Часть 11
18 августа 2025 г., 17:44
Я резко повернула голову и встретилась глазами с ней. Громова стояла прямо за нашим столиком, сложив руки на груди. На ней был тот же строгий костюм, что и на работе, только пиджак расстёгнут, а воротник белой рубашки чуть ослаблен. Волосы собраны, но пара прядей выбилась и мягко подсвечивалась лампами кафе. Вид у неё был такой, словно она здесь хозяйка, а мы - случайные гостьи, зашедшие погреться.
— Вы не против, если я присоединюсь? — голос прозвучал слишком сладко.
Я захлебнулась кофе, закашлялась и вцепилась в салфетку. Алина рывком выпрямилась и уставилась в окно с таким видом, что даже сам Наполеон Бонапарт, позавидовал бы.
— Конечно нет, — хрипло выдавила я, когда смогла вдохнуть.
Громова чуть склонила голову и опустилась на стул рядом со мной, другого места в зале не существовало. Стул заскрипел по полу, её плечо почти коснулось моего. Я в очередной раз почувствовала тепло её тела сквозь тонкую ткань пиджака, и всё внутри сжалось в тугой узел.
— Вы так на меня смотрели, — вдруг произнесла женщина, глядя прямо на Алину. — Словно я серийный убийца, а не ваша начальница. Хочу поинтересоваться, почему?
Кружка в руках подруги задрожала. Девушка заморгала, губы приоткрылись, но слова рассыпались, не сложившись в предложение.
— Я… э-э… — и тишина.
Я снова закашлялась, теперь не от кофе, а от тотального непонимания, куда деть глаза. Громова не стала продолжать или оправдываться, она просто взяла меню, раскрыла его с ледяным спокойствием.
— Я возьму суп дня, — сказала женщина подходящему к нашему столу баристе. — И двойной эспрессо.
Мы с Алиной продолжали молчать, словно две школьницы, пойманные на курении за гаражами.
— А… вы часто сюда ходите? — робко выдавила подруга, пытаясь заполнить звенящую пустоту.
Громова оторвала взгляд от меню, посмотрела на неё, затем на меня. Улыбка на её губах была тонкой, едва заметной.
— Это моё заведение, — спокойно сказала женщина, передавая меню баристе. — Я открыла его несколько лет назад.
Мы с Алиной переглянулись. У нас обеих был один и тот же вопрос: «С нами сидит инопланетянка?».
— Ваше? — переспросила Алина, не скрывая шока.
— Моё, — кивнула Громова. — После работы я часто прихожу сюда. Иногда сижу за книгой, иногда слушаю шум гостей. Здесь можно позволить себе расслабиться.
Я вжалась в спинку стула, не зная, куда деть руки. Кружка казалась слишком горячей, взгляд Громовой слишком тяжёлым. Алина пробормотала «ничего себе» и вцепилась в свой чай, делая вид, что всё происходящее абсолютно нормально.
Мы точно попали прямо в логово зверя. В ту часть жизни, где Громова сама себе хозяйка.
