Падший генерал становится рабом

Все присутствующие знатные люди Южного Чу были поражены. Во всем Южном Чу... нет, – на всем континенте не было никого, кто осмелился бы так обращаться с их Ваном Ли. — Какое неуважение! Это настоящее неуважение к Вану! — Ван Ли, вам следует проучить этого побежденного генерала... Аура, исходящая от Дуаньму Ли, была острой как нож, словно ледяная гора, заморозившая весь «Дом Благоухающей Радости». Стерев с лица слюну, взгляд Дуаньму Ли, устремленный на Чжань Тяньбая, изменился. Чжань Тяньбай мгновенно затаил дыхание. Он чувствовал себя так, будто на него смотрит ядовитый питон, и не смел пошевелиться. — Чжань Тяньбай... какой же ты гордый, мне это нравится, — ухмыльнувшись, на красивом и благородном лице Дуаньму Ли расцвела улыбка, но в глазах Чжань Тяньбая эта улыбка таила смертельную опасность. Интуиция подсказывала ему, что Дуаньму Ли снова что-то задумал. — Ты же видишь, сегодня здесь столько людей, и все они пришли ради тебя... — Дуаньму Ли коснулся указательным пальцем груди Чжань Тяньбая, и тот тут же прикусил нижнюю губу до крови. — Стоит тебе лишь попросить, и я выкуплю тебя, с этого дня ты будешь принадлежать только мне одному, однако... — бархатный низкий голос внезапно понизился на несколько октав, и палец Дуаньму Ли с силой надавил, прорывая кожу Чжань Тяньбая. — Если ты откажешься... — Дуаньму Ли взглядом указал на избалованных отпрысков знатных семей Южного Чу. — Деньги я предоставлю. После этих слов Дуаньму Ли в «Доме Благоухающей Радости» воцарилась короткая тишина, словно время остановилось. В следующий момент все присутствующие избалованные отпрыски разразились радостными возгласами, одновременно опускаясь на колени перед Дуаньму Ли. Кроваво-красные глаза яростно задрожали, Чжань Тяньбай пристально уставился на Дуаньму Ли, но видел лишь всё более жестокую холодную усмешку на его лице. Он знал, что этот человек не оставит его в покое! Даже доведя его до такого положения, не оставит в покое! Стоящий рядом Шэнь Юйлань пошевелил губами, не осмеливаясь сказать многого, он лишь наклонился к уху Чжань Тяньбая и тихо прошептал: — Великий генерал Алого Пламени, я советую Вам быть благоразумным... — Не смей называть меня этим титулом!! — Чжань Тяньбай с силой зажмурился, нахмурив брови. — Хе-хе! — Дуаньму Ли пожал плечами, бросил взгляд на помрачневшего Шэнь Юйланя, затем посмотрел на нахмурившегося Чжань Тяньбая. — Хозяин Шэнь ведь от чистого сердца... Резко открыв глаза, Чжань Тяньбай гневно уставился на него, костяшки его сжатых в кулаки пальцев побелели. — Умоляй меня... — Дуаньму Ли взмахнул рукой, и слуги тотчас принесли ему кресло, отлитое из золота. Дуаньму Ли сел перед Чжань Тяньбаем, скрестив руки на груди и глядя свысока. В этот момент голова Чжань Тяньбая словно готова была взорваться. Глядя на Дуаньму Ли в роскошных одеждах с холодной улыбкой, он невольно вспомнил прежнее поле битвы. На поле боя, сколько же его солдат погибло от рук этого безжалостного человека. А теперь, когда его продали в дом мужской проституции, этот человек всё ещё хочет мучить его самыми жестокими способами, непременно заставить его покориться! Чжань Тяньбай ненавидел. Он ненавидел Дуаньму Ли! Глядя на пылающую ненависть в красных глазах Чжань Тяньбая, Дуаньму Ли удовлетворённо приподнял уголки губ. — Я досчитаю до трёх, дай мне ответ, — сказав это, он поднял указательный палец. — Раз... Чжань Тяньбай промолчал. — Два... Принуждающий голос Дуаньму Ли эхом отдавался в ушах Чжань Тяньбая. Тот опустил голову, крепко стиснув зубы, его сердце терзала боль от гнева и унижения. Весь «Дом Благоухающей Радости» затих. Дуаньму Ли пристально смотрел на Чжань Тяньбая, улыбка в уголках его губ становилась всё более самоуверенной. Чжань Тяньбай, ты мой! — Я выбираю их. Внезапно холодный и сдержанный голос, словно исчезающий, сорвался с разбитых тонких губ Чжань Тяньбая.