Катаплексия пробуждения

В помещении, куда привели Нуру, по её мнению, было даже слишком, с избытком аскетично. Ничего лишнего, всё слишком обезличено. Клетчатый пол, характерный для третьего уровня Министерства, был единственной яркой деталью. Всё остальное: лакированная мебель, полностью пустые стены, отсутствие любого намёка на личные вещи, — всё это вырастало стеной между посетителем кабинета и его владельцем. Лампа на столе, однако, явно не являлась министерским подарком. Она-то Нуру и заинтересовала. Резная каменная подставка, над которой в десяти дюймах парила миниатюрная светящаяся версия луны, в достаточно точном её отображении, со всеми положенными кратерами, даже с теневой стороны. Нура, бегло осмотрев помещение на предмет лишних свидетелей, моментально извлекла из поясной сумки с наложенными на неё чарами расширения специальные очки; с палочкой, конечно, было бы не в пример проще, однако её отобрали на входе в отдел доблестного Аврората… Плетения цепочек рун вокруг светильника на поверку особенно необычными не казались. Нура была знакома с этой технологией, единственным необычным нововведением в которой оказалась круговая манера плетения чар и, насколько поняла она, дополнительно вкраплённый аспект, по идее позволяющий менять световое оснащение. Во всяком случае, гравировка со встроенными туда приёмниками явно намекала на возможность дополнительного функционала… Вообще, можно было бы сделать такой светильник у себя в жилище… На моменте, когда Нура уже мысленно начала просчитывать схематический рисунок для наложения чар, до неё донеслось деликатное покашливание. Нура мелко вздрогнула, отворачиваясь от лампы и сосредотачивая взгляде на смутно знакомом лице молодого человека в багровой мантии, количество наложенных чар на которую резануло по глазам своей яркостью. Нура поспешила снять очки, морщась от замелькавших пятен перед отвыкшими от такой интенсивности красок глазами. Забыла отрегулировать режим на очках — привыкла работать с мелкими плетениями и упустила тот момент, что обычно волшебники не утруждали себя особым изяществом наслаивания одних цепочек на другие, смешивая всё вместе и не отслеживая особенности их взаимодействия. А между тем, если бы лучше просчитать плетения чар на рукавах аврорских мантий, осталось бы место ещё и для слабенькой огнеупорности… Впрочем, если ткань, как мантии зельеваров, сначала вымачивали в огнеупорном драконьем отваре, то можно было бы обойтись и без этого заклятья… Снова сконцентрироваться на авроре перед ней помогло исключительно то, что тот палочкой активировал ещё одно плетение на своей настольной лампе. Луна, видимо работавшая в ночном режиме, вспыхнула пламенем, и спустя секунду вместо неё помещение уже гораздо более ярко освещало небольшое и при этом не режущее взгляд солнце. А вот каким образом на него наложили заклятье, защищающее глаза от действия ультрафиолета и фото-лучей Солнца, было уже любопытно. Нура бы с удовольствием выяснила — его можно было бы либо доработать, либо в естественном виде грамотно вплести в её собственные очки для изучения магического фона, чтобы глаза не резало при интенсивном излучении, как только что при взгляде на чужую мантию. Это бы упростило работу. — Мисс Юрсенар, — аврор Поттер — а её внезапно допрашивал именно он — вновь был вынужден привлекать к себе внимание через вербальные звуковые сигналы. Нура мысленно приказала себе сосредоточиться хоть немного. Чем раньше она удовлетворит чужое любопытство, тем раньше сможет удовлетворить собственное. — Прежде чем мы приступим к допросу, хочу уточнить: с вами всё в порядке? Выглядите рассеянной. Уточнять, что она не выглядит, а является таковой, Нура не стала. Ни к чему местным органам правопорядка особенности её психологического портрета. — Всё в порядке, мистер Поттер… Её резко поправили. — «Аврор Поттер». Она не стала заострять на этом внимание и решила подыграть чужому желанию соблюдать формальности. — Аврор Поттер, — Нура смогла-таки сконцентрироваться на главном герое саги, о котором на удивление уже давно ничего не