***
Мы втроём молчали так долго, что звон посуды у стойки и негромкая музыка в колонках казались громче обычного. За широкими окнами кафе лениво текла жизнь улицы: люди проходили мимо с мороженым, велосипеды звякали звонками, а над крышами висело плотное летнее небо - тяжёлое, с обещанием грозы к вечеру. Свет от гирлянд под потолком был мягким, золотистым, он отражался в полированных столиках и делал воздух вязким, медовым. В зале слышались отдельные звуки: тихий скрип кофемолки за стойкой, звон ложечки о фарфор. Всё это смешивалось в привычный летний вечерний гул, но у нашего столика стояла своя, особая аура - слишком плотная, чтобы её можно было игнорировать. Громова сидела прямо, даже здесь сохраняла ту офисную выправку, от которой хотелось поёжиться. Женщина продолжала спокойно листать меню, потом закрыла его и положила ладони на стол, сцепив пальцы замком. Движения её были, ну, о-очень медленные, почти ленивые. Я не знала, куда деть глаза. В окно - слишком очевидно. На Алину - слишком опасно, вдруг она выдаст наш страх, или вообще, не дай бог, засмеется. На саму Громову - тем более. Поэтому я пялилась в свою кружку с остатками кофе, наблюдая, как на поверхности остывающей пены расплываются тусклые ламповые блики. И всё тянулось. Тянулось так, что даже сердце начинало биться громче всех звуков вокруг. Алина, как всегда, первой не выдержала. Девушка резко подняла голову и почти бодро, но слишком уж поспешно сказала: — Э-э… ну… жара сегодня, да? — Угу, — кивнула я, вертя кружку в руках. — Прямо духота какая-то. — Хорошо хоть, что вечером обещали грозу. Освежит, — подхватила Алина, сделав вид, это важная мысль. — Наверное, — согласилась я. — Гроза, это даже приятно. Особенно когда молнии, и воздух сразу другой. — Да-да! — оживилась подруга. — И запах потом, вот этот... — Запах озона, — уточнила я, вцепившись в эту ниточку. — Знаешь, такой… резковатый, но хороший. — Обожаю, — кивнула Алина. — Даже окна тогда можно открывать, и ветер гонит всё лишнее. — Хотя… — я на секунду задумалась. — Бывает, что грозу обещают, а потом только духота остаётся. — Точно! — почти воскликнула Алина. — Я вот думаю: зачем вообще эти прогнозы? Они же почти всегда ошибаются. — Но всё равно же смотришь, — усмехнулась я. — Даже если знаешь, толку мало. — Ага, — подруга снова посмотрела в окно. — Может, хоть бы на этот раз угадают. Мы переглянулись и опять замолчали. Разговор вроде и был, а смысла в нём ноль. В воздухе повисла нелепость, которую мы обе чувствовали, но упрямо не признавали. И вдруг Громова, даже не меняя выражения лица, произнесла: — Вы всегда говорите о погоде? Эти слова прозвучали ровно, спокойно, но от них нас обдало холодом и сталью. Я часто заморгала, не находя, что ответить. Алина замешкалась и выдавила: — Ну… иногда. — Это просто тема такая, — пробормотала я, уткнувшись в кружку. — Простая. — Ага, — поспешно подхватила подруга. — Универсальная. Её все понимают. Мы обе попытались улыбнуться, но вышло так натянуто, что становилось ещё хуже. А Громова просто смотрела на нас, чуть склонив голову. — Вот как? — спокойно произнесла женщина, прищурив глаза. — Интригующе. Я думала, вы здесь о работе говорили. Или мне послышалось? У меня внутри всё оборвалось. Мы с Алиной почти синхронно приоткрыли свои хлеборезки - и тут же захлопнули. — Это не о работе было, — поспешила сказать я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Мы говорили о… случаях из жизни. Бровь женщины плавно поднялась вверх, этот маленький жест оказался красноречивее любых слов. В уголках губ Алины дрогнула улыбка - девушка явно едва сдерживалась, чтобы не прыснуть. — Знаете, — неожиданно выпалила подруга, склоняясь к столу. — Моя мама говорила: бессмысленно осмысливать смысл неосмысленными мыслями! Я уставилась на неё так, слова на секунду просто застряли в голове. Взгляд сам собой стал немым вопросом: а это ещё к чему? И вдруг раздался смех - настоящий, живой, лёгкий, с едва уловимой хрипотцой. Не хмыканье, не сухой смешок, а ровный, тихий смех, в котором было удивление и что-то очень человеческое. Мы с Алиной переглянулись, у обеих на лицах было одинаковое выражение полного офигения. — Ваша мама, выходит, сказала правду, — произнесла Громова всё ещё с улыбкой, медленно откидываясь на спинку стула. Я невольно почувствовала, как напряжение в груди отпустило хоть на каплю.***
