Путешествия и время

Победа над Сукуной не была концом всего. Горстка выживших магов погрузилась в бесконечную череду похорон, бюрократии и проблем, начиная от урегулирования ситуации с гражданскими и заканчивая собственным здоровьем. Учителя Годжо, который всегда был рядом и хлопотал о том, чтобы у учеников "не отбирали юность", больше не было. Да и эта пресловутая юность закончилась. Когда ваши тела и души покрыты шрамами, сложно вести себя на свой возраст. Но, как только все стало успокаиваться, хлопотать стал уже Юджи. Использовал любую возможность, чтобы добиться минимального отдыха для тех, кто пострадал больше всех. Себе, конечно, в последнюю очередь. Фушигуро не проявлял подобной активности. Лишь неотрывно смотрел в глаза всем, с кем разговаривал Итадори, и знал, что не будет колебаться, прежде чем с тихим рычанием вцепиться кому-нибудь в горло. Так было бы проще, чем разом вернуться ко всем человеческим обязанностям. Он даже не разобрался, наследником скольких вымерших кланов его объявили. Он так и не понял, где теперь его дом, ведь Токио – закрытая территория, и старая квартира, где он жил ещё с Цумики, разрушена с вероятностью процентов в семьдесят. Остальные тридцать – ставка на то, что там невозможно жить. Он все ещё не знал, имел ли право возвращаться в это тело после всего, что произошло.

***

— Фушигуро.. Давай уедем отсюда. Тихие вечера на кухне общежития стали маленькой традицией. Фактически теперь, после смерти директора, магический колледж никому не принадлежал. Жизнь теплилась лишь в комнатах, где позволили разместиться магам, которым некуда идти. — Давай. Мегуми смог лишь кивнуть, не спрашивая, на какие деньги и куда они собираются бежать отсюда. Он сегодня и так посетил ещё одно бесполезное собрание, на серьёзный разговор его не хватит. — Нас не будут трогать ближайшую неделю. У меня же квартира дедушки в Сендае осталась, можем пересидеть там. Итадори привычно заполняет пространство кухни своим голосом, пусть и куда тише, чем бывало год назад. Садится на стул рядом и позволяет молча опустить голову себе на плечо. Он знает, что им обоим нужно время. Время, которое было так сложно заполучить. "Пересидеть" — повторяет про себя Фушигуро. Нет, такой термин ему не нравится. Он надеется, что это станет возвращением.

***

Когда Юджи с третьего раза попал ключом в тронутый ржавчиной замок и открыл дверь, Мегуми испытал приступ эфемерной ностальгии от одного лишь запаха. Так всегда пахло от старых книг. Пылью, чем-то слегка влажным, прелым, но не вызывающим отвращения. В этом запахе сливались лёгкость истории и опыт прошлых поколений. Когда они бросили на пол прихожей свои дорожные сумки, оправдался поднявшимся облачком только аромат пыли. Итадори громко чихнул – тихо он это делать не умел никогда. — Будь здоров, — тихо пожелал Фушигуро, искренне, как всегда. — Спасибо, — улыбнулся Юджи, потирая нос. — Прости, я и не подумал, что тут столько пыли будет. Мегуми пожал плечами, мол "ничего страшного". Уборка – значит уборка. Неплохая штука, чтобы очистить мозги от ненужных мыслей. А ещё чтобы устать и не мучаться по ночам кошмарами. Итадори это тоже полезно.

