Эхо любви

      Когда Саске уходит немного вперед, Наруто оборачивается в последний раз. Казалось, прошла целая неделя, но по меркам телефона Саске — только два дня. Исследуя территорию, Наруто находил остатки былых вещей: скрепленные кожей листы бумаги, столовые приборы, битые стекла и холодное оружие. Котелки, истлевшие карты, обувь. Фонарики с потекшими батарейками, тросы, свечи. Что бы здесь ни произошло — люди побросали все и бежали прочь.              Уцелевшие клочки тента с тоской машут им вслед. Расшатанный остов палатки с жалобным скрипом покачивается из стороны в сторону. Оставаясь позади, заброшенный лагерь выглядит расстроенным их уходом.              Саске нетерпеливо оглядывается на ходу.              — Наруто, — и хмурится.              За эти — дни, недели? — Наруто хорошо уяснил: Саске ненавидит, когда что-то идет не по плану. И если в его расписании есть кросс по пересеченной местности в восемь утра, то в семь пятьдесят девять Наруто уже должен принять «высокий старт».              — Иду, — он кивает лагерю напоследок, мол, «бывай», и сам не знает зачем. Только надеется, что Саске этого не видит. Затем перехватывает лямки рюкзака поудобнее и догоняет размашистыми шагами.              — Саске, куда мы идем?              Вопрос в общем-то лишен смысла. Наруто не волнует, куда они направляются. Пусть хоть в жерло вулкана. Вслед за Саске он спикирует туда со скоростью космического шаттла.              — Неподалеку есть деревня, это начало и конец моего пути. Там я обычно оставляю ценные вещи.              Наруто перебирает в голове его телефон и фотоаппарат. Палатку и явно не дешевый камень на шее.              — Какие?              — Деньги, — поясняет Саске. — И машину.              Двигатели внутреннего сгорания, работающие на горючем топливе, были от Наруто так же далеки, как динозавры — от людей. Но что-то подсказывает: когда-то он уже сидел за рулем подобного авто.              — А деньги? — нетерпеливо уточняет Наруто. — Зачем тебе… бумажные деньги?              — Наличные?              — Да. Сам посуди, у тебя ведь есть… такая штука…              — Банковская карта, — договаривает Саске. Наверное, он и впрямь смирился с мыслью, что Наруто вырос где-то в пещере, раз забывает названия элементарных вещей.              — Да!              — Знаешь, Наруто, ты плохой путешественник, — в его голосе звучит усмешка. — Повезло, что я тебя подобрал.              — Пове… В каком смысле «повезло»?              — В таком, — в голосе Саске слышится усмешка, — что без меня бы ты в горах и дня не протянул.              Саске никогда не задает лишних вопросов. Может, ему и хочется узнать о том, откуда Наруто и как добрался до вершины, но он умело это скрывает. Либо ждет, когда Наруто поделится сам. Либо ему не интересно.              Вскоре тропа незаметно расширяется и становится широкой ухабистой дорогой, которая приводит их к деревне. Ее узкие улочки густо застроены двухэтажными постройками с плоскими крышами, покрытыми красной черепицей. С каждого тесного балкона вниз спускается плющ и монополизирует половину фасада. Другую половину занимают распахнутые настежь двери, прикрытые плотными занавесями. Поначалу Наруто нигде не замечает охладительных систем и потом понимает — их здесь попросту нет.              У наружных стен в ряд выстроены глиняные горшки, цветы, ковры и другие предметы ремесла. Наруто засматривается на холодное оружие, разложенное на белом полотне прямо на земле. Выглядит оно дико и вызывающе примитивно: наточенные кунаи, блестящие на солнце многогранники сюрикенов, распятые на подставках катаны.              Наруто проплывает за Саске сквозь облако сладкого жареного теста, кукурузы, сырой рыбы и пряностей. Он никогда не пробовал ничего подобного, но откуда-то точно знает, что и чем пахнет.              У угловой постройки с водосточными трубами, выкрашенными в яркий зеленый цвет, Саске наконец тормозит. Это «гостиница», догадывается Наруто. Когда Саске толкает дверь вовнутрь, над их головами звенит маленький колокольчик.              