слышала. Последнее его упоминание датировалось уже парой лет, когда коллеги на корпоративе сумели вовлечь её в обсуждение самой яркой сводки сплетен магической Британии и последним скандалом из волшебных таблоидов, сообщающих о скандале между репортёрами, подкарауливающими Героя у входа в казармы Аврората. — Можем начинать. — Хорошо, — исходя из понимания Нурой чужих под-тонов, ей не особенно верили. Поттер смотрел на неё пристально, буквально буравил взглядом, особенно крепко цепляясь глазами за черты лица. Артефакт в виде песочных часов с переливающимся серебристым дымком вместо песка он доставал из ящика стола, ни на мгновение не прервав зрительный контакт. — По протоколу я обязан вести допрос, активировав Песочный Правдоводчик. И уведомить вас об этом я тоже обязан. Нура на мгновение зависла, анализируя. — Почему «песочный»? Поттер моргнул, совершенно точно не ожидая такого вопроса. — Что?.. — Ну, почему этот артефакт называется «песочный», если у него вместо песка дымка от Сыворотки правды? — Нура про эти вещи ни разу не слышала; видимо какая-то новая разработка. Хотя принцип работы интуитивно улавливался: собранная с помощью ловушек для газов, иногда применяющихся во время варки токсичных зелий, дымка, образующаяся на последней стадии создания Сыворотки правды, помещалась в резервуар из специального стекла, усиливающего её действие, и в итоге получался достаточно кустарно работающий аппарат, способный лишь самым примитивным образом воздействовать на зрительное восприятие человека. — Замечу в скобках, что, будучи сотрудником Отдела Тайн, я располагаю весьма тщательно сконструированными ментальными щитами. Мы их, между прочим, дважды в год проверяем с привлечением независимой комиссии. Поэтому серьёзного воздействия на меня это, скорее всего, не окажет. — Мисс Юрсенар, — Поттер как-то странно вздохнул. — Протокол обязывает. Нура, на секунду задумавшись, понимающе кивнула. У них тоже была куча протоколов и прочей бюрократии, мешающей гораздо больше, нежели как-то способствующей ведению дел. Наверняка и приставка «песочный» перед названием артефакта появилась по такой же нелепой причине: человек в отделе патентов не стал слишком углубляться в механику работы артефакта, а изготовитель не озаботился заранее придумыванием нормального названия. В итоге они имели то, что имели: наименование, построенное на основе самых прямых и топорных аналогий не сведущего в специфике работы объекта человека. Профессор Флитвик часто говорил: «Исключите из вашей теории человеческий фактор, мисс Юрсенар, и вы получите идеальную искусственную систему, в которой всё будет работать исключительно на логике и причинно-следственных связях. А потом снова вспомните про общечеловеческую безалаберность, с которой придётся иметь дело, и внесите в вашу теорию соответствующие поправки». Нура резко нахмурилась, переменяясь в настрое. Обычно легко получалось просто не думать о том, что профессора больше нет рядом и никогда не будет, но в такие моменты его резко начинало не хватать. От всё ещё крайне внимательного и какого-то странно придирчивого взора Поттера, судя по всему, её внутренние ужимки не укрылись. — Итак, начнём. Также уведомляю вас о работе Скоропищущего пера, — Нура снова молчаливо кивнула. Тумбу с лежащей на ней толстенной книгой для учёта и мгновенно воспарившим при слове «допрос» тёмно-серым пером она заметила ещё на входе. — Всё, что вы скажете, будет зафиксировано. Любые данные показания будут проверены. В случае призыва вас в качестве свидетеля на судебном процессе, несоответствие ваших слов сказанному сейчас будет приравниваться к попытке солгать Визенгамоту. Вы имеете право не давать показания против себя, а также ваших родственников первого порядка. Вам ясны ваши права? — Да, предельно, — Нура вновь согласно качнула головой. — Допрос производит младший аврор Гарри Джеймс Поттер, пятого сентября две тысячи первого года. Допрашиваемая — Нура Кассиопея Юрсенар, сотрудник Отдела Тайн, — вновь «протокольным» тоном произнёс Поттер. — Из-за вашего места работы ваша