***

Юджи, деловито приступивший к оттиранию пола в коридоре, поручил товарищу самую "ответственную" часть – кухню. Фушигуро ожидал найти в холодильнике новое биологическое оружие, но был приятно удивлён. Обезвредить пришлось лишь безвозвратно высохшую половинку лимона, начатый тюбик кетчупа пятилетней давности и несколько присохших к дальней стенке морозильной камеры пельменей. Всё это по списку отправилось в большой мусорный мешок. Следующим кандидатом на отправление в помойку оказался совершенно сухой цветок на подоконнике и скатерть, ставшая единым целым со слоем пыли на ней. Мегуми успел провести ревизию посуды и оттереть столешницу (к слову, воду и свет в доме не отключили, и он догадывался, из чьего непомерно огромного состояния оплачивались счета), когда Итадори позвал его к себе. О, разумеется, никакая уборка не обойдётся без демонстрации вещей, что тут остались. Сориентировавшись по голосу, Фушигуро попал в настолько стереотипную комнату подростка, что даже удивился. Беспорядок, словно её обитатель не уехал в столицу, а выходил попить чаю, старенькая игровая приставка в углу, стол и шкаф, конкурирующие друг с другом за территорию, и Итадори возле книжных полок. — Слушай, я и забыл про свою коллекцию! Смотри! Мегуми подошёл поближе и разглядел огромное количество томов манги. Цветных и черно-белых, со знакомыми названиями и совсем уж нишевых жанров, зачитанные до отваливающихся корешков и только купленные. Он разглядел даже пару изданий, которые, по его скромным знаниям, ценились коллекционерами. — Боюсь представить, сколько миллионов сюда вложено, — хмыкнул он, однако не без доли уважения к чужому увлечению провел пальцем вдоль полки, чувствуя, как на коже собирается пыль. Как будто ожидал чего-то другого. — Да ладно, не так это было и дорого. Уж подешевле, чем твои книги, — парировал Юджи без доли негатива, припоминая другу его домашнюю библиотеку. — Хорошо-хорошо, не спорю, — отозвался Фушигуро и присел на корточки, с интересом изучая нижнюю полку, отличавшуюся содержанием от остальных. Его оттащили чуть ли не за шиворот, хотя через секунду Юджи уже пристыжено и примирительно улыбался. — Туда лучше не смотреть.. — пробормотал он. Мегуми не сложно было догадаться о содержании замеченных глянцевых журналов. Можно было просто вспомнить, какой постер висел у Итадори на стене комнаты общежития.

***

Когда речь дошла до разбора шкафа, все стало ещё интереснее. Фушигуро выпроводили в гостиную, а потом Юджи устроил ему локальный показ мод. Всю одежду в колледж перевезти было невозможно, зато теперь можно было разгуляться. Итадори, кажется, скупал все, что предлагала реклама. Он успел показаться в розовых домашних тапочках, коричневом пальто, которое ему абсолютно не шло, толстовке с недостаточно одетой аниме-девушкой, а потом и вовсе выскочил из комнаты в кигуруми единорога и заявил, что продолжать уборку будет только в таком виде. Мегуми и не помнил, когда последний раз долго и искренне смеялся до боли в щеках. Юджи, кажется, от этого становился только счастливее. Особенно когда смог подарить Фушигуро одну из кофт.

***

В том, что Итадори изьявил желание самому убраться в комнате покойного дедушки, не было ничего странного. Фушигуро дал ему время, сам принявшись за утилизацию ещё нескольких цветов из гостиной. Но, не успел Мегуми вновь погрузиться в меланхолию, где пребывал большую часть времени, Юджи вышел к нему с толстым семейным фотоальбомом. Долго рассказывал про всех своих родственников, и наконец дошёл до матери. С фото смотрела невысокая стройная женщина с тёмными волосами и шрамом на лбу. Очень знакомым шрамом. — Знаешь, все ещё не могу поверить, что это Кендзяку. Можно шутить про двух отцов? Шутка получилась натянутой, да и страница была перевернута поспешно, так что Мегуми предпочёл сделать вид, что ничего не слышал. А потом Итадори вытащил из кладовке старенький полароид и сделал с другом селфи, моментально распечатавшееся. Бумажный квадратик идеально поместился на последней странице альбома. — Теперь и ты тут, — когда Юджи улыбался, казалось, что шрам на уголке губы почти пропадает, и он становится вновь похожим на прошлого себя. — А мне можно там быть? — Если ты часть моей жизни, то конечно можно.

***

Пирожки, купленные на ужин в забегаловке через два дома, были съедены прямо по пути назад. Уже в квартире, запивая их обжигающе горячим чаем, Фушигуро понял, что хочет, чтобы так было всегда. Потому что он снова обрёл дом. Вернулся в место, где бывает впервые. Ещё один из парадоксов, которые уже не хочется считать.