Очертание молнии

      – Скажи, Громовой волшебник, а ради чего стоило жить?       Фрид вытягивает вверх руку, подрагивающую ещё от разряжающегося электрического заряда. Вверх, где сквозь осколки разбитого стеклянного купола виднеется полная луна. На безмятежном чёрном небе ни тучки.       Пожалуй, силы изначально были не равны. Но Фрид попытался, он был обязан хотя бы попробовать. Все семнадцать лет он мечтает только о свободе. И если он проиграл, то примет судьбу смиренно, даже расплачиваясь за поражение смертью. Зелёные ресницы подрагивают, скрывая от противника и от всего мира страх где-то на дне зрачков. В голове проносится только одна мысль: «Надеюсь, больно не будет». Массивная фигура нависает тенью. Фрид не видит, но чувствует близкое присутствие другого человека. Страх связывает внутренности в один тугой клубок, заставляя жмурится от фантомного чувства предстоящей боли. Всё естество требует бежать. Фрид не бежит. Кажется, что даже просто встать сейчас – сверхусилие. Удара нет, ни через мгновение, ни даже в следующую минуту. Чего добивается этот волшебник? Фрид открывает глаза, позволяя прочитать в них все оттенки своего замешательства. В глазах напротив зияет ни чем не прикрытая ярость. Но это не та ярость, с которой убивают, это та ярость, из-за которой кулаки обычно сталкиваются со стенами. Ярость замешанная с непониманием.       – Уже сдаёшься? Ты всё это затеял, чтобы эффектно сдохнуть? Придурок, – противник цедит сквозь зубы, практически выплёвывая, от чего-то совершенно не обидное оскорбление. Он устало прикрывает глаза и сжимает двумя пальцами переносицу, в попытке совладать с эмоциями, а затем резко разворачивается в сторону выхода. – Идём, нам здесь делать нечего. Фрид в недоумении садится на холодный каменный пол, морганием смахивая блестящие капли слёз, скопившиеся в уголках глаз, позволяет им сползать по бледным щекам, оставляя влажный след.       Чёрный плащ с меховым краем подхватывает ветер, и только теперь Фрид замечает, насколько же он продрог. Но громовой волшебник времени на раздумья не даёт, да и ждать не собирается. Фрид понимает абсурдность ситуации, но что-то на подкорке подсказывает, что другого шанса не будет. Из последних сил, он вскакивает с холодного пола и, спотыкаясь, бросается за незнакомцем, пока губы громового заклинателя растягиваются в улыбке. Лаксус знает, всё будет так, как он решил, всегда так.       Тонкие пальцы касаются пуговиц с красивой текстурой дерева. Мягкий хлопок обволакивает тонкие, худощавы плечи. Каждое движение выдаёт аристократа. Лаксус не считает себя ценителем мужской красоты, но не засмотреться тяжело. Выбиваются из завораживающей картины разве что синяки и ссадины, рассыпавшиеся по бледной коже. Хотя даже в этих деталях есть своё очарование. Глаза Лаксуса непроизвольно сужаются, внимательно изучая полуобнажённый силуэт вчерашнего противника. Нашёл проблем на свою голову. Он собирался провести пару замечательных выходных в столице, познакомиться с какой-нибудь местной барышней и промотать на неё награду с последнего крупного задания, а теперь возится с каким-то мальчишкой. Спасибо, он ничего не попытался выкинуть ночью и в целом вроде спокойный.       Маг вздыхает, откидываясь на спинку дивана и прикрывает глаза. Ожидание раздражает, но всё же есть что-то странное в наблюдении за чужим процессом переодевания, это ведь даже не девица после совместной ночи, чтобы такое было уместно.       – Почему ты не сдал меня страже? – внезапно выдёргивает из мыслей тихий голос юноши. Лаксус морщит лоб, будто его отвлекает назойливый комар, на которого лениво тратить силы даже чтобы прихлопнуть.       – Потому что в тюрьме такой неженке не место, – фыркает волшебник, приоткрывая один глаз, – Лучше поторапливайся нам на поезд ещё успеть надо.       