Луноцветы

Июль, 2024 г.

К тому моменту, как Цзинъи и Цзинь Лин пришли на нужное место, уже совсем стемнело, и улица в неприметном районе показалась зловещей и слишком тихой. Поэтому наконец подъехавшая машина стала настоящим спасением. Хотя предстоящий разговор казался не менее беспокойным. Цзинъи быстро запрыгнул на переднее пассажирское, а Цзинь Лин занял заднее. Как только двери захлопнулись, машина тронулась с места. — Рассказывай, — сразу потребовал Цзинъи. Цзинь Лин сел посередине и положил локти на передние кресла, готовясь внимательно слушать. А еще было приятно увидеть Сычжуя, пусть и при таких обстоятельствах. — Во-первых, мне пришлось вернуться раньше, потому что не так давно поступила информация, что через два часа в Шанхай прилетает человек, которого Босс хочет видеть. Нам нужно будет проводить его, — наконец рассказал Сычжуй. — Во-вторых, есть кое-то, касающееся Цзинь Лина. Поэтому даже хорошо, что вы пересеклись. — Кто-то снова заказал его? — Нет, — Сычжуй нервно усмехнулся, — но за ним все еще следят. Расскажите мне, как вы, двое, так случайно встретились? — На что ты намекаешь? — Цзинь Лин встрепенулся. — Мы случайно встретились в клубе. Я не в курсе, что происходит. Это просто... Цзинъи коротко коснулся его предплечья, и Цзинь Лин замолчал от растерянности. — Это правда было случайностью — Цзинь Лин собирался уходить, когда я наткнулся на него. Если бы не это, мы бы так и не пересеклись. Сычжуй сдержанно выдохнул, Цзинь Лин заметил, как тот на секунду сжал руль крепче. Руки у него были в перчатках, хотя Цзинь Лин был уверен, что за это время ожоги от трения о парус должны были пройти. — Катастрофа, — негромко произнес Сычжуй, но следующие слова прозвучали уже четко: — Продажа алкоголя несовершеннолетним не единственное незаконное дело, которым там занимаются. Обычно в него заглядывают сомнительные личности, там полно лишних глаз и ушей. Само твое появление не вызвало интереса, а вот то, что ты пересекся с Цзинъи — вполне могло. — Подожди, — перебил Цзинъи, на что Сычжуй слегка кивнул, выражая готовность слушать. — Но ведь это один из клубов, который принадлежит госпоже Вэнь, никто бы не стал обращать на меня внимание. — Из наших, тех, кто знает тебя в лицо, — да. Но не другие. А среди этих "других" есть те, кому обещали неплохо платить, если они будут сообщать о подозрительных людях, с которыми пересекается Цзинь Лин. Есть вероятность, что это имеет отношение к тому, что произошло полтора года назад. — Допустим, — набравшись терпения, начал Цзинь Лин, — кому-то до сих пор не дает покоя мое существование. Вы здесь причем? — Босс сказал разобраться с этим, — ответил Сычжуй. — Ты ведь сам помнишь, что они собирались забрать тебя "бесплатно", а в итоге остались ни с чем. Либо они крайне обижены на нас, либо выискивают новые способы использовать тебя. — Это звучит бредово, — прямо озвучил свои мысли Цзинь Лин. — Зачем такие сложности? За полтора года можно было уже сто раз вас отловить и поквитаться, а меня сто раз похитить снова. — Все не так просто, как тебе кажется, — пояснил Сычжуй. — Ты прав, но по факту за все это время никого из нас не трогали. То, что они активизировались снова только сейчас, говорит о том, что они созрели для нового плана, и это плохо. Мы не знаем, чего они хотят, а Босс посчитал, что нам не стоит игнорировать эту ситуацию. Цзинъи, который все это время смотрел в окно на пролетающий мимо ночной город, тихо добавил: — На самом деле мы с Сычжуем не напарники. Я всего лишь его подчиненный. А он — одна из важных шестеренок клана, поэтому если его хотя бы попытаются убить или потребовать деньги, признавая факт подставного заказа, это повлечет серьезный конфликт. Никому этот конфликт не нужен, поэтому, раз уж кто-то затеял играть против, то должен действовать аккуратно. Не знаю, какое дело Боссу до тебя конкретно, но вероятно ему не хочется, чтобы клан был втянут в это дело, — Цзинъи повернулся к Сычжую, когда закончил с объяснениями, и спросил: — Значит, Босс позвал тебя, чтобы обсудить это? — Не только. Он повесил на нас парочку дел и заикнулся, что с Цзинь Лином тоже стоит разобраться нам, раз в прошлом году мы в это влезли. Еще поделился некоторыми фактами о его семье, так что ты, скорее всего, прав касательно его опасений. — И что там за факты? — спросил Цзинъи. — Это потом, — ответил Сычжуй, останавливаясь на светофоре. — Сейчас нужно где-нибудь перекантоваться и выяснить, с какой целью кому-то потребовалось следить за Цзинь Лином. Теперь Цзинь Лин лучше стал понимать, почему они вышли через пожарный ход, а потом все полчаса ныкались по темным переулкам, пока не добрались до места встречи. Ему все это не нравилось, но раз уж теперь задачей Сычжуя стал