Часть 12
24 августа 2025 г., 14:55
С самого утра телефон разрывался. Алина звонила раз за разом, не давая передохнуть.
— Зая! — в её голосе слышалось нетерпение. — Ты не забыла, сегодня выставка! Полдень! Ты должна быть там. Там будут таки-и-ие штуки, ты обалдеешь!
Я только ворчала в трубку, но подруга всё равно тараторила, сбрасывала и снова набирала, пока я не пообещала явиться.
А потом всё стихло. Я сидела на краю кровати с телефоном в руках, глядя на экран и думая, что сопротивляться Алине всё равно бесполезно. С ней всегда так: либо соглашаешься сразу, либо она вымотает тебя до полной капитуляции.
Ближе к полудню я подошла к зданию выставочного центра. Летнее солнце било в окна, заставляя стеклянный фасад сверкать, и от нагретого асфальта тянуло горячим воздухом. Перед входом толпились люди: семьи с детьми, пары, пожилые женщины с большими сумками.
Алина уже ждала, и заметить её было легко - она махала руками так активно, что несколько человек невольно оглянулись. На ней было лёгкое платье, волосы собраны в высокий хвост, а глаза светились нетерпением.
— Ну наконец-то! — воскликнула девушка, едва я подошла. — Я думала, ты опять придумаешь отмазку и засядешь дома.
— Я обещала, — пробормотала я, поправляя ремешок сумки.
— И правильно сделала, — она тут же схватила меня под руку и потащила к дверям. — Там внутри такие сокровища, я тебе говорю!
Мы вошли в просторный зал, и шум мгновенно обрушился со всех сторон. Голоса, смех, шаги - всё сливалось в живую волну. Ряды столов тянулись вдоль, каждый манил чем-то своим.
Сначала Алина увлекла меня к прилавку с тканями. Там висели длинные полотна - синие, красные, зелёные, в замысловатых орнаментах. Она провела ладонью по одному, в котором переплетались золотые нити, и зажмурилась от восторга.
— Представь, из этого можно сшить платье!
— Или шторы, — пробормотала я, но улыбка сама появилась.
Потом мы остановились у витрины с глиняной посудой. На тарелках были странные рисунки - спирали, солнца, силуэты животных. Некоторые треснутые, но от этого ещё интереснее.
— Это всё ручная работа, — шепнула Алина, словно боялась спугнуть хрупкость этих вещей.
Я кивнула, больше слушая её голос, чем глядя на посуду.
Чуть дальше нас встретили статуэтки: маленькие фигурки людей и животных из дерева и камня. Одна была похожа на танцующую девушку, другая - на кошку с вытянутым телом. Алина взяла её в руки и повернула к свету: в глазах кошки блестели крошечные камешки.
— Вот бы домой такую, — мечтательно сказала подруга. — Для настроения.
Я собиралась что-то ответить, но вдруг взгляд зацепился за знакомую фигуру.
В нескольких рядах от нас, возле стенда с массивными африканскими масками, стояла Громова. В светлом платье, простом и элегантном, она рассматривала витрину с той же неспешной уверенностью, что и всегда. Люди вокруг шумели, но её спокойствие выделяло её из всей толпы.
Женщина резким движением повернула голову, и наши взгляды столкнулись. Эти глаза… Я замерла, сердце громко ударило. В тот же миг Алина дёрнула меня за руку и потащила к другому прилавку, где блестели резные шкатулки.
— Смотри-смотри, какая красота! — её пальцы почти впились мне в запястье, она потянула меня ближе к прилавку с расписными шкатулками.
Краем глаза вижу дерево, гладкую поверхность, переливы красок… но ни одной детали не запоминаю. Весь мой разум был занят другим: почему мы встречаемся с ней так часто?
Случайности слишком часто повторяются.