личность будет сокрыта чарами конфиденциальности, можете не переживать. — Приятно слышать, — Нура не переживала. Но бабушка Кассиопея учила быть вежливой с теми, кто может задержать на тринадцать суток за проявление неуважения к сотрудникам Аврората. — Позвольте всё же уточнить: по какому именно вопросу меня сюда пригласили, и по каким темам предполагается вести допрос? Просто чтобы я могла лучше ориентироваться в предстоящей беседе… Лицо Поттера — надо признать, довольно гармоничное, сочетающее в себе некоторый налёт аристократической утончённости вместе с мужественностью рабочего класса, — чуть дёрнулось в искреннем и не особенно прикрытом изумлении. Широко распахнулись глаза, совсем необычного и едва ли способного возникнуть натуральным способом, без линз и колдовства, цвета. — Вам не сообщили? Мы же оформляли запрос в ваш отдел, причём неделю назад. Ваш начальник должен был вам передать, — совсем уж растерянно пробормотал он. — За вами и пришли лично только потому, что вы проигнорировали первые две повестки, отправленные на место проживания и место работы. Нура напрягла память. Утро началось с сильно болящей после дивана в их лаборатории спины. Это отчётливо отображалось в голове, потому что намазанная по ошибке мазь, призванная починить ноющий позвоночник, в итоге оказалась средством для чистки ботинок от слизи соплохвостов и до сих пор жглась. Никакие повестки ей не приходили. До места её проживания любая почта в принципе не долетала — совы всегда грустно возвращались обратно вместе со всей корреспонденцией. Из-за этого на старших курсах, когда она туда окончательно перебралась, стало сложно с ежегодными списками покупок из Хогвартса; а потом наоборот, это оказалось удивительно кстати, когда началась самая жёсткая фаза войны, в которую Нура попросту забаррикадировалась дома, не показывая ни на одну волшебную улочку и носа. Что касается начальства и работы… В Отделе Тайн с письмами всё было примерно так же, как и у неё дома. Половина просто терялась, не пропускаемая чарами, а другая оседала верхним слоем культурного пласта того бюрократического ада, который представлял из себя кабинет их начальника. Через полгода, приведи матушка Мордреда, ей передадут. — Ни одной не получила, мистер Поттер, иначе, как добропорядочный гражданин, и мысли не имеющий усложнять работу системы правосудия, явилась бы по первому же зову, — самым убедительным своим тоном заверила Нура и тут же наткнулась на охлаждающее ведро скептицизма, которым её окатили одним прищуром зелёных глаз из-под холодно блеснувших очков. Кстати, на удивление — не круглых. Очки Поттер явно сменил, отдав предпочтение тонкой серебристой оправе чуть более вытянутой, аккуратной формы. Видимо, чтобы возникало меньше ассоциаций с воспетым прессой и летописцами мальчиком из чулана под лестницей, сразившего опаснейшего тёмного волшебника Англии не далее как несколько лет назад. — Не паясничайте, — велели ей. Нура прикусила язык, не давая себе пуститься в пикировку относительно собственной манеры речи. — И обращайтесь ко мне «аврор Поттер». Вы приглашены сюда в связи с делом о серийном погружении в непробудный сон. На данный момент мы насчитываем уже семь случаев, когда волшебники без всяких внешних причин впадают в сон, близкий к коматозному состоянию. Что-то такое обсуждалось в кафетерии. Кажется. Нура на прошлой неделе сидела рядом с очень озабоченной этими происшествиями парочкой сотрудниц с верхних этажей, у которых какая-то кузина двоюродной тёти бывшей однокурсницы оказалась жертвой. Голос у одной из них был очень писклявый, а сама Нура тогда начала прикидывать, как можно было бы получить такой эффект погружения в непробудный сон Белоснежки без применения Напитка живой смерти — поэтому эта информация и зафиксировалась у неё в голове. Однако это не объясняло, почему она сидела сейчас здесь. Её сфера деятельности максимально далека от данной области. — А при чём тут я? — она вопросительно вскинула брови. — Скажите пожалуйста, где вы находились позавчера, третьего сентября, в семь часов вечера? — отвечать