непосредственно он, то помочь был только за. — Мне снова нужно избавиться от телефона? — поинтересовался Цзинь Лин. — Нет. Высадим тебя где-нибудь, поедешь домой. — Что? Ни за что, — Цзинь Лин снова взвился, готовясь спорить с ним до последнего. — А что если они все-таки схватят меня и начнут пытать, чтобы я сдал вас? Или что им там нужно от меня… — У них было целых полтора года, чтобы сделать это. Ты сам об этом сказал, — Сычжуй посмотрел на него через зеркало заднего вида, прежде чем тронуться дальше. — Если есть шанс, что они не узнали о нашей встрече, нам нужно воспользоваться им. Цзинь Лин быстро начал соображать, что может на это ответить — что-то весомое, важное. Что-то, что поможет ему переубедить его. Поэтому он не стал долго взвешивать пришедшие в голову идеи и озвучил самую очевидную: — Им же на руку, если мы будем держаться вместе, они сразу выйдут из тени и раскроют свои цели. — Ты снова не понимаешь, о чем просишь, — ответил Сычжуй, — в прошлый раз тебе повезло. В этот может уже не повезти. Мы либо спровоцируем их, либо отпугнем. Кто знает, что они сделают с тобой, если узнают о нашем вмешательстве. Цзинь Лин почувствовал, как сердце уходит в пятки и леденеют руки — если раньше его могло это разозлить, то теперь... Теперь он наконец понимал, о чем просит. И ему хотелось помочь им, не только от чувства долга за прошлый год, но и потому что не сможет спокойно жить, если с кем-то из них что-то случится по его вине, а он даже не попытается вмешаться. Они рискуют каждый день, это их жизнь, они справляются с такими пустяками на раз-два. Цзинь Лин вздохнул и откинулся назад, на спинку кресла. Скрестил руки на груди. Это правда, которую он понимает и хотел бы принять, если бы от нее все внутри не переворачивалось с ног на голову. Через минут десять Сычжуй остановил машину и хотел что-то сказать, но Цзинь Лин молча вышел, пытаясь бороться с поднимающейся бурей эмоций. Чтобы не вернуться и не начать ругаться с Сычжуем — разумная часть сознания твердила, что это очень плохая идея. Ночной воздух показался слишком обжигающим, хотя на улице было тепло, и Цзинь Лин сделал несколько глубоких вздохов, чтобы прийти в себя. Услышал, как хлопнула дверь машины, и остановился, снова скрещивая руки на груди, чтобы скрыть дрожь в пальцах, а потом увидел перед собой Сычжуя. — Отсюда я смогу за двадцать минут дойти до дома. Сопровождение мне не нужно. Спасибо. Сычжуй качнул головой, заговорил тихо: — Сейчас, находясь с нами, ты ничем помочь не сможешь. Но если вернешься домой, просто окажешься на другой стороне, — он протянул Цзинь Лину карточку с номером и сам сунул ее в карман его ветровки, пояснил: — Одноразовый номер. Если вдруг что-то узнаешь, позвони. Вот это очень поможет. Цзинь Лин сверлил его взглядом, сжимая пальцами ткань ветровки. — Сомневаюсь. Что я могу узнать? — Ты ведь и сам понимаешь, что в этом может быть замешан кто-то, кого ты знаешь. Полтора года назад ничего не вышло, но теперь у тебя появился шанс выяснить точнее, так это или нет. Цзинь Лин немного смягчился, пытаясь сосредоточиться на словах Сычжуя, а не на колотящемся сердце и желании врезать ему. Или крепко в него вцепиться и не отпускать. Он еще не решил. Жизнь была легче, когда Сычжуй не стоял прямо перед ним, когда не разговаривал с ним, когда Цзинь Лин был уверен, что они больше никогда не встретятся. — Ладно. Уговорил. — Но это все равно не означает, что тебе можно вести себя безрассудно и необдуманно. Понял меня? — Конечно, — Цзинь Лин закатил глаза, до боли впиваясь ногтями в свои ладони. — Тогда я могу... идти? Сычжуй кивнул и мягко потрепал его по макушке. — Да. Цзинь Лин дождался, пока тот сядет в машину и она скроется за углом. Потом потер лицо руками — жалел, что все-таки не попытался отговорить его от этой идеи и настоять на своем. Прикосновение чужой ладони даже через перчатки все еще ощущалось так ясно, что хотелось послать все к чертям. Почему сейчас Сычжуй не спросил, может ли отпустить его. Цзинь Лин ни за что не согласился бы. До дома Цзинь Лин плелся неохотно, но и задерживаться на улице не хотел. И только подходя к дому, он вспомнил, что так и не включил телефон. Цзинь Лин даже не знал, сколько сейчас времени, и очень надеялся, что отец за этот вечер не пытался ему позвонить. На всякий случай пришлось как можно осторожнее и тише открывать входную дверь, разуваться, а потом прикидывать, как пройти в свою комнату так, чтобы не пересечься с отцом. А тот был дома и до сих пор не спал — судя по горящему в гостиной свету, сидел там. Пройти мимо нее незаметно было невозможно. Может, только если отец сейчас слишком чем-то занят?.. Цзинь Лин зря надеялся на удачу, потому что как только показался из коридора, его встретили