Рубашка, очевидно велика, хуже только ситуация с брюками, едва ремень справляется с поддержкой. Но и предыдущие вещи паренька для выхода в город непригодны, а время поджимает... Ещё второй билет до Магнолии взять надо. Лаксус проходит пристальным взглядом по силуэту своей головной боли, а после накидывает на него плащ с меховым краем, поправляя капюшон, чтобы скрыть волосы. Это немного спасает ситуацию. Фрид неуверенно цепляется за края, усаживая вещь на себя и спешит за подхватившим походный рюкзак Лаксусом. На улице собирается дождь, но грозового волшебника он не волнует примерно никак. Фрид к этому менее привычен, он жмуриться от первых капель, падающих прямо на нос и ускоряет шаг, чтобы не отстать от блондина. Он не знает куда его ведут, но точно понимает, что в Шафране оставаться не стоит. Граф, конечно, не станет выносить сор из избы, сдавая сына властям, но дома Фрида больше не ждут. Да и был ли у него когда-либо дом?       Гостиница в пятнадцати минутах от вокзала. Дождь обрушивается стеной, когда дверь вокзала уже позади. Фрид терпеливо ждёт, пока Лаксус купит билеты, только теперь подслушивая, что они собираются в Магнолию. О Магнолии он знает примерно только общие географические сведения, которые положено узнать юному графу в процессе своего образования, то есть ничего полезного. Синие глаза тревожно сталкиваются со стражником, который хмурит брови, но, кажется, ориентировок на поиски ещё не поступило.       Устраиваясь у окна в узком купе, Фрид поднимает глаза на попутчика, который, кажется, абсолютно безмятежно наблюдает за стекающими по стеклу каплями воды.       – Зачем тебе помогать мне?       Кажется, Лаксус впервые серьёзно смотрит на Фрида за эти сутки вынужденного знакомства, но от комментария не воздерживается.       – У тебя с этим какие-то проблемы?       – Да нет...       Вся смелость моментально улетучивается. Фриду некуда идти, его всё равно найдут. Хорошо если хотя бы не сразу. И если этот человек помогает, по каким-то своим причинам, так тому и быть. Вчера он был готов оставить свою жизнь на холодном полу обсерватории, но если судьба, или этот маг в её лице, даёт второй шанс, то надо хватать удачу за хвост.       – Я предлагаю тебе работать со мной, – парень немного заминается, перекатывая на языке «со мной», морщится, словно раскусил горошину черного перца, и исправляется, – На меня. Если есть возражения, ты выйдешь в Магнолии, считай это актом доброй воли, но не дай бог тебе снова стать на моём пути, – на дне серых глаз сверкает что-то недоброе. Лаксус не шутит. Он никогда не шутит, – А вот если примешь моё предложение... Для начала тебя никто не посмеет и пальцем тронуть, а там посмотрим.       Лаксус не ждёт ответа, он ведь не задавал вопросов. Фрид и не отвечает. Он кутается в плащ с меховой отделкой, впитавшей запах дешёвого табака из прокуренной таверны и дорогого парфюма своего хозяина, скрывает выбившуюся прядь зелёных волос и наблюдает за каплями на стекле. Ехать ещё восемь часов.       Не то что бы Лаксус не мог найти способного волшебника с меньшими проблемами. Мог, как минимум без потенциальных проблем с законом. Граф, конечно, не станет заявлять на своего, пусть и такого неудачного отпрыска, как минимум, это серьезные репутационные потери, да и другого наследника у него пока что нет. Но вот захотеть его вернуть... Дреяр хоть и старший волшебник Хвоста Феи, однако отбиваться от властей и охотников за наградой дело по меньшей мере неблагодарное, да и старик совсем не рад будет. Однако, что-то есть в этом юноше. Готовность ставить на кон всё и непоколебимое упорство. Письмена не самый простой вид магии. Невозможно освоить их, не оставив целые годы в библиотеке. Да и владеет оружием он исключительно хорошо, не просто аристократическая неженка. Как будто подтверждая мысль, лёгким покалыванием даёт о себе знать неглубокая полосная рана через грудь в память о вчерашнем поединке. А ведь Лаксус отвлёкся лишь на мгновение.       – Эй, а звать-то тебя как? – мирную тишину нарушает голос Лаксуса.       – Фрид, – отзывается парень, моментально покидая поверхностный сон, в который успел провалиться.       Знакомство. Казалось бы такой банальный элемент взаимодействия, но в их ситуации кажется даже неуместным. Фрид не планировал переживать вчерашнюю ночь, не то что узнавать имя возможной причины своей смерти.       – Я Лаксус, из Хвоста феи, – неловкое почёсывание затылка Лаксуса непроизвольно выдало и его замешательство сложившейся ситуацией.       Пожалуй, вся её абсурдность начала доходить только сейчас. Дед сам тот ещё проказник, но эта история его как минимум удивит. В вагоне возникает неловкое молчание, перетекающее плавно в естественную тишину, заполняемую только ритмичными звуками поезда.       