на её вопрос, очевидно, не собирались. Нура едва не застонала в голос от негодования. Вопросы о времени она терпеть не могла. В её специфически работающей голове отслеживание временных промежутков воспринималось откровенной пыткой. Поттер сейчас буквально требовал от человека, не совсем уверенного, обед её ждал бы сейчас в кафетерии или завтрак, вспомнить хронологию событий в дату, слившуюся со «вчера» и «сегодня» в один клубок намешанных в случайной последовательности событий. — Не помню, — обезоруживающе честно ответила Нура, беспомощно разводя руками. — С календарём мы, признаюсь, находимся в сложных отношениях, равно как и с часами. А в чём дело?.. — Согласно ежедневнику найденного вчера Шелдона Шафика, погружённого в состояние беспробудного сна, вы должны были с ним встретиться. Наш эксперт установил, что заснул он именно в этот вечер, а вы — последний человек, с которым он в тот день встречался. Подвязка Моргаузы. Нура о нём совсем забыла. Она же обещала ему встретиться на днях… О. Так она здесь по этой причине. Из-за благополучно пропущенной встречи с бывшим-коллегой, с которым они общались до сих пор, презрев все протоколы, секретные режимы и обязанности скрывать свои личности перед друг другом, прописанные в магическом договоре с Отделом Тайн… — Мистер Поттер… Её снова поправили. — Аврор Поттер. — Аврор Поттер, — покладисто исправилась Нура, вспоминая, однако, забавную сцену из шестой книги, где похожее требование обращаться к профессору, используя обращение «сэр», было встречено изрядной долей хамства, замаскированного под юмор, со стороны сидящего перед ней человека. Однако не ей судить. — В это сложно поверить, но я совершенно забыла, что мы должны были встретиться. Последний раз, когда мы с ним виделись, был где-то в середине лета — было очень жарко и мы толкались в очереди в лавке Фортескью. Шелдон пал жертвой праведного материнского гнева, получив бородавочное проклятье от какой-то озабоченной мамочки, чей сыночек хотел именно тот вкус, который закончился на Шелдоне. Ей не поверили ни на унцию. Ожидаемо, но неприятно. — Чем же вы были так заняты, если забыли про встречу с — насколько я понял — вашим молодым человеком? — Поттер откинулся на спинку кресла, складывая руки на груди. Нура не смутилась ни на секундочку. И знание подобных подробностей её личной жизни её ни капли не удивило; Отдел Тайн действительно являлся самым загадочным отделом Министерства, обладающим настолько незыблемой и неоспариваемой изолированностью от остальной организации, что даже отчитываться ни перед кем, включая Министра, был не обязан. Никто не знал, чем занимались Невыразимцы, где пролегали их обязанности и где заканчивались их полномочия. Вообще, имена Невыразимцев не распространялись. Однако методом исключения волшебники всегда их опознавали: если кто-то, кто не работает ни в одном из остальных отделов Министерства, в нём регулярно появлялся, то оставалось не так много мест, где данные сотрудники могли состоять на довольствии. Если Англия сама по себе являлась маленьким островом, населённым кучкой самых претенциозных островитян в мире, то магическая Англия больше походила на огромную коммунальную квартиру, в которой каждый знал о своём соседе всё, включая цвет нижнего белья. Так что стоило им с Шелдоном выбраться в общий кафетерий на обед, как всем становились доподлинно известны все подробности их личной жизни. Пока Шелдон работал в Отделе, он и Нура часто вместе обедали там, потому что обоим очень нравились приготавливаемые там эклеры. — Мы расстались ещё в прошлом году, — посчитала нужным уточнить она. — Если бы эта встреча носила, скажем так, романтический оттенок, то соответствующая запись непременно была бы выделена красными чернилами. Это у него установленный порядок маркировки событий подобного рода. — Она была помечена чёрными, — чуть подобрался Поттер, явно уловив тень полезной информации. — Следовательно, речь, скорее всего, шла об эксперименте или обсуждении какой-либо теоретической гипотезы — все вопросы, касающиеся его текущих исследований, он