строгим: — Где ты был? Он остановился и посмотрел на отца — сидел на диване перед кофейным столиком с кучей разложенных рабочих бумаг на нем. — Ребята потащили меня в клуб, — честно начал Цзинь Лин перед тем, как нырнуть в на ходу придуманную ложь: — но они нажрались как свиньи, а у меня сел телефон, и я не смог сразу вызвать такси или позвонить тебе. Извини. Отец посмотрел на него испытующим взглядом, от которого стало совсем не по себе. То ли сейчас начнет читать лекцию о вреде алкоголя, то ли об опасности ночных одиночных прогулок, то ли скажет, что телефон нужно заряжать вовремя и носить с собой пауэрбанк. От одной только мысли о любом из этих разговоров начинала болеть голова. — Хорошо, — наконец ответил Цзысюань. — Тебе нужно выбираться хотя бы куда-нибудь. Цзинь Лин выжидающе смотрел на него, не понимая, есть ли в таком ответе подвох. Знал, что на самом деле ему тяжело отпускать его куда-либо без присмотра, но уточнять вслух он не решался. — Тогда... это все? — Нет, — сразу сказал Цзысюань, о чем-то вспоминая к несчастью Цзинь Лина, и сразу добавил: — В этот четверг состоится открытие нового отеля, а в пятницу я иду на благотворительный вечер. Цзинь Лин моментально скрестил руки на груди и закатил глаза. — Я ведь говорил, что нам в семье достаточно одного инженера-строителя. — Желаешь поступить на архитектора? — Ни за что, — Цзинь Лин тяжело вздохнул и посмотрел в потолок. — Просто не понимаю, зачем я там нужен. — На открытие отеля тебе идти не обязательно, но на благотворительный вечер... Тебе будет полезно выбраться из дома и пообщаться с людьми, это лучше, чем сомнительные клубы. Конечно, Цзинь Лин понимал, что отец просто пытается вынудить его влиться в общество влиятельных богачей с расчетом на то, что ему в будущем придется часто иметь дело с ними. А Цзинь Лину сейчас совсем не хотелось забивать голову еще и этим, ему и без того недругов хватало. Получить новых не хотелось. Когда он собирался уходить, его окликнули снова: — Подожди. Я хотел кое-что тебе отдать, — Цзысюань поднялся и направился к книжному шкафу. Цзинь Лин неуверенно прошел в гостиную и сел на диван, а отец, когда вернулся, дал ему тонкую папку. Открывать ее Цзинь Лин не спешил, пока еще в них его не ждало ничего приятного. — Там просто фотографии, — сообщил Цзысюань, прежде чем сесть рядом с ним. Оказалось, что это не просто фотографии, а свадебные. Цзинь Лин растерялся еще больше, когда увидел на них своих родителей — конечно, он знал, как выглядела его мать, но ее снимков в доме не было, поэтому видеть их было непривычно. Особенно те, где она вместе с отцом. — Ого, — только и сказал он, чтобы выдать хоть какую-то реакцию. — Ты можешь забрать их себе, если хочешь. Цзинь Лин, беря в руки первое фото, поджал губы. Затем озвучил первую мысль, которая пришла в голову: — Сегодня не мой день рождения, чтобы получать какие-то особенные смысловые подарки, связанные с ней. Что тогда? Он услышал вздох. Кажется, отец покачал головой. — Я подумал, что пора перестать хранить их так далеко. Это единственные снимки с ней, которые у меня остались после переезда. Пусть они будут у тебя. Все-таки перевернув снимок, Цзинь Лин увидел на нем сегодняшнюю дату, только двадцатью годами ранее. Вопросов не осталось. Следующие снимки он просмотрел мельком. Цзинь Лину было три, когда его мать пропала. Он совсем не помнил ее — она вроде бы была рядом, но в то же время существовала где-то на фоне. А потом постепенно исчезла из его жизни и воспоминаний, и ее будто бы не было никогда. Зато Цзинь Лин немного помнил, как после этого с ним долгое время возились бабушки, пока отцу не надоели их напряженные на фоне ее ухода, отношения. Когда Цзинь Лин пошел в школу, они переехали, и отец взял на себя всю заботу о нем: отвозил на занятия и забирал, брал работу на дом, когда это было необходимо, сидел с ним на больничных и возил с собой на разные мероприятия, чтобы было меньше поводов оставлять его на кого-то еще. До тех пор, пока Цзинь Лин не стал достаточно взрослым. — Не уверен, — Цзинь Лин задержался взглядом на лице матери. Они, черт возьми, даже не были похожи. Где-то в десять Цзинь Лин прочел все те новостные статьи про ее убийство. Тогда отцу пришлось серьезно поговорить с ним и объяснить, что доказательств убийства нет и произошедшее с ней не ясно. Однако с возрастом Цзинь Лин начал постепенно понимать, что к чему на самом деле. — Ты не должен на нее злиться, — негромко ответил Цзысюань. — Это просто несчастный случай. — Я бы не назвал суицид "несчастным случаем", — Цзинь Лин все так же смотрел на снимок, но уже не всматривался в него. — Я не злюсь и не осуждаю. Она ведь так и не успела стать частью моей жизни. А где-то в пятнадцать Цзинь Лин осознал, что