Пейзажи Фиора за окном пролетают быстро. Вот он, вокзал Магнолии, города, где бушует самая несносная гильдия страны, а может и континента, – Хвост Феи. Стоило бы сказать, что она известна каждому волшебнику, но Фрид делает это утверждение ложным. Юному графу, прятавшему книги о писании по углам своей комнаты, лишь бы успеть закончить читать новый том раньше, чем отец в гневе его сожжёт, в принципе было крайне немного известно об устройстве мира, не то что магической его стороны. Конечно, он знал о магических гильдиях как явлении, но не о далёкой Магнолии. Да и буйства Хвоста Феи в его кругах не обсуждали, здесь дела обстояли куда прозаичнее: добыча камней, да последние политические новости. Поэтому сейчас Лаксус открывал своему компаньону целый новый мир волшебства и магии, буднично рассказывая по дороге домой о правилах и нюансах жизни гильдийских волшебников. Если бы Фрид мог, он бы наверняка завёл конспект, но даже представить смех Лаксуса на такое действие страшно, остаётся перебивать глупыми вопросами и верить, что хотя бы треть услышанного отложится в голове с первого раза.       Выросший в состоятельной, но всё же семье магов, Лаксус предпочитает функциональный комфорт, что полностью отражает минимализм его съемной квартиры. Рано став старшим волшебником и обладая бунтарским нравом, он сбежал из гильдийского общежития при первой же возможности. В первую очередь от пристального присмотра богоизбранного деда, единственного человека, которому до Лаксуса есть дело.       Обычно двух комнат, одна из которых проходная, хватает с лихвой. Если кто и остаётся у Лаксуса, так это девушки, делящие постель с ним. Фриду такая опция вряд ли подойдёт. Да и Лаксус желанием не горит. Ещё стоит побеспокоиться об ужине. Можно, конечно, пойти в гильдию, но не хочется старому обеспечивать инфаркт с порога, а как-то ну... Подготовить его морально.       В гостинице Фрид, конечно, спал на диване и вроде на условия не жаловался, но диван в этой квартире двухместный и раскладыванию не подлежит. Парниша хоть и сильно уступает хозяину дома в комплекции, но спать тут сможет только если сложить его минимум пополам. Лаксус сжимает переносицу, пока в голове проносится вопрос точно ли ему нужна эта головная боль.       Головная боль в это время неловко переминается с ноги на ногу у входа, не понимая, имеет ли право войти. Возможно, на этой ноте стоит, поблагодарить за помощь с побегом из столицы и отправиться восвояси, но даже на дешевый мотель Фриду сейчас не хватит тех денег, что у него всё равно нет. Не то что бы это должно становиться проблемой Лаксуса. Призрак чувства вины за свою беспомощность отзывается покалыванием где-то под рёбрами. Слишком хорошо знакомое с детства чувство, настолько знакомое, что даже не удивляет. Он отходит в сторону, слегка напрягаясь, и прижимает к себе сложенный плащ, когда Лаксус уходит, бросая короткое: «– Располагайся, я скоро».       Фрид осторожно проходит вглубь квартиры и оставляет вещь хозяина на подлокотнике дивана. Сам же, словно опасаясь даже дышать, осматривает совмещённую с кухней гостиную. И если раскрытый последний номер "Волшебника" и безнадёжно остывшая чашка чая на столике в части гостиной даёт пониманием, что квартира жилая, то кухня, в отрыве от этого создаёт впечатление абсолютной нетронутости. Максимум следы от капель воды на столешнице, если сильно присмотреться, дают знать об эксплуатации пространства. В холодильник заглядывать Фрид находит не очень уместным, однако беглый осмотор квартиры намекает, что больше чая здесь вряд ли что-то готовится регулярно.       Следующим интересным объектом становится книжный шкаф. Фрид питает особую слабость к литературе с тех самых пор, как она стала единственным другом детства маленького графа. Впрочем, шкаф почти пустой и, кажется, чаще используется, чтобы складировать какие-то текущие вещи. На то указывает ещё одна пустая чашка, несколько более ранних выпусков "Волшебника", сложенных стопкой, и меньше десятка действительно полноценных книг. Самым интересным элементом оказывается статуэтка-подставка в виде желтого дракона. Характерные переливы камня, которые Фрид узнает из тысячи, выдают янтарь. Вещица несильно богата на детализацию и камень выбран не самый лучший, но по слою пыли вокруг на полках и полному отсутствию её на статуэтке, можно догадаться, что владельцу она дорога.       