***
Около часа мы бродили по залам. Алина была в своей стихии: то тянула меня к витрине с каменными фигурками, то восторженно ахала у бус из янтаря, то теребила ткань, проверяя, как она переливается на свету. Её глаза сияли, и я только и делала, что послушно шла за ней, улыбаясь краем губ. — Послушай, я отойду, куплю себе воды, — сказала я, когда мы в очередной раз остановились у резных масок. — А ты пока смотри всё, что хочешь. — Только не теряйся! — Алина уже уткнулась в витрину и отмахнулась, даже не повернув головы. Киваю, и медленно двигаюсь к выходу из зала: Наверное, это не я сюда хотела больше всего. Едва я прошла в менее оживлённый коридор, чья-то рука крепко сжала моё запястье. Воздух вышибло из груди, когда меня рывком потянули в сторону. Через несколько шагов - тёмный проход между перегородками. Спина ударилась о холодное дерево колонны, и оно отозвалось сухим скрипом. Поднимаю голову, и передо мной стоит Громова. Женщина отступила на полшага, скрестила руки на груди и чуть приподняла бровь. Этот едва заметный жест пробежал по мне током. Внутри всё сжалось и расправилось одновременно. — Объяснитесь, Зайцева, — её голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. Слова повисли в воздухе, а я никак не могла понять, о чём она. — Почему я каждый раз вижу вас? — голос Громовой стал твёрже. — Где бы я ни была, везде есть вы. Она медленно склонила голову, и в её взгляде появилась тень усмешки. — Совпадение? — саркастично протянула она. — Или у вас слишком много свободного времени, чтобы преследовать собственное руководство? Решили, что я этого не замечу? В груди что-то защёлкнуло. Я почувствовала, что мне нечего терять, и слова сами сорвались с губ: — Знаете, я думаю, это вы постоянно следите за мной. Поэтому, перестаньте уже это делать. Я шагнула в сторону, намереваясь уйти подальше от этой поехавшей, но Громова почувствовав это, перехватила движение: её ладони тяжело легли мне на плечи и вжали в дерево за спиной. Воздух в груди застыл, дыхание сбилось. Руками упираюсь в её плечи, сопротивляясь, но хватка была сильнее чем я думала. Женщина была слишком близко, и в этом не оставалось места ни для оправданий, ни для бегства. — Отпустите, — шиплю ей в лицо, пытаясь выскользнуть из этого крепкого хвата. Громова придвинулась ещё ближе, и вдруг её колено протиснулось между моих ног. Я пискнула, сама не веря, что этот звук сорвался с меня. Тонкая ткань платья задралась слишком высоко, и мой взгляд предательски упал туда, где он не должен был быть. Пальцы женщины резко подняли мой подбородок, заставив встретиться с её холодными глазами. — Зайцева, — сладко протянула Громова, сильнее сдавливая подбородок. — Вам ещё раз напомнить, что я не предпочитаю девушек? Сердце гулко ударило в груди, и я словно пришла в себя. С силой оттолкнув её, я выплюнула: — Да вы извращенка сраная! С вами никто из девушек встречаться не будет. Кому нужно такое гнилое старьё! Голос дрогнул. Нос защипало, я шмыгаю, едва сдерживая слёзы. Разворачиваюсь, решительно шагая прочь. За спиной сухо щёлкнули каблуки, и в следующую секунду пальцы вцепились в моё запястье. Рывок был таким резким, что я потеряла равновесие и налетела на неё. Грудь встретила меня жёстко и неожиданно мягко одновременно. Ткань её платья пахла горьковатыми духами и дымом, от которых закружилась голова. Я уткнулась носом в её грудь, а сердце билось так громко, что я слышала его почти в ушах. Не улетай, последний гусь а то я точно ебанусь! Что я делаю?! Пытаюсь оттолкнуться, но её ладонь легла мне на затылок, удерживая. Громова склонилась ближе, её дыхание горячо скользнуло по моему уху. — Чтоб больше вы мне не попадались на глаза, Зайцева, — произнесла она глухо, с угрожающей твердостью. — Иначе будет плохо. Слова обожгли сильнее прикосновений. Да это не от меня зависит, чёрт возьми! — зазвенело в голове. Щёки горели. Я ощущала, как кровь приливает к лицу, и каждый вдох становится всё более тяжёлым. С усилием я высвободила руки, ладонями упираясь в её грудь и, собрав все силы, оторвалась от этого болезненно близкого тепла. На секунду показалось, что меня снова втянет обратно, но я заставила себя выпрямиться, сделала шаг назад и встретилась с её глазами. Они были острыми, хищными - от этого взгляда перехватывало дыхание сильнее любого прикосновения. — Это