в детстве принял бы любую женщину, какую отец бы привел. Тогда он боялся оказаться лишним, но если бы эта женщина приняла его и показала, что такое полноценная семья, где все любят друг друга, Цзинь Лин был бы благодарен ей. Ему нравилось иногда представлять — каково это, жить в полной семье, но со временем эти грезы перестали иметь вес и откликаться в сердце хоть как-то. Цзысюань молчал какое-то время, а Цзинь Лин не ждал получить от него душевного ответа. — И никто из вас, — он все же заговорил снова, стараясь звучать как можно спокойнее, без защитной колкости, — никогда не рассказывал мне о ней. Как будто она — запретная тема. Если вы и вправду так о ней думаете, то мне жаль ее. — Не запретная, — ответил Цзысюань. — Нам ее не хватает, и говорить о ней тяжело. Тем более, с тобой. — Брось, — Цзинь Лин закатил глаза, — мне уже не шесть. Ты можешь прямо сказать, что вам проще считать ее убитой, потому что суицид — пятно на семейной репутации. — Дело не только в этом, — Цзысюань хотел сказать что-то еще, но осекся и заговорил после очередного недолгого молчания: — Все переругались друг с другом после ее смерти, и я запретил поднимать эту тему с тобой. Ты бы не услышал ничего, что стоило бы слышать ребенку, они не стали бы заботиться о твоей психике и мыслях. Я не поддерживаю мнение наших родственников, и, в конце концов, подобные разговоры — моя ответственность. У нее даже не было могилы, на которую Цзинь Лин мог бы приходить, потому что тело так и не нашли. Только в доме ее матери был отдельный уголок со снимками, на которые Цзинь Лин засматривался в детстве, когда иногда доводилось заглядывать в гостях. Отец, как оказалось, предпочел убрать подальше все, что у него осталось в память о ней. — Знаешь, тебе стоило жениться снова. — На ком? — Ну... — Цзинь Лин задумчиво взглянул на потолок, лишь бы не смотреть в лицо матери на фотографии, рассуждая на подобную тему. — Например, на той, которая свалилась в фонтан Треви, когда пыталась поймать свою шляпку. Она была смешной. Или на той, которая меняла маникюр почти каждую неделю. У нее была очаровательная чунцин. — Эта ужасная псина сгрызла мой паспорт. — Нельзя так отзываться о своих бывших, — Цзинь Лин хмуро посмотрел на него. — Я же про чунцин, — Цзысюань прищелкнул языком. — Хорошо, что я не вышел ни за одну из них. Цзинь Лин не сводил с него взгляда, ждал. Отец, видимо, изначально не собирался объясняться, но в итоге ему пришлось передумать: — Потому что я не могу жениться на ком угодно для галочки. Если бы у меня сложились длительные отношения с кем-то из них, то можно было бы задуматься над этим, иначе, вероятно, мы бы быстро развелись. Тем более, ты вряд ли был бы в восторге. — Если бы ты интересовался моим мнением, то был бы в курсе, что я не против, — проворчал Цзинь Лин. — Я обязательно поинтересуюсь твоим мнением, если всерьез задумаюсь о браке. Цзинь Лин слегка качнул головой: — В этом уже не будет смысла. Я достаточно взрослый, чтобы меня не касались твои отношения. — Неважно, сколько тебе лет, — возразил он. Цзинь Лин устало вздохнул, в искренность верилось с трудом, но ему все равно стало немного приятно. На всякий случай предупредил: — Я запомню эти слова, так что у тебя нет шансов передумать, — затем он убрал фотографии и добавил: — Я заберу фотки, раз ты решил отдать их мне. Ставить их в рамку на стол он не будет, но уберет недалеко, чтобы при желании быстро достать. Однако прежде чем уйти, Цзинь Лин озвучил только сейчас пришедшую в голову мысль: — Неужели ты сам не скучаешь по ней? — Я не могу зацикливаться на памяти о ней, как бы грубо это не звучало. Для меня важнее ты. Цзысюань никогда не был ужасным отцом. Он даже никогда не искал нянь для Цзинь Лина, возил его с собой в отпуска за границу и проводил с ним время, когда не был занят работой. Но, к сожалению, работы у него всегда было много. Цзысюань практически не интересовался его делами, пока эти дела не приводили в кабинет школьного директора. Цзинь Лин знал, что не останется жить на улице и не будет голодать. Однако не мог позволить себе такую роскошь, как душевные разговоры. Отец был ужасно плох в подобных вещах, поэтому выспрашивать у него подробности насчет чувств к мертвой жене — бессмысленно. А делиться с ним своими — не менее провальная идея. Несмотря на то, что за этот год они стали ближе, Цзинь Лин не мог привыкнуть к его попыткам завязывать подобные разговоры, как это происходило сейчас. Сначала ему было тяжелее — столько внимания к своему состоянию он еще не получал, — но потом стало даже как-то приятно. Подобных вещей Цзинь Лину не хватало. — Особенно сейчас, после всего произошедшего, — добавил Цзысюань, нарушая затянувшуюся тишину между ними. Цзинь Лин не мог