помечает именно чёрными чернилами. Такая вот у человека внутренняя регламентация, — охотно расшифровала Нура. — Не приведи Мерлин, конечно, встречаться с меркурианской Девой по рабочим вопросам… Последнюю её реплику предпочли проигнорировать. — Вы не выглядите обеспокоенной известием о его состоянии, — вновь прищурился Поттер. Нура легко пожала плечами. — Вы же сказали, что он в состоянии сна. По-моему, всё можно поправить, если это не смерть, — она пространственно улыбнулась, тряхнув копной чёрных кудрей. — А о том, что поправимо, переживать не вижу смысла. Во всяком случае, основания для окончательного пессимизма пока отсутствуют. Едва ли её философские воззрения и принцип невмешательства в чужие проблемы Поттеру были понятны. — И всё же… Чем вы были заняты в этот вечер? — они вновь вернулись на стезю хронологии событий. Нура досадливо поджала губы, явно создавая ложное впечатление касательно собственных мыслей. Почему ответ «не помню» так сильно не устраивал большую часть людей в этом мире?.. — Недавно я подшила и сдала в архив результаты своего прошлого исследования, тем самым расчистив себе бюрократическую тропу, чтобы официально заняться тем изысканием, которым на самом деле занимаюсь уже как год, — отчаянно пытаясь не вдаваться в подробности, в которые так же отчаянно хотелось вдаться, сообщила Нура. Нельзя было выдавать, что они с Шелдоном благополучно взломали механику работы магического контракта о молчании. — У меня наметился прорыв, и я была целиком поглощена им. Поэтому, отвечая на ваш вопрос, полагаю, в этот вечер я работала. — Кто-то может это подтвердить? — Диван, скрутивший мой позвоночник в руну даггаз, — пожала плечами Нура. И тут же попыталась перекрыть неудачную шутку на грани с хамством адекватным ответом адекватного человека, которому положено хотя бы слегка нервничать на официальном допросе представителем власти. — Вы можете запросить информацию о всех, кто входит и выходит в Отдел Тайн, но будьте готовы вежливому, а, быть может, и не очень, отказу — иными словами, вас пошлют. Всё, что там происходит, находится под грифом секретности, хотя это и из названия подразделения предельно ясно, не так ли?.. Недовольство Поттера слишком очевидно заклубилось в воздухе. Магическая аура у него, конечно, была на зависть подавляющая и сильная. Если бы они в этот момент стояли, то у Нуры бы точно коленки дрогнули — вибрации во все стороны аж разлетались, пронизывая до косточек. Победитель величайшего тёмного мага стал им отнюдь не случайно. — Над чем конкретно вы работали? — в итоге спросил он. — Эта информация так же под грифом секретности, — Нура вновь пожала плечами. — Мистер Поттер, я работаю в Отделе Тайн. Мы не можем говорить, чем и когда занимаемся. — «Аврор Поттер». Хорошо, — по тону было совершенно ясно, что совсем не «хорошо». — Чем занимался после ухода из Отдела мистер Шафик? — Продолжал исследования, начатые в Отделе. Видите, я сотрудничаю со следствием, — совершенно искренне заверила Поттера Нура. — Соблюдаю, так сказать, не только букву, но и дух процессуальной прозрачности… — Но раскрыть их суть вы не можете, потому что это находится под грифом секретности, — на недовольном вздохе констатировал Поттер без всякого подобия вопросительной интонации. — А ещё потому, что мы работали над разными проектами и не имели права посвящать друг друга в собственные изыскания, — охотно подтвердила она. Поттер мгновенно подобрался, хищно сверкнув глазами за стёклами очков. У Нуры даже мурашки от этого нехорошие вдоль хребта пробежали — настолько резко он впился в неё ещё более острым взглядом, чем до этого, будто наметив перед собой цель, по которой через секунду будет произведён огонь. — Однако в своём ежедневнике он пометил встречу с вами чёрными чернилами, что означает связь с его текущей работой, — нарочито медленно проговорил Поттер, не моргая изучая её лицо. Нура подобралась, мысленно чертыхаясь. Прокололась. И на чём?.. На ерунде — на дурацком обсессивно-компульсивном расстройстве Шафика и его дурацком Меркурии, стоящем раком в