Наруто видит у высокого столика бодрую женщину. Еще до того, как она открывает накрашенный рот, он уже знает, что она скажет.              — Надо же, день в день, Саске. Я бы даже сказала: минута в минуту, — затем она кладет на стойку перед собой две смятые голубые бумажки.              «Деньги».              Наруто знает, что это такое, но совершенно не понимает, как оно функционирует. На космической базе владыки денег нет и никто в них не нуждается. Все, что необходимо для жизни, владыка предоставляет им сам.              — Азартные игры это не твое, — усмехается Саске в ответ и смахивает деньги себе в карман.       — Впервые вижу, чтобы ты вернулся с гостем, — женщина кивает в сторону Наруто. — Выдать дополнительный набор для душа?              — Только полотенца. Больше ничего не нужно.              Забрав ключ, они поднимаются наверх. Лестница, ведущая на второй этаж, скрипит на каждой нечетной половице.              — На что вы спорили?              — На то, вернусь ли я вовремя.              — О-о, нечестно, Саске, — разочарованно стонет Наруто, — У нее не было шансов.              Зайдя в комнату, Саске сначала скидывает с плеч рюкзак, а потом — одежду. Предупреждает:              — Я в душ. Если захочешь чего-нибудь съесть, в спальне есть холодильник.              Наруто не хочет есть. По примеру Саске он бросает свои вещи на пол и распахивает первые двери, попавшиеся на глаза. В открывшейся комнате тихо гудит холодильник. Короткий тюль на окнах колышется от ветра.              Сразу за ними прячется балкон, увитый цветами. Наруто выглядывает наружу и сквозь резную решетку пола видит, как под ним снуют люди: торговец громко выкрикивает цены, дети гоняются за мячом. Мама успокаивает плачущего младенца. Пока Саске нет поблизости, он вспоминает о браслете.              — Запись ноль-ноль-два. Наблюдается человеческое поселение размером до пяти тысяч человек. Неестественное поведение не замечено. Ранее были обнаружены объекты, содержащие возможные аномалии. Озеро, координаты… Лагерь, координаты… Долина… координаты.              Замолчав, он поднимает голову: лабиринт из домиков тянется на восток и разбивается о высокие скалы, возвышающиеся над деревней. Они отшлифованы временем и практически плоские — у одной из скал по центру зияет глубокая черная трещина.              Наруто пытается рассмотреть ее получше, но перед глазами вдруг начинает плыть. Он хватается за стену и заваливается в комнату. Запястье вибрирует.              «Обнаружено: пространственно-временной разлом», — читает Наруто разбегающиеся перед глазами буквы.              Ноги доносят его до кровати, стоящей в центре комнаты. Сквозь собственное сердцебиение он слышит, как в душе по-прежнему шумит вода, и выдыхает. Наруто подтягивает к себе колени, пытаясь преодолеть тошноту.              К тому времени, когда Саске заканчивает, она бесследно проходит. Сапфир на его груди играет в солнечных лучах. Наруто лежа следит за ним глазами, пока Саске напоследок встряхивает головой, выносит свое полотенце на балкон и приносит откуда-то упакованное второе.              — Душ? Ужин? Или хочешь поспать?              Саске подходит ближе и игриво смахивает волосы у него со лба. От его заботы, кажется, Наруто вот-вот опять станет плохо. Ему хочется большего и в то же время — ему страшно. Эти прикосновения, эта комната, они ему знакомы. Тепло руки Саске переполняет Наруто щемящей тоской и волнением. Он не может понять — чьи эти чувства — его или оригинала.              — Наруто? — не дождавшись ответа, Саске садится на кровать.              — Саске, — Наруто просит, — сделай что-нибудь…              Тот раздумывает с секунду, затем нависает над ним, закрывая собой солнечный свет. Сначала кожу щекочут его влажные волосы, после — Наруто чувствует, как Саске касается его щеки губами. Осторожно. Почти ласково. Даже щекотно.              — И что это? — смеясь, спрашивает Наруто. Что бы это ни было, трюк срабатывает. Тиски вокруг сердца ослабевают.              — Что-то, — лаконично отвечает Саске.