Хотя немногочисленные интересные объекты в гостиной закончились, открывать дверь в комнату, наверняка являющуюся спальней хозяина, Фрид наглости не находит. Он ещё раз окидывает взглядом полки и выбирает одну из книг. Все они либо о драконах, либо о драконоборческой магии. Наверняка, безумно дорогие. Остаётся надеяться только, что владелец простит такую маленькую наглость. В конце-концов, сам сказал располагаться.       Фрид не много знает о магии убийц драконов, но не может припомнить ни одного приёма этого направления в бою с Лаксусом. Не то что бы он видел хотя бы одного такого, но на воспитанника дракона новый знакомый непохож, да и с чего бы? Драконы вымерли несколько веков назад. Переворачивая страницу за страницей, заклинатель погружается в текст, впитывая информаицию. В крайнем случае, если Лаксус действительно драконоборец, кто знает, чего стоит ждать, лучше знать больше.       Время летит незаметно. Часы тихо тикают на стене, оповещая, что время уже готовиться ко сну, когда дверь в квартиру наконец-то открывается, а на пороге появляется скрытая темнотой фигура Лаксуса.       – Вижу, не скучаешь? – с непроницаемым лицом спрашивает мужчина, окидывая силуэт с книгой в углу дивана, лишь слабо освещаемую тусклой лакримой на журнальном столике рядом.       Фрид рефлекторно захлопывает книгу и прячет её за собой, только после осознавая, что это книга Лаксуса и самое страшное, что он сейчас получит, это недовольное ворчание, что взял без спроса. Впрочем, даже ворчания нет, Лаксус щурится от действия Фрида, которое приводит его в замешательство, но не заостряет на этом внимание, оставляя бумажные пакеты, наполненные едой, на кухонной тумбе.       – Чего застыл? Там ещё вещи, помоги, – Лаксус кивает на дверь и вносит в помещение пожалуй самые тяжёлые упаковки.       Фрид часто моргает, выходя из своего минутного оцепинения, и вскакивает со своего места, выходя в коридор. Там оказывается ещё несколько пакетов и упаковок преимущественно со всякими бытовыми предметами.       Лаксус тем временем уже разобрал продукты и поставил единственный регулярно используеющийся прибор в доме – чайник – на плиту.       – Я купил тебе вещи на первое время, примерь, раскладушку и продуктов. Когда начнёшь работать, разберёмся с жильём для тебя, общага в гильдии хорошая, – Лаксус рассуждает почти буднично, засыпая в заварник черный чай, пока на плите раскаляется сковорода.       – Я не могу тебе пока за это заплатить, – честно признаётся растерянный заклинатель письмён, в целом, он рассчитывал на сильно менее радушный приём.       – Отдашь, когда заработаешь, а пока нарежь бутеры. Со шпагой ты неплохо справляешься, нож немного иначе работает, но ты разберёшься.       Отсутствие более или менее затемнённых штор в комнате на восточной стороне – явление не из приятных. В комнате Лаксуса наверняка заветная полутьма, Фрид же недовольно ворочается на неудобной раскладушке, устраивая подушку у себя на голове, в надежде спасти остатки сна ценой отпечатка пружин на лице. Это помогает минут на десять. Кажется, солнце поставило себе план довести одного заклинателя письмён. Не выдерживая, он садиться и, потягиваясь, осматривает комнату в поисках чего-нибудь хотя бы немного подходящего для письма. Если сильно захотеть, письмена можно и руками начертать, в случае Фрида это магия заклинателя, но человек, ценящий слова так же высоко, точно не может себе подобное позволить. Если что-то и важно в письменах, так это точность. На кофейном столике перо, отлично, Фрид тянется за инструментом, не вставая с разложенной постели. Для некоторых заклинаний важны чернила как часть письмён или усилитель, но базовые можно чертить в воздухе.       Заклинатель сонно вздыхает и выводит символы над полом полосой между собой и окном. Довольный своей работой, он убирает перо и устраивается поудобнее. Подушка нагрелась от лучей солнца, надо бы перевернуть, но где-то на этих мыслях Фрид проваливается в глубокий сон, какой обычно настигает под утро.       