созвездие Девы… Всякую ироничность и шутливость пришлось резко утратить. Выпрямив в спину, она отзеркалила чужой холодный взгляд, выпуская собственную, до того сдерживаемую ауру, чтобы сбросить с себя магическое давление Поттера. — Наверняка хотел похвастаться наличием успехов. В суть меня никогда не посвящали, однако это не означало, что мы совсем не обсуждали нашу работу, — совершенно уверенно отчеканила Нура. Взгляд Поттера на мгновение метнулся к стоящим перед ним песочным часам. По его лицу расползлась торжествующая усмешка — и тут Нура заметила, что перетекающий из верхнего резервуара туман только что замерцал красным. Мордредова бабушка, дымка от Сыворотки не должна была заставлять её говорить правду; она показывала, когда она врала. — Мисс Юрсенар, вы находитесь на официальном допросе, — с явным удовольствием от удачно развернувшегося русла разговора напомнил ей Поттер. — Благодарю, у меня не настолько плохо с часами — я помню, мистер Поттер, — уже довольно язвительно отозвалась Нура, пикировкой собираясь дать себе время на то, чтобы придумать, как отсюда выкручиваться. — Скорее у вас плохо с памятью, — насмешливо ввернул Поттер, демонстративно ленивым движением переворачивая песочные часы, в которых заканчивалась дымка так, чтобы она потекла обратно. — Теперь, когда я напомнил вам о том, что вы не должны лгать, ответьте мне ещё раз: вы знали, чем занимается Шелдон Шафик, несмотря на предпринимаемые Отделом Тайн меры по предотвращению обмена информацией? И да, «аврор Поттер». «Вы не должны лгать». А перо, пишущее кровью, он ей выдать не хочет? Нура, всё также подобравшись, лишь фыркнула. — Аврор Поттер, — отозвалась она настолько ядовито, насколько позволяли немного попираемые правила приличия и нежелание задержаться в Аврорате на тринадцать суток, — Пока что с памятью у меня всё в порядке — могу вспомнить и где чашка, и где совещание, и даже почему именно я туда пришла. И я прекрасно помню, что в начале нашей беседы вы сказали, что я имею право не давать показания против самой себя. Поэтому на этом месте я просто умолкаю. Поттер должен был вслух произнести, что Правдоводчик показал, что допрашиваемый солгал — вот, что поняла Нура сразу же, стоило ему перевернуть часы. То, что не отражается в протоколе допроса, — а в нём не отражается ничего, кроме произносимого вслух, — не может быть принято к рассмотрению. Очевидно, герой слишком обрадовался тому, что сумел подловить на вранье, и в азарте погони за правдой отошёл от юридического порядка проведения таких процедур. Поттер определённо тоже это понял, поскольку выступившая на его лице досада практически звенела. Они уставились друг на друга в молчаливом противостоянии. Магия Поттера отчаянно начала рваться наружу — Нура уловила лёгкое дрожание в воздухе и угрожающие поскрипывания, плавно перекатывающиеся в утробные рыки. — Вы осознаёте, что из-за вашего молчания страдают люди? — угрожающе тихо прошелестел он. — Кажется, это вы не следите за ходом беседы, — Нура чуть улыбнулась. — Как я и говорила, всё, что не приводит к необходимости дружеского визита в отделение морга святого Мунго, — вполне поправимо. Врачи там справятся явно получше вас. Сон — маленькая, но временная смерть. Хотя вам ли не знать о временной смерти?.. То, что последнее было добавлено совершенно зря, Нура осознала сразу же, как произнесла последнее слово. Магия его, до того вибрирующая и угрожающе порыкивающая, резко замолкла. Но тишина эта совершенно не ощущалась, как что-то спокойное. Скорее так звучал лес, в котором резко пропадают все звуки, — как что-то неправильное, откровенно опасное. Тишина, в которой кроется смертельная опасность. Нура никогда не была особенно рисковым человеком. Она и со всеми приключениями завязала сразу же после того, как её напоили отваром из мандрагоры на первом курсе — в результате её довольно логичного желания остановить нападения на учеников, просто изъяв у Джинни Уизли основное орудие совершения преступлений, а.к.