рассказать ему всю правду о том, что произошло полтора года назад. Не только из-за рисков, но и потому что все детство его излишняя эмоциональность не приветствовалась. Сохранять лицо — основное, что ему твердили все детство. А Цзинь Лину часто снились кошмары. Такие, где он летел с огромной высоты в черную бушующую воду, где получал пулю в лоб, в упор натыкаясь на дуло пистолета, где бесконечно бежал по темной улице между одинаково безликими домами и не мог найти выход. И просыпался от поглощающего ужаса с мыслями о том, что на самом деле не мог выжить после такого, а теперь находится в своем посмертном сне. У Цзинь Лина язык не поворачивался рассказать о том, с каким усилием он сохраняет спокойствие, когда слышит громкие звуки или когда кто-то рядом делает резкие движения. Как и о том, как его разъедает изнутри от неправильных чувств к неправильным людям. Ему было страшно, его накрывало неконтролируемой яростью от того, что кто-то решил сделать из него разменную монету, и, в конце концов, ему было одиноко от невозможности поделиться всем этим хоть с кем-то. Даже полгода проходил к психологу только для галочки. Не хватало ему еще привлекать к себе больше внимания. — Спасибо, — поднимаясь, ответил Цзинь Лин. Отец слегка кивнул с коротким “доброй ночи” и не стал останавливать его, позволяя уйти к себе. Вероятно, им обоим стоило посетить семейного психолога, но Цзинь Лина передергивало от одной только мысли об этом.

***

Цзинь Лин проснулся рано, потому что ночью почти не спал нормально. Из-за этого самочувствие было паршивым, поэтому он еще долго пролежал в постели, глядя в потолок. Одна лампочка, две, три... через двадцать минут — все столько же, ничего не поменялось. Только лучи утреннего солнца опустились по стене ниже и теперь освещали рабочий стол. К тому моменту, как он наконец поднялся и ушел на кухню, отец уже давно ушел на работу. Оставаться дома в одиночестве было неуютно, особенно после того, что узнал вчера. Цзинь Лин разве что не вздрагивал от каждого лишнего звука — и надеялся, что до такого его нервы не докатятся. Поставив чайник и сев за стол, Цзинь Лин включил свой телефон, чтобы проверить пропущенные звонки и сообщения. Отец звонил ему всего пару раз вчера незадолго до того, как Цзинь Лин вернулся домой, а сообщений практически не было — рассылки, чат... В чате со вчерашнего вечера накапало больше сотни сообщений, читать их все он не собирался, но все равно открыл, чтобы пролистать хотя бы мельком. Однако взгляд зацепился за собственное имя, и ему стало интересно. Xueyu33: Цзинь Жулань вчера быстро слинял. Cerati_o_idei: +++++ Xueyu33: Я даже не заметил, в какой момент. Qi-qing: Понятно, с ним больше не пьем. Я же говорил, что он неженка Ratwhisperer: да его просто подцепил какой-то парень и забрал с собой Cerati_o_idei: 👀👀👀 Ratwhisperer: видел их когда выходил курить Qi-qing: Засранец, даже не предупредил Cerati_o_idei: +++++++++++++++++ Ratwhisperer: эй @Qingxin_Ling живой? Загадочный красавчик не разобрал тебя на органы? Цзинь Лин фыркнул, подумав о том, что их предупреждать было бесполезно — либо насильно усадили бы пить с ними дальше, либо забыли бы через минуту. Хотя то, что забыть бы действительно стоило, они запомнили. Цзинь Лин даже не дружил с ними толком, общался в прошлом году иногда, а когда его перевели на заочное обучение, стал чаще зависать с ними, когда они прогуливали школу. Где-то еще десять сообщений ехидствовали, потом тема сменилась. Это было всего минут тридцать назад, и Цзинь Лин не был уверен, стоит ли ему отвечать. Но в итоге не выдержал и вбросил: Qingxin_Ling: @Ratwhisperer, ты не приглашен на нашу свадьбу. Ratwhisperer: 🖕🏻 Когда чат ожил от этого сообщения, он положил телефон на стол и замер, уставившись на проплывающие по яркому небу облака. А ведь Цзинь Лин вчера и вправду не смог переубедить Сычжуя, согласился помочь тем, о чем тот попросил. Ему не сказали, как именно это сделать, и он вдруг почувствовал себя бесполезным. Сердце билось быстрее, и не получалось пошевелить и пальцем или хотя бы моргнуть. Сейчас остро не хватало рядом надежного человека, которому можно доверять и который бы ободряюще приобнял за плечи, а потом уверенно сказал что-то в роде: "У меня есть четкий план действий. Смотри, сначала делаешь это, потом то, затем переходишь к следующему, и так постепенно, спокойно и вдумчиво дойдешь до своей цели. Видишь? Не так уж сложно и страшно, да? Ты обязательно сможешь". Только Цзинь Лин понимал, что такого человека не будет, что план действий никто ему не даст — он абсолютно один, сам по себе. И он чертовски от этого устал настолько, что едва ли может прикинуть хотя бы примерно, с чего начинать. Хороший сегодня день, солнечный, он бы с