, потому что я уж точно его…       — Заткнись, — прошептал Чимин, подходя совсем вплотную и упираясь лбом в подбородок альфы. — Я не хочу сейчас ничего слышать.       Он чувствовал на своей коже сбитое горячее дыхание, как грудь, на которую так мягко легла его ладонь, ходит ходуном, и как плечи Юнги едва заметно вздрагивают. Чимин вздрогнул и сам, почувствовав несмелое прикосновение руки альфы к своей талии. Юнги шумно втянул носом феромон с его волос, и его тело, напряжённое до этого, наконец расслабилось. Ладонь, лежащая на груди медленно скользнула вверх, к шее, и Чимин поднял следом за ней взгляд, который встретился со взглядом альфы. Губ коснулась едва заметная улыбка, глаза жадно цеплялись за любимые черты лица, и омега, не сдержавшись, привстал на носочки, даря Юнги робкий поцелуй.       Невинный и лёгкий, будто утренний летний ветерок, он медленно перерастал в безумную бурю, от которой Чимин едва держался на ногах. Он цеплялся в плечи Юнги изо всех сил, стараясь не свалиться на грязный влажный асфальт бесформенным мешком. Языки сплетались в безмолвной борьбе, зубы то и дело болезненно сталкивались. Чимин рьяно впивался в мягкие губы Юнги, едва сдерживая нервную дрожь и обжигающие капли слёз, что так и норовили сорваться с ресниц. Он чувствовал, как сильно альфа стискивает его талию, до синяков до резких вздрагиваний, но тяжесть этих ладоней стоило подождать. Потому что только сейчас Чимин вдохнул полной грудью, потому что только сейчас почувствовал, что способен жить.       Будоражащая волна мурашками прошлась по спине, Чимин сильнее прижался к Юнги, чувствуя, как часто бьётся его сердце. Он уже не видел ничего вокруг, мята забилась в нос и рот, заставляя забыть обо всём на свете.       — Чимин, — хрипло выдохнул Юнги, укладывая ладонь на горящую щеку омеги. — Я не могу дышать.       — Я тоже, — часто закивал Чимин, нервно облизывая опухшие губы.       — Нет, Чимин, ты не…       Спортивная сумка свалилась на асфальт, и Юнги скрутило в сиплом кашле. Альфа цеплялся за плечо Чимина и со свистом пытался вдохнуть воздух.       — Юнги? Что с тобой?       — Аллергия… — цепляясь за шею, выдавил из себя Юнги. — На… белок… растительный…       — Чего? Где ты его съел?! — Чимин рухнул на колени перед альфой, удерживая того за плечи.       Юнги ничего не ответил, по его щекам катились слёзы, а с губ то и дело срывался хриплый кашель. Он встретился с Чимином плывущим взглядом и дрожащим пальцем ткнул на чёрный пакет, который упал неподалёку.       — Тофу? — удивлённо вскинул брови Чимин, и Юнги кивнул. — Идиот! Нахрена ты тогда его ел?!       — Его принёс ты, — сквозь хрипы улыбнулся Юнги, тяжело дыша.

***

      Писк аппаратуры, доносящийся издалека, максимально раздражал и без того злого Чимина. Он сидел на стуле около больничной постели, и не мигая наблюдал за тем, как отёк медленно уходит с шеи Юнги. Сейчас альфа спал крепким сном под действием седативных, что совершенно шло в разрез с планами омеги. Он приготовил вкусный ужин, потратил на него пол ночи, прежде чем вышло что-то съедобное и симпатичное, в холодильнике остужалась бутылка дорогого белого вина, за которой Чимину пришлось тащить вечно недовольного, но разбирающегося в алкоголе, Минсу. Омега надеялся и на бурное продолжение вечера в кровати в спальне, или на диване в гостиной, да и на кухне можно было бы, но по итогу они застряли в ближайшей от тюрьмы больнице. Нервно постукивая пальцами по подлокотнику, Чимин тусклым взглядом изучал носы своих кроссовок.       — Ты похож на хомяка, — донёсся до него хриплый голос.       Чимин вскинул резкий взгляд на Юнги, который медленно моргая смотрел в ответ. Внезапная радость сменилась раздражением, и омега прикусил нижнюю губу, сжимая руки в кулаки:       — Эй, Мин Юнги, тебе жить надоело?       — Прости, — тихо прокашлялся альфа, пытаясь встать с кровати.       — Лежи, капельница ещё не закончилась, — Чимин вскочил с места, упираясь ладонью в грудь Юнги. — Не хватало мне, чтобы ты ещё откинулся. Эй, придурок, я что зря столько тебя ждал?       — Ничего не поделаешь, Пак Чимин, со мной одни проблемы.       Взгляд омеги опустился на пересохшие губы, растянутые в кривой ухмылке. Он хотел бы ругаться дальше, клясть на чем свет стоит, но одна обезоруживающая улыбка, один взгляд наполненный извинениями, выбили всю ярость из груди, оставляя лишь щемящее чувство любви. Не смея ему сопротивляться, Чимин наклонился ниже, оставляя на бледной щеке мягкий поцелуй.