а. тетрадь с куском Лорда, милая маленькая девочка подкараулила её с карманным василиском рядом с библиотекой. От смерти Нуру тогда спасли исключительно очки Луны Лавгуд, помогающие видеть мозгошмыгов. После пробуждения Нура приняла два решения: первое — она будет бить людей голыми руками, если кто-то рискнёт хотя бы посмотреть косо в сторону Луны; второе — от приключений Поттера она будет держаться так далеко, как это только возможно. Собственно, до сего дня получалось просто прекрасно. Луна до сих пор была её фактически единственным другом, пусть иногда её гений даже Нуру вводил в ступор. А вот Поттер… Да собственно, в чём дело-то?.. В книге говорилось, что девятнадцать лет всё было прекрасно. Нура слишком буквально это восприняла и рано расслабилась?.. — Я сейчас прошу у вас прощения, мистер Поттер, — медленно и членораздельно проговорила Нура, смотря прямо в чужие глаза. На ум внезапно пришло, что сравнение с изумрудами довольно избитое и банальное; да, цвет соответствовал, но всё же определение слишком явно пахло бульварной беллетристикой. Нура бы сравнила с бутылочным стеклом. — Я не должна была так говорить. — Закроем тему, — резко обрубил Поттер, внезапно раздражённо выдыхая. — Мерлин, это всё отражается в этом мордредовом протоколе. И его будут читать… — последнее он пробубнил едва слышно, однако ушлое перо даже на секунду не замедлилось. Внезапно Нура осознала ещё кое-что. — Это ваше первое дело?.. Вот теперь в чужих зелёных глазах определённо отразилась Авада — настолько убийственным взглядом в неё стрельнули. — Мисс Юрсенар, — на секунду Нуре показалось, будто сейчас она услышала парселтанг. — Возможно, я не смогу отнести протокол допроса в Визенгамот и заставить вас отвечать там. Однако я думаю, что в Отделе Тайн вашими ответами всё же заинтересуются, несмотря на их «непротокольность». Давайте пойдём друг другу навстречу: вы рассказываете, чем занимался Шафик перед тем, как провалиться в беспробудный сон, а я засекречиваю подробности этого допроса. Нура пристально уставилась на человека напротив, просчитывая в голове имеющиеся у неё варианты. По всему выходило, что от раскрытия их общей с Шафиком тайны, скрывающейся за технологией обхода магических контрактов, проблем выходило гораздо больше, чем если её уволят из Отдела Тайн. — Знаете, почему вас, мистер Поттер, поставили на это дело? — спокойно и медленно проговорила она, не отрывая взгляд от лица напротив. — Вы своей медийной персоной служите отличным концентратором общественного интереса — подобно громоотводу, только для слухов. Министерство, как вам, возможно, небезызвестно, уже веками страдает хронической аллергией на самостоятельность и независимость Отдела Тайн. Поэтому ваша миссия — не столько распутывать клубки тайн, сколько служить поводом для всеобщего возмущения тем фактом, что в подвалах министерства творится нечто из ряда вон и никто не знает, что именно. Так что, пожалуйста, не старайтесь примерять на себя костюм великого сыщика — оставим театральность театру, а загадки — их любителям, — Нура не то чтобы правда рассердилась или испытывала какие-то негативные эмоции по отношению к Поттеру или его допросу… Просто она хорошо понимала, что с происходящим нужно было заканчивать. — Говорить я вам ничего не буду — я не собираюсь разглашать вам никакую, связанную с грифом секретности, информацию, касающуюся дел Отдела, — дымка в часах продолжила мерно сочиться, поблёскивая серебристыми отсветами; Нура ни в чём не лгала. Поттеру она и правда ничего разглашать не собиралась. — За свои слова ещё раз прошу прощения. Но на этом всё. Если у вас ко мне больше нет вопросов, то позвольте откланяться. У меня ещё много работы, о которой докладывать я вам не собираюсь. Встреча с героем саги, в которой Нура существовала вот уже четырнадцать лет, определённо прошла на редкость запоминающимся способом. Лично она не помнила ни одного такого случая, когда читала про попаданок в данную вселенную. — Мисс Юрсенар, — Нура остановилась в дверях и обернулась, вопросительно вскидывая брови. Поттер смотрел на неё исподлобья. — Вы рубашку неправильно застегнули. Вот же Мордредовы пуговицы…