радостью его провел за просмотром сериалов и был бы счастлив. Ясное одиночество разъедало изнутри — на пару с той самой зудящей, сводящей с ума тоской, в которую все чаще и надежнее превращалось то чувство, которое обычно люди называют любовью. Вдох — Цзинь Лин слышит, как закипает вода в чайнике. Выдох — смотрит, как пылинки светятся в лучах солнца, оседая на прогретый подоконник. Вдох — внимание цепляется за родной запах дома. Выдох — в горле болело так невыносимо, что это далось с трудом. Вдох — закрыл глаза, откидываясь на спинку стула. Постепенно чувства отходили на задний план, и ему становилось легче. Прошло десять минут. Может, тридцать или сорок, когда Цзинь Лин снова смог шевелиться. К тому моменту вода в чайнике начала уже остывать. Он надеялся отвлечься, но мысли медленно ускользали к проблеме — как, черт возьми, нарыть хоть какую-то информацию, которая поможет вычислить зачинщика всех его проблем. Одно ему было известно точно — эти люди имели влияние, которое открывало перед ними много возможностей и помогало избегать полиции. Если бы они являлись преступниками, то Боссу мафии не составило бы труда найти их. Либо подобный инцидент не входил в его интересы до этого момента. Либо он узнал о том, что произошло полтора года назад только сейчас. Последний вариант Цзинь Лин допускал наиболее вероятным, потому что помнил о том, что ни Ли Цзи, ни Сычжуй не хотели раздувать ситуацию. Первый даже выказывал желание разобраться во всем лично. Наверняка у Босса крупного и единственного на весь Шанхай мафиозного клана множество других более важных дел. Кроме всего этого, Цзинь Лин осознал, что на самом деле, если бы кто-то хотел просто похитить его и потребовать денег, имея при этом статус и связи, то мог бы сделать это напрямую, не обращаясь за помощью посредников. Подобное желание создать больше звеньев могло говорить о том, что зачинщик пытался отдалиться, а значит, изначально был близок к семье Цзинь. Об изменениях в расписании занятий Цзинь Лина полтора года назад первым узнал Цзысюань, а Цзян Чэн смог каким-то образом достать экземпляр заказа и принимал участие в расследовании. Тот факт, что за это время преступника так и не поймали, наводил на неприятные мысли. Если с самого начала Цзинь Лин подозревал, что во всем замешана его семья, то сейчас эти подозрения становились только весомее. Что, если они оба уже в курсе, кто за всем этим стоит, но сажать этого человека им не выгодно? Или, что еще хуже и неприятнее, они имеют к этому какое-то отношение? Не хотелось делать главными подозреваемыми их, потому что они единственные, кому Цзинь Лин хотел бы верить до последнего. Если Сычжуй пришел к схожим выводам, то совсем неудивительно, почему попросил поработать "с другой стороны". Цзинь Лин приоткрыл глаза и перевел взгляд на экран мобильника — сегодня среда, значит, послезавтра ему придется ехать на благотворительный вечер с отцом, где будет много… Тех, кто наверняка заинтересован в делах Цзинь Цзысюаня и жизни его сына.

***

Благотворительный вечер проходил за городом на территории базы отдыха. Всю дорогу Цзинь Лин слушал музыку, и ему уже на этом этапе хотелось вернуться домой, а когда они приехали, это желание только возросло. Хотя стоило отметить, что место было живописным — большая территория засажена зеленью, невысокие каменные здания, построенные в едином стиле, который навевал ассоциации с небольшой английской деревней. Центральное здание выглядело более современным, но в целом не выделялось. Пока они шли туда, отец обсуждал работу со своими подчиненными, которые поехали с ним. Снова будут весь вечер общаться по рабочим вопросам, заводить новые связи и все вот это вот. Если Цзинь Лину в будущем придется заниматься тем же самым, он сначала сойдет с ума, а потом умрет. К тому моменту, как Цзинь Лин с отцом и его коллегами вошли в здание, в зале собралось уже много людей. Цзинь Лин даже не успел толком осмотреться, как его тут же затянули в короткие, но крепкие объятия. — Здравствуй, бабушка. — Я так давно тебя не видела, — госпожа Цзинь отстранилась, оставляя руки на его плечах. — Кажется, ты снова подрос. Цзинь Лин сохранил лицо, понимая, что дуть щеки от недовольства в подобном месте не очень-то красиво. К тому же, он даже был рад ее видеть. Последний раз они встречались перед новым годом, и она не отходила от него ни на шаг. — Как твое здоровье? — поинтересовался он. — Я еще не настолько стара, чтобы получать такие вопросы, — отозвалась она и наконец отпустила его. — Лучше расскажи мне, что там насчет учебы? — Как только там будет, о чем сообщить, я расскажу, — заверил Цзинь Лин, предвкушая тонну нравоучений и негодующих вздохов. Но она решила переключить свое внимание на его отца: — Цзысюань, неужели ты до сих пор не озаботился этим вопросом? Цзинь Лин знал, что отец ненавидит, когда она так делает, поэтому не удивился, когда тот ответил: — Ему не пять лет, и это его забота. Бабушка по отцовской линии была доброй. Цзинь Лину даже нравилось иногда приезжать к ней на работу, и она многое ему позволяла, хотя к своим подчиненным оставалась строгой. К отцу, к слову, тоже — часто отчитывала за методы воспитания или жаловалась, что он плохо заботится о ребенке. Со временем Цзысюань нашел к ней подход — даже сейчас он смог быстро увести разговор в другое русло. Еще пару раз, когда бабушка приезжала к ним в гости, Цзинь Лин выхватывал отрывки их разговоров о своей матери и мог сделать вывод, что она недолюбливает ее. Но несмотря на местами консервативные взгляды и ценности, бабушка не попадала под подозрения. Самого Цзинь Лина она любила, и у нее не было причин подвергать его опасности. Большую часть времени госпожа Цзинь занималась своим бизнесом — она владела крупным отелем в центре города, который ей подарил на свадьбу покойный муж. Его место в строительной компании перешло к Цзысюаню, и она никогда не лезла в это. По крайней мере, Цзинь Лин о таком не слышал — на почве семейного бизнеса у отца были конфликты лишь с кузеном, скандал с которым прогремел и был забыт уже давно. Еще Цзинь Лин был в курсе о двух единокровных братьях отца, однако один из них почти с рождения жил за границей, а второй появлялся в поле зрения Цзинь Лина последний раз на его пятилетие, потом уехал. Пока Цзысюань здоровался со всеми своими знакомыми, Цзинь Лин держался рядом с ним. Обычно на него на таких мероприятиях не обращали внимания — отец таскал его с собой для галочки, и Цзинь Лин просто слушал, о чем он разговаривает с другими. Иногда это было интересно, а иногда хотелось поскорее сбежать, чтобы позорно не заснуть стоя. Сейчас же он старался запоминать всех, кто к ним подходил и представлялся ему, однако практически никто не зацикливал внимание на нем. И говорили они исключительно о рабочих проектах. На всякий случай Цзинь Лин вслушивался, чтобы не упустить момент, когда речь зайдет о чем-то подозрительном. Не факт, что посторонние люди как-то замешаны, но исключать их совсем не стоило. Через час Цзинь Лин уже не мог дождаться, когда начнется время презентаций и все на время перестанут болтать, чтобы у него была возможность записать всех наиболее подозрительных людей. Заместитель директора туристической фирмы, который часто мелькал то рядом с отцом, то с бабушкой. Один из коллег отца, который в отличие от остальных почти не отходил от него. Настойчивый начинающий предприниматель, предлагающий инвестировать в его бизнес по продаже стройматериалов и сотрудничать с ним в дальнейшем. Глава волонтерской организации, представитель другой почти такой же, какие-то журналисты новостных бизнес-сайтов, просто филантропы, которым некуда девать горы денег… Цзинь Лин увлекся, потому что многие из них не понравились ему без каких-либо видимых причин, но потом пообещал себе уже дома пройтись по списку и отсеять ненужных. Оставалось только найти возможность выведать подробности о жизни братьев отца на всякий случай, о его близких друзьях и партнеров бабушки… Потом переключиться на семью матери… Цзинь Лин понимал, что потратит много времени на это, но уже вошел в раж, поэтому устать не боялся. Он не сразу заметил, что презентации закончились — Цзысюань сидел рядом и не делал ему замечаний все это время, но сейчас аккуратно тронул за плечо и предупредил, что отойдет. Цзинь Лин был благодарен, что не придется идти с ним, но сидеть на месте не собирался. Через пару минут он и сам поднялся, чтобы пройтись по залу и понаблюдать. — Приятно видеть, что вы в порядке, господин Цзинь. Цзинь Лин растерянно моргнул, уставившись на мужчину перед собой. Строго одетый, высокий, в очках с тонкой оправой. Особо ничем не отличался по дресс-коду, однако его распущенные волосы и аристократическая манера держаться привлекали взгляд. За все это время никто, кроме бабушки, не обращался к Цзинь Лину, и он надеялся, что так и будет до конца вечера. Сейчас, кажется, у него не было возможности сбежать. — Меня зовут Лань Сичэнь, я организатор, — мягко произнес мужчина, заметив замешательство на его лице, и напомнил: — Мы виделись пару лет назад на подобном мероприятии. Да, шансов сбежать не было совсем. Цзинь Лину захотелось провалиться сквозь землю — отец периодически представлял ему разных людей, когда брал с собой. Но последний раз был так давно, и сам Цзинь Лин не испытывал тогда никакого интереса, поэтому вообще никого из них не запомнил. — Да, я вас узнал, — как можно спокойнее и увереннее ответил он. — Не ожидал, что вы решите подойти. — Я