Persona

— Мам, я дома. Закинув рюкзак в комнату, прокричал Джисон, но в квартире стояла тишина. Войдя в комнату родителей там тоже никого. Наконец спустившись на первый этаж и пройдя на кухню, женщина сидела спиной к сыну. — Чего не отвечаешь? До сих пор ни одного ответа. — Мам, не прикалывайся, — усмехнулся Хан и потянулся до чужого плеча, а развернув её отскочил так, что ударился об стенку. Лицо мамы чёрное. Ни глаз, ни рта не видно. — Мам, — подал дрожащий голос Хан. — Из-за тебя, — сказал чужой голос, — Всё это из-за тебя. Джисон схватился за голову и со страхом пялился на размытую фигуру матери. И наступила тьма. Руки Джисона холодные. Сердце? Неизвестно. Его тело и душа холодные. Парень не знал есть ли что-то, что могло бы помочь ему согреться. Если на дворе был февраль, то у Джисона вечные три месяца зимы внутри. Проснувшись с утра, пар со рта. Опять отопление отключили. И точно такой же кошмар как на прошлой неделе. Сука. — Только недавно же заплатил последние деньги за комуналку, — ворчал хриплым голосом Хан. Медленно поднявшись, парень пропыхтел. На голове фиг знаешь что, глаза залепленны, во рту сухость. Он даже забыл, что вчера с Хенджином убегал от полиции, а за ними пришел Ли Минхо. Этот сука Ли Минхо! — Почему первое о чём я думаю тот парень... — оглядевшись, Хан стянул с себя плед и попёрся на подобии кухни. На самом деле это был угол, где валялись кухонные принадлежности, маленькая плита для похода и куча запасов рамена. Рамен утром, днём и вечером. Очень полезно, попробуйте как-нибудь (не надо). Поставив кастролю на электрическую плиту, Хан покопался в вещах и нашёл пакетик с чёрным чаем. Пойдёт. Когда вода закипела, парень закинул лапшу, специя и помешал её. Всё это он делал с безраличным лицом. Жил он так какое-то время, как сьехал от семьи Хван. Его лучший друг не знал, что творилось в этой голове. А Хан отлично скрывал. И так нормально. Живой и на этом хорошо.

***

Заваливаясь в гнездо, где ребята репетировали, Джисон столкнулся с такой картиной. Хенджин лежал на полу, а сверху сидел Сынмин, тянул его за несуществующие волосы и корчил рожу. — Ну придурок! Сколько раз говорил хватит поподаться полицией. — Скажи Джисону, не мне. Ты что, заводишься от того, что сверху? Сынмин покраснел, но напирал больше. — Я вам не мешаю? — скрестив руки на груди, встал в позу Хан. Хенджин сразу же скинул с себя Сынмина, а тот полетел вниз и ударился бошкой об пол. — Сколько ты стоишь тут? — потирая ушиб, ныл Ким. — Да вот... не успел досмотреть, как вы реально заведётесь друг от друга. — Пошёл нахуй, — показал язык Хван. Сынмин и Хенджин переглядывались, но не обратили внимание на небольшие мешки под глазами у Хана. Они никогда не замечали его состояние. Никто из них. Кинув потёртый рюкзак в сторону, парень уселся на стул и вытащил гитару, осторожно потирая её. На часах ровно одиннадцать утра. Минхо ещё нет. — Написал что-нибудь новое? — Ничего. — Мы опять будем выступать с теми песнями? — Знаешь, я не могу вытащить их из задницы и показать людям. Если и создавать трек, то только качественно, а за пару дней этого не сделаешь. За то время, как Минхо присоединился к ним, группа написала ещё две песни. Больше Джисон не мог. Не знал как. Когда он садился перед ноутбуком, то в голову ничего не лезло. Даже если несколько раз прокрутиться вокруг своей оси на стуле, всё равно голова пуста. В гнездо зашёл ещё один участник. Минхо быстро глянул на всех и кивнул, а взгляд немного задержался на Хане. Он всегда это делал. Хан демонстративно отвернулся от него и барабанил что-то на струнах. Сынмин и Минхо обсуждали вчерашнее происшествие. Слушая то, как Ким смеялся из-за рассказа Ли, плечо Джи передёрнуло. Почему они смеются? — Давайте завязывайте и вперёд репетировать. В конце недели ещё одно выступление, — резко отрезал Хан. Он встал со своего места, подвинул к себе микрофон и без предупреждения начал играть. Остальные вспохватились и поймали быстрый ритм главы группы. Джисон не скрывал своего раздражение. Первый раз он репетировал с таким настроем и не оглядывался ни на кого. Как же он устал. Мысли о смерти всё больше заполняли бошку. Это плохо. Очень плохо. Хан сорвался на последней ноте и понял, что немного сломал ноготь. Зашипел. — Хэй, ты в порядке? — подлетел к нему Хван, но Джисон отскочил. Что с ним? — Я в порядке. Простите. Продолжайте без меня. Джисон вышел из гнезда и поднялся по ступенькам вверх, чтобы подышать воздухом. Он прошёл немного дальше и сел на скамейку в ближайшем парке. Палец ныл, сухая дорожка от крови и Джисон, который уставился на землю и о чём-то усиленно думал. А может и вообще не думал. Голоса. Эти голоса были повсюду. Они говорили многое. Многое неприятное, холодное и противное. Лицо нахмурилось, сдерживая поступающие слезы. Когда в его жизни появится светлая полоса? Когда сердце согреется, а руки не будут дрожать от холода? Пока он пробивал дырку в земле, перед ним встали конверсы. Тёмно-зеленые. Медленно подняв глаза, на него хмуро смотрели большие и яркие глаза. Даже сейчас глаза светились. — Чего? — Принёс тебе пластырь и водку. — С утра пораньше бухать? — Нет, идиот. Обработать рану. — Да ну нафиг всё отлично. Само пройдёт. — Вот ты ждёшь, что само пройдёт... и не проходит, — рядом присел Минхо, — Первый раз вижу, чтобы ты срывался на них. Джисон молчал. Минхо без колебаний открыл маленький бутыль водки, промочил ватку и приложил к чужому пальцу. Послышалось очередное шипение. Затем, он открыл пластырь и приложил на ноготь. Почему нас лечат те, от кого мы не хотим спасения? — Больше не выступайте ночью не весть где, хорошо? Ты же не хочешь проблем со своей карьерой. Джисон долго смотрел на заклееный палец и думал. Опять. Будто Минхо и не было здесь. Кое-кто осмелел и осторожно положил свою руку на чужую, слегка сжимая. Джисон глянул на Ли и не понял. — Я действительно хочу помочь тебе. Не угасай, хорошо. — Ты не спасатель. — А я хочу стать им для тебя. — Ничего изменить нельзя. — Но можно попробовать... ведь так? Тишина опустилась между двумя парнями. Только и могли смотреть друг на друга. Пальцы Джисона наконец стали теплее за всю эту зиму.