лучше вам не попадаться мне на глаза, — слова сорвались слишком уверенно. Я развернулась и пошла прочь. Туфли били о каменный пол, отдаваясь звуком в висках. С каждой секундой спина всё сильнее ощущала её взгляд, будто он прожигал насквозь. И вдруг, громко, резко, отразившись от стен, донеслось: — Ты мне условия не ставь! Эхо ударило в затылок, сердце сжалось, но я не остановилась. Я упрямо шагала вперёд, стараясь не сбиться. Воздух в коридоре был душным, пахло нагретым деревом и пылью. Свет из окон дробился на полосы и ложился на пол, а мне казалось, что ноги ватные и каждый шаг даётся с трудом. Ладони дрожали, я сжимала их в кулаки, чтобы хоть немного скрыть свою слабость. Когда я вернулась в главный зал, шум снова накрыл с головой: приглушённые голоса, гулкие шаги по мрамору, звонкие всплески смеха. Всё это было слишком обыденно, и только внутри меня всё ещё бушевало, будто мир вокруг не замечал того, что только что произошло. Алина стояла у витрины с яркими каменными фигурками и повернулась ко мне с лёгкой улыбкой: — А вода где? Я запнулась, язык словно не слушался. — А-а… да там неполадки какие-то были, — выдохнула я. Алина фыркнула, и снова уткнулась в экспонаты, не заметив моего румянца и дрожи в руках. Я же сделала вид, что тоже разглядываю витрину, но взгляд никак не мог сфокусироваться. Всё внутри горело и никак не остывало.***
Несколько часов пролетели незаметно. Мы переходили из зала в зал, каждый был особенным: где-то витрины переливались светом от драгоценных камней, в другом сверкали ткани с золотыми нитями, а дальше - тончайшая резьба по дереву, от которой глаз невозможно было оторвать. Люди говорили вполголоса, иногда раздавался щелчок фотоаппаратов, и всё это смешивалось в мягкий гул, который казался естественной музыкой выставки. Алина, как всегда, не удержалась. Сначала она купила небольшую подвеску с кусочком бирюзы, радостно крутя её в руках и примеряя на шее. Потом долго выбирала яркий платок с орнаментом, на котором красовались огненные птицы. В конце концов остановилась на расписной деревянной шкатулке, украшенной мелкими вставками из стекла. Её глаза сияли, как у ребёнка, и я только улыбалась, наблюдая за её восторгом. Я сама была куда сдержаннее. В итоге остановилась лишь на маленькой серебряной заколке для волос с тонкой гравировкой. Она была простая, без показной яркости, зато лёгкая и приятная на ощупь. Я долго вертела её в пальцах, словно успокаивалась через холодный металл. Когда мы наконец вышли наружу, воздух показался особенно свежим и звонким. За горизонтом небо начинало затягиваться облаками, ветер приносил предвестие дождя. Толпа шумела, расходясь по аллеям, где рядом продавали лимонад и сладости. — Ну, весело провели день, — сказала Алина, размахивая пакетом с покупками. — Да, — киваю, чувствуя приятную усталость в ногах. — Слушай, — вдруг начала подруга, заглянув мне в лицо. — Что с тобой сегодня? Ты ведёшь себя странно. Я резко отвела взгляд. — Всё в порядке, — отвечаю на автомате. — Точно? — прищурилась подруга, сжимая шкатулку в руках. Киваю, стараясь улыбнуться. — Просто устала. Она на секунду задумалась, но ничего больше не сказала, лишь пожала плечами и пошла вперёд, что-то весело рассказывая про новые покупки. Я шагала рядом и изо всех сил делала вид, что слушаю, хотя внутри меня гулко отзывалась другая мысль: не рассказывать. Зачем ей знать? Между мной и Громовой всего лишь ненависть. Этого достаточно. Даже если мы поцеловались, это ничего не значит. Я крепче сжала в ладони маленький пакетик с заколкой, словно он мог защитить от воспоминаний о том, что произошло между мной и начальницей. Как будто весь мир крутится только вокруг Громовой, — закатываю глаза. Воздух на улице пах карамелью и свежей выпечкой - неподалёку торговали сладостями для гуляющих. Алина остановилась и купила себе сахарный леденец, радостно улыбнувшись, будто ей снова десять лет. Мы постояли ещё немного, обсуждая, что будем делать завтра. Потом на перекрёстке наши дороги разошлись: Алина махнула рукой и свернула в сторону своей квартиры, легко ступая по тротуару и насвистывая что-то под нос. Я же пошла в противоположную сторону - медленно, чувствуя, как в груди постепенно рассеивается дневная суета, уступая место усталости и тихому удовлетворению от долгой прогулки.