Лаксус привык просыпаться ближе к обеду, и наличие дома гостей на эту привычку повлиять никак не может. К обеду обычно все подруги уже испаряются из квартиры, что тоже импонирует в поздних подъемах. Сегодня из-за двери доносится аромат крепкого кофе и звук шкварчащего масла на сковороде. Похоже, Фрид немного смелее, чем кажется, и даже рискнул воспользоваться кухней. От чего-то это вызывает лёгкую усмешку у Лаксуса, пока через пару минут до его тонкого обоняния не доносится запах безнадёжно сгоревшей яишницы. Утро уже не такое доброе.       Лаксус лениво тянется и выглядывает из-за двери своей спальни. Картина очаровательная: юный заклинатель бормочит странные слова себе под нос, вероятно ругательные, кофе в это время спешит сбежать из турки, а завтрак всё больше походит на угли для приготовления нормальной еды, чем на что-то съедобно.       Лаксус лениво моргает, решая не нарушать картину и посмотреть, как гость справиться с ситуацией самостоятельно. Вот только оказывается довольно шустро раскрыт.       – Лаксус... Доброе утро, – Фрид поворачивается лицом к двери, опирается на столешницу и, неловко улыбаясь, свободной рукой выключает горящую комфорку. Если и делать вид, что всё под контролем, то до конца. Мешает только кипящий от остаточного жара кофе, который с характерным шипением убегает на плиту аккурат к «доброе утро».       Лаксус недоверчиво приподнимает бровь, в полной мере осознавая, что его временный сожитель быт вести не умеет совершенно. Не то что бы другого стоило ожидать от графского отпрыска, но до этого момента надежда ещё была, а теперь она безнадёжно тлеет вместе с яичницей и исчезает вслед за кофе.       Ближайшее рассмотрение подозрение только укрепляет: на завтрак уборка.       – А твои письмена могу это отмыть?       – Конечно нет, – бормочит Фрид, находя странным подобный вопрос.       – Тогда это будешь делать ты, – Лаксус с невозмутимым лицом вручает сожителю тряпку и какую-то банку с моющим.       Обычно в доме убирается хозяйка, которой Лаксус доплачивает за это сверху квартплаты, но чаще всего пустующая квартира, таких сложностей не требует, поэтому стойкой уверенности, что это средство поможет, нет. Однако, если искать позитив, квартира цела, могло быть куда хуже. Громовой волшебник распахивает окна настежь, чтобы проветрить и только на обратном пути замечает необычный перепад света. Шаг назад – темно, вперёд – солнце бьёт в глаза. Он отходит в сторону, но никаких визуальных изменений не наблюдает. Он пару раз моргает и повторяет действие, в надежде понять, что это. Результат тот же.       За спиной раздаётся щелчок пальцев, который всё проясняет, распространение света становится нормальным.       – Извини, это я от солнца, – тихо бормочит Фрид в своё оправдание.       – Лучше бы твои письмена плиту оттирали, – замечает Лаксус, закрывая за собой дверь ванной.       Летний Фиор встречает слепящим солнцем и жарой, под которой, кажется можно расплавиться. Фрид жмурится, чтобы скрыть глаза и спешит за Лаксусом, который успел разогнаться в направлении гильдии. Неделю назад заклинатель понятия не имел, как сильно изменится его жизнь, ожидая от будущего только худшего. Сегодня он заинтригован тем, что для него готовит этот день, и каждый последующий.       Здание гильдии достаточно внушительное. Только Лаксус тянется к двери, как та распахивается настежь, причём спиной розоволосого парня, который вылетает оттуда. Фрид успевает только отшатнуться, чтобы не стать препятствием, но реакция Лаксуса безупречна и несчастный оказывается пойман прямо перед падением.       – Нацу! Совсем страх потерял?! – вопит красноволосая девушка в дверном пройоме, кажется, примерно возвраста Фрида.       Лаксус, чей беспрестрасный взгляд выражает разве что скуку, за шкирку, будто котёнка, держит парнишу.       – Лаксус! Смахнёмся! – забыв о предыдущем спарринг партнёре или, вернее сказать, мучительнице, вдруг подаёт голос пострадавший.       – Не дорос, – Лаксус отпускает паренька от чего тот едва не падает, – Идём, – он делает жест рукой Фриду и, потрепав девушку по голове, словно старший брат, проходит в здание.       Нацу так и застывает в проходе, пока красноволосая недовольно морщится на самовольный жест громового волшебника, а после с новой яростью бросается на свою жертву.       – Эрза, да не трогал я твои пирожные! – с воплем убегает юный волшебник. Фрид мягко говоря не так себе гильдии представлял.       – Ты чего застыл? – торопит Лаксус, и Фрид спешит за ним в глубь постройки.       Дрейяр опирается на барную стойку, за которой светловолосая волшебница протирает бокалы.       – Где старик? – вопрос бесцеремонный как по отношению к девушке, так и к кому-то, названному стариком.       – Наверху, Лаксус, и тебе доброго дня.       Девушка подчеркивает невежливость согильдийца, впрочем, кажется, его это ни грамма не волнует. Он жестом показывает Фриду оставаться на месте и скрывается на втором этаже. Зеленоволосый заклинатель письмён осматривает помещение, поправляя лацканы белой рубашки, которую он, нарушая все правила приличия, оставил выпущенной на брюки. Маленький аристократический протест.       – Значит ты новенький? – раздаётся мелодичный голос барменши, впрочем, хищная улыбка не даёт обмануться очарованием её внешности.       – Получается так, – присаживаясь за стойку, осторожно поддерживает разговор Фрид.       – Лаксус впервые кого-то в гильдию приводит, кажется, ты его впечатлил.       Фрид сам не знает почему, но слова девушки отзываются теплом в груди. Какие бы цели не последовал этот волшебник, он как минимум очень силён, а значит его признание не пустой звук. Для человека, всю жизнь практиковавшего письмена только на своей комнате, внимание настоящего гильдейского мага звучат как что-то невозможное.       Спустя несколько минут, со второго этажа спускаются две фигуры. Перед Лаксусом, едва ли не в припрыжку идёт низенький старичок в причудливой шляпе. Если присмотреться, между мужчинами можно угадать родственную связь, но ведут они себя совершенно по-разному. Пока, по всей видимости мастер, всем своим видом показывает дурашливость и несерьёзность, на лице Лаксуса улыбку найти невозможно, скорее лёгкое раздражение. На это указывают и скрещенные на груди руки.       – Значит, ты хочешь к нам вступить? – лучезарно улыбается мастер, ловко, несмотря на свой рост и возраст, забираясь на барный стул рядом с Фридом.       – А... Да, – немного растерявшийся Фрид, кивает, бросая взгляд на спутника, чьё лицо совершенно непроницаемо.       – Я Макаров Дрейяр, мастер Хвоста Феи, – дедуля протягивает руку, от чего Фрид тоже немного теряется.       – Фрид... – волшебник аккуратно пожимает руку.       – Просто Фрид?       Заклинательно немного нервно поджимает губы. Непонятно, что успел рассказать Лаксус, понятно только, что фамилия вызовет бурную реакцию как минимум, а как максимум, может навлечь проблемы как на самого заклинателя, так и на гильдию, особенно если его станут искать, а скорее всего станут.       – Джастин, Фрид Джастин, – стараясь придать максимальной уверенности своим словам, отвечает кандидат.       – Джастин, значит, – хитро улыбается мастер, с прищуром глядя на новичка, – Как скажешь! Где знак ставить будем?       Выражение лица Макарова меняется на совершенно доброжелательное, будто серьёзного, мудрого и проницательного мага, на миг вызвавшего страх, и вовсе никогда здесь не было.       – А куда можно?       – Да куда хочешь!       – Тогда сюда, – Фрид протягивает левую руку тыльной стороной ладони.       Быстрый штамп, и вот на руке красуется зелёный знак гильдии. Фрид недоверчиво потирает границу татуировки. Не тушуется.       – Это магическая краска, – поясняет мастер.       – Понял, – кивает Фрид, разглядывая знак.       Значит вот так просто стать гильдийским волшебником... Никаких проверок и вопросов. Интересные люди, эти маги, однако.       – Мастер, я хочу взять задание, – подаёт голос Лаксус, – Фрид со мной.       – Лакс, брось, куда так сразу? Дай нам с ним хоть познакомиться.       – Нет, – без лишних объяснений отрезает громовой волшебник, протягивая листовку задания мастеру.       Макаров читает задание, поднимает взгляд на новенького, который давит нейтральную улыбку, мол видимо так. Мастер задумчиво потирает подбородок и кладёт листовку на стойку, одобрительно кивая светловолосой девушке. Та записывает детали заказа в какую-то книгу. Ещё несколько минут бюрократии и приключения начинаются.