***

Минхо горячий. У него горячее сердце и кожа. Он целая противоположность другому. Как Джисон узнал от самого Хенджина, потому что Хван та еще болтушка, Минхо был из более богатой семьи. С полноценной семьёй. Хорошо закончил колледж (на минуточку, ему было 26) и, по идее, он мог спокойно идти работать по своей профессии преподавателя танцев, потому что в их городе такое ценили и хорошо платили профессионалам, но Минхо не пошёл. Вместо этого, с нуля начал учить игру на гитаре и просто, как думал Хан, полный неудачник. Но такой светлый, яркий... и... живой. Джисон завидовал ему сильно. Он хотел, чтобы на него смотрели так. Фанаты любили его, но любили маску счастья. А настоящего бы не приняли. Джисон уверен. Хотя Джисон не замечал или, отказывался замечать, что его принимал один человек. Чужое тепло пугало. Чужое тепло могло просто расстопить ледышку. Тепло и холод не могут быть вместе. Невозможно.

***

— Три свидания. — Что? — Три свидания. И, если я понравлюсь тебе, то я буду целовать... тебя... — Ты с ума сошёл? Дело обстояло так. Джисон хотел покончить со всем раз и навсегда. Направился в супермаркет, купить то, что быстрее исцелит его и заставит замолчать. Прячась в тёмном углу, пальцы дрожали, сжимая эту вещь и из ниоткуда вышел он. Солнце. — Я серьёзно. Честно, как бы я не хотел спасти тебя, но если ты не захочешь сам, ничего не получится. Поэтому три свидания. Если ты найдёшь себя, если ты... позволишь мне забрать твою боль, то... — Зачем тебе это надо? Ты взрослый мужик, который нифига ничего не добился и прожигаешь свою жизнь в нашей дурацкой группе. — А это было не красиво. Обзывать собственную группу дурацкой. — Что хочу, то и говорю о ней, — скрестил руки Хан. — Пожалуйста, Хани... Джисон вздрогнул от этого обращения. — Не смей называть меня так. — Только три свидания... — И что я получу взамен? — А... — Что я получу взамен? — Дом, еду. — Чего... — Я знаю как ты живёшь... Хенджин поделился... — Вот сука! — Поверь, это лучший обмен. Деньги предлагать не буду. Зарабатывай своим трудом, но дать крышу над головой и еду могу. — Ты же с родаками живёшь. — Уже нет. Как год. Это он так специально говорит? Джисон кусал губы и неохотно смотрел на переживающее лицо. Зачем ему все это надо? Минхо реально был больным и слишком... добрым... Ли же стоял с протянутой рукой и хотел забрать ту вещь с рук парня. Сжавшись, Хан оглядывался назад в тот самый угол, затем снова на свет. Руки продолжали дрожать, но Джисон медленно протянул одну из них и положил ту вещь в тёплое место. Эта вещь растворится, а согреется ли сам Хан? Минхо стоял в зале, смотря прямо на играющего Хана и снова задышал. Нашёл смысл. Он реально был неудачником. У него не было цели, он не знал чего хотел, но окруженный толпой и, слушая чужой крик о помощи, будто осознал. Вот что его ждало. И свет протянул руку во тьму.