Мы ещё немного посидели. Разговор пошёл легче: затронули нейтральные темы - фильмы, летние вечера в городе, даже пару смешных историй из прошлого. Всё равно в словах оставалась осторожность, каждая фраза балансировала на грани. Кружки постепенно пустели, на дне оставались лишь светлые разводы от пены и несколько капель. Я доела последнюю крошку печенья - ту самую, что мне так настойчиво советовали. Алина задумчиво крутила ложечку между пальцами. Громова молча допила свой эспрессо, и в этот момент её телефон коротко завибрировал на столе. Женщина посмотрела на экран, её лицо сразу приобрело грубые, острые оттенки. Морщинка прорезала лоб, губы сжались в прямую линию. Не раздумывая, она поднялась. — Мне нужно идти, — сказала холодно, уже убирая телефон в карман. — Приятного вечера. Ни улыбки, ни намёка на ту лёгкость, что была минуту назад. Снова строгая, неприступная Громова. Мы с Алиной синхронно повернули головы, глядя ей вслед. Никто из нас не рискнул сказать что-то вдогонку. Через стекло витрины было видно, как Громова вышла на улицу. Летний воздух ворвался в кафе на секунду, когда дверь за ней открылась, и тут же захлопнулась. У самого тротуара, прямо под фонарём, стоял мужчина - высокий, брюнет, в тёмном костюме. Громова подошла к нему уверенно, но в её движении появилось что-то другое, более мягкое. Когда она остановилась напротив, её руки легко обвили его шею. Его ладони легли на её талию - осторожно, бережно. Из-за бликов в стекле я не могла рассмотреть детали. Угол поворота головы, то, как её лицо скрылось возле его, не оставляло сомнений. Сидела я неподвижно, вцепившись пальцами в край стола, не дыша, боясь упустить мелочь - её волосы чуть качнулись, свет фонаря скользнул по лакированному носку его туфель. И тут Алина взвизгнула на весь зал: — Ты это видела?! Пол-кафе обернулось. Бариста с синими волосами шикнул из-за стойки: — Потише! Кто-то из посетителей неодобрительно цокнул языком, за соседним столиком девушка демонстративно закатила глаза. Но Алина даже не заметила - подруга уткнулась ладонями в стекло, едва не впечатав нос в витрину, и таращилась наружу. — Зая! Вот это… вот это - шок контент! — её голос дрожал между шоком и восторгом. — Она его… Я тоже видела. По крайней мере, мне казалось, что видела. Сомнение точило изнутри: стекло бликовало, фонарь слепил, движения за окном были слишком быстрыми, чтобы разобрать наверняка. Образ застрял в голове: руки Громовой на мужской шее, его ладони на её талии. Слишком короткая дистанция была между их лицами. Я опустила взгляд на стол, пряча пылающие щеки. Зачем мне так важно знать поцеловала она его или нет? — Ты это видела, да?! — повторила Алина, но уже тише, чтобы на неё снова не шикнули. Снаружи, в рыжем свете фонарей, двое быстро шагнули к машине - тот незнакомец и Громова. Двери автомобиля захлопнулись, двигатель взревел, оставляя за собой множество вопросов. Алина с немым шоком повернулась ко мне, снова плюхнувшись на стул. Она дышала быстро, её глаза горели, дыхание было сбито, как у человека, который только что стал свидетелем сенсации. — Так! — прошипела девушка, наклоняясь ко мне. — Кто он? Ты его видела? Это её любовник? Муж? Коллега? Тайный миллиардер, у которого своя яхта в Монако? — Алина… — я только выдохнула, слов больше не нашлось. — А если это тот самый начальник из Италии? — не унималась она. — Или… о господи, может, у неё вообще двойная жизнь! Днём она строгая Громова, а вечером страстная… ну ты поняла! Я снова опустила глаза в кружку, где оставалось всего две капли на дне. Сердце било слишком громко, каждый её вариант звучал в ушах, но ни один не имел смысла. Перед глазами стояла та картинка: её руки на его шее, его ладони на её талии. Слишком близко. Слишком естественно. Слишком… чуждо. — Я думаю… — начала я, но голос предательски сорвался. — Я думаю, нам не стоит. — Не стоит что? — Алина впилась взглядом, подавшись вперёд. — Не стоит об этом думать? Или ты просто не хочешь признавать, что она женщина! Настоящая, со своими тайнами, со своей личной жизнью! Я снова замолчала. Не в этом дело… — промелькнуло у меня в голове, но я не смогла произнести вслух. В груди неприятно сжалось, это ощущение было совсем не похоже на простое любопытство.