был рад увидеть вас снова. Значит, все налаживается? Цзинь Лин кивнул, но напрягся, потому что говорить на эту тему с кем-то в роде организатора нужно аккуратно. — Я до сих пор выбираю, куда поступать, — начал Цзинь Лин, — подумал, будет интересно побывать на подобном вечере. И по возможности обсудить это с кем-нибудь. К радости Цзинь Лина, Сичэнь понял намек правильно: — Я искусствовед, закончил Центральную академию изобразительных искусств. Если вас интересует архитектура, я бы посоветовал поступить туда. — До определенного момента я всерьез раздумывал над архитектурным. Но последний год выдался тяжелым, и я пересмотрел свои планы на будущее, — уже тише он добавил: — Хотелось бы по возможности держаться от семейного бизнеса подальше. — Главное, чтобы ваша семья на вас не давила из-за этого. — Мой отец не консервативен в этом плане, — ответил Цзинь Лин, коротко улыбнувшись. — Единственная наша проблема в том, что ему не нравится мое желание учиться очно. Сичэнь слегка улыбнулся, и Цзинь Лину стало легче — пока что тот не собирался заканчивать разговор. Легкое чувство дежавю едва не выбило его из колеи, и он не сразу отреагировал на ответ: — Я понимаю его. Все-таки, насколько мне известно, заказчик вашего похищения до сих пор не пойман. Цзинь Лин сдержанно кивнул: — К сожалению, да. Скорее всего этот человек отказался от своей идеи, поэтому я уже не беспокоюсь по этому поводу. Это не то, на чем мне стоит зацикливаться, я хочу жить дальше. Хорошо, если его когда-нибудь поймают. Если нет, то надеюсь, что ему действительно больше не захочется появляться в моей жизни. — Мне нравится ваш настрой. Думаю, это правильная позиция, а ваша безопасность должна лежать на плечах вашего отца в первую очередь. — Значит, — аккуратно начал Цзинь Лин, — вы думаете, что это сделал кто-то его недоброжелателей? — Это самый вероятный вариант, — спокойно ответил Сичэнь, — вы слишком молоды и вряд ли успели нажить себе личных врагов. Цзинь Лин хотел усмехнуться от мысли, что в прошлом году, кажется, именно это и сделал, но сдержался и промолчал. В целом, Цзинь Лин находил его приятным собеседником, но не мог отделаться от мысли, что он может оказаться тем, кто любит совать нос не в свои дела. Иначе бы вряд ли подошел просто поздороваться? Цзинь Лин был намерен растянуть их разговор, пока их не отвлекли, однако с каждой минутой ему становилось не по себе еще больше — Сичэнь рассказывал об авиакомпании своей семьи и о том, что они также владеют туристическим бизнесом, и эта база принадлежит им, еще о том, почему сам решил заниматься искусством и благотворительностью, а Цзинь Лин не мог выкинуть из головы осознание того, что уже где-то точно слышал их фамилию. Но ведь это не такая уж редкая фамилия? Цзинь Лин сомневался, что в его жизни хоть что-то может произойти случайно, не имея за собой какого-либо подвоха. Боковым зрением он видел своего отца, который стоял недалеко от них, беседуя с каким-то деловым мужчиной с тростью. Это стоило запомнить между делом. Сичэнь рассказывал про свой последний проект, а Цзинь Лин кивал с умным видом и пытался не выпадать из разговора. Зато успел выяснить, что тот самый заместитель директора туристической фирмы как раз работал на дядю Сичэня, который… — Цзинь Жулань, вот ты где. Я тебя потеряла, — он снова увидел свою бабушку рядом и виновато улыбнулся ей. Сичэнь взглянул на нее и кивнул в знак приветствия. Цзинь Лин подумал, что это неплохой повод аккуратно уйти — наслушался он уже достаточно. — Он был со мной все это время, вам не о чем волноваться. — Все в порядке, — она тепло улыбнулась ему. — Хорошо, что вы вместе, я как раз хотела поинтересоваться, как дела у твоего дяди. Его давно не было видно, я начала беспокоиться, что он уже совсем превратился в старого ворчливого затворника. Сичэнь мягко рассмеялся: — Совсем нет. В последнее время… Цзинь Лин мысленно выдохнул от того, что ему не придется вести разговор дальше и можно просто погреть уши, пока отец не решит все свои дела. Сегодня он получил достаточно почвы для размышлений, несмотря на то, что большая ее часть не слишком вязалась с его изначальной целью. Это все равно было любопытно. Когда Цзысюань закончил со всем и они наконец поехали домой, Цзинь Лин снова залип в телефон. Ему было необходимо прямо сейчас проверить сайт той самой авиакомпании. На всякий случай. Однако слишком далеко он не ушел — зацепился взглядом за круглый логотип в виде белых облаков с голубым обрамлением. В прошлом году у Цзинь Лина было много времени, чтобы досконально рассмотреть элементы облачной символики на красной ленте Сычжуя, и не понять, что они были взяты с этого логотипа, он не мог. Цзинь Лин окончательно перестал верить в случайные совпадения.