Облачный рулет

      Снова всем здарова. С вами я — всё сильнее пробивающий четвёртую стену, только теперь уже старше на полтора года и, соответственно, перешедший на четвёртый курс. Да, опять. А что тут рассказывать? Выяснилось, что я по возрасту где-то на шесть лет старше Наруто. Он ведь родился через 5–7 лет после Третьей войны, а я — сразу после. Что ещё? Ну, например, как я упахивался на тренировках до потери пульса? Было. Или как я всё чётче понимал, что выданного пособия на растущий организм катастрофически не хватает? В академической столовке я теперь, конечно, отрываюсь по полной, но вот с одеждой — полный напряг. Уже подумываю о подработке. Да вот кому нужен девятилетний пацан?.. А ещё — полтора года ежедневных медитаций без единого результата. Представляете? ВООБЩЕ никакого!       НО! Всё это — фигня, потому что именно сегодня, вот буквально через пять минут, будет первый урок по пробуждению чакры. Как положено любому попаданцу, я должен был её пробудить ещё в самом начале своего пути шиноби… но не вышло. Ничего. Сейчас, вот прямо сейчас, появится мой рояль в кустах. И всё. Конец всем этим вашим Обитомадарам и Зецукагуям. Дорогу богатырю от мира чакры, из Страны Молнии! Вообще, весь класс был в возбуждённом состоянии. Шум и гам, и так приличные на переменах, усилились раза в два, не меньше. Мой сосед Куромацу тоже был на взводе — всё утро не затыкался. Подробности этого занятия были досконально выяснены ещё в прошлом году: опрошены старшекурсники, задолбан Джирай, обыскана вся библиотека... Как оказалось, такое здесь происходит каждый год.       И вот в класс зашёл ОН. Мессия. Рикудо Сеннин нашего конкретного класса — Джирай, то есть. Всё решится прямо сейчас. Поскольку и мы знали, и он знал, что мы знали, обошлось без пафосных вступлений. Он просто стал подзывать по одному, присаживался с учеником на пол, прикладывал ладонь к его спине, закрывал глаза — и вливал чакру. Минуты две-три. Без спецэффектов, без фанфар.       Я пошёл одиннадцатым. Десять моих одноклассников уже прочувствовали, как "вот, тепло в животе, и силу, и вообще". Внятных комментариев от детей на эмоциональном пике я и не ждал. Подошёл к учителю, поклонился (всё же японщина, хоть и кривоватая), повернулся спиной и сел в позу лотоса. Сидим. Прошло уже минуты три-пять, и вдруг учитель заговорил: — Если ты уже пробудил чакру, почему не сказал? Она у тебя не только в чакроканалах, но и в мышцах! — Но, учитель, я и не знал! Я даже не чувствую чакру! — обернулся я к нему с возмущением и предчувствием надвигающегося облома. — Как не чувствуешь? У тебя в теле явно заметны следы активного её использования, — нахмурился Джирай. — После уроков пойдёшь в больницу. Пусть обследуют чакроканалы на наличие аномалий или повреждений. — Так точно, Джирай-сенсей. Я встал, поклонился и вернулся к парте, уже не в том расположении духа. Куромацу смотрел с явным недоумением, но говорить ничего не стал, тут вообще достаточно редко переговариваются на уроках. Дружбан то мой чакру пробудил еще два месяца назад, и было не редкостью заметить его упражняющимся с листиком, в качестве тренировки по контролю       Весь оставшийся день прошёл для меня не то чтобы в тумане, скорее — как будто я сам в стороне от всего. Даже тренироваться в стиле Зелёных Зверей Конохи расхотелось. Да и идея становиться шиноби, и так не особо вдохновлявшая, вдруг начала отталкивать. Какой из меня шиноби без техник? Понятно, что можно быть и сильным, и слабым… но сколько усилий должен приложить шиноби без техник, чтобы выйти на уровень хотя бы чунина? Гораздо больше. А уж если чакра проблемная — всё, ты в глазах окружающих слабак. А здесь, в культе силы, это почти приговор.       Хотя, если подумать, именно это объясняет, почему в первый же день тренировок я смог делать упражнения, с которыми обычный ребёнок бы не справился. Или мои успехи по части физподготовки. До спаррингов дело пока не дошло, но по логике — и там я буду сильнее. А мои тренировки и со стороны уже больше походят на стремление себя угробить. Похоже, чакру я использую — но неосознанно. Осталось только понять, как подключить к процессу сознание.       Уроки закончились. Куромацу, поняв, что до меня не достучаться с его приободряюще-недоуменными речами, ушёл домой, а я побрёл в сторону больницы. Подошёл к регистратуре, протянул направление и узнал номер нужного кабинета. В нём сидела девушка лет двадцати с русыми (спасибо хоть на этом) волосами и миловидным лицом.             Увидев меня, она встрепенулась, поправила халат, неловко улыбнулась и протянула руку. Я зачем-то её пожал. — Изучал обычаи Страны Леса? Я, кстати, Саори, — весело улыбнулась она. Я понял, что она ждала записку от учителя. — Да, книжка как-то попалась, въелось в память, — отвёл я взгляд и почесал затылок. — Я Мидзуку. Скажите, я смогу пользоваться чакрой? — Я твою записку ещё даже не прочитала, торопыга, — мягко улыбнулась она. Доктор Саори, мастер улыбок на все случаи жизни. — Извините, просто очень хочется поскорее узнать, — опять почесал я затылок, пока она читала записку. — Так, проблема странная, но суть ясна. Сейчас попробуем тебя продиагностировать.             Снимай футболку, оставь её на стуле. Ложись на кушетку, — видно было, как она тут же настроилась на рабочий лад.       Я улёгся, она подошла и, активировав Шосен, прикрыла глаза. Минут десять водила рукой, почти не двигаясь. Наконец, закончила, села за стол, пригласительно махнув мне на стул напротив. Скрестив руки на груди, начала: — В целом, с тобой всё нормально. Травм нет, аномалий тоже. Но вот почему ты не чувствуешь чакру — я тоже не... Тут в дверь постучали дважды. — Войдите! — повысила голос Саори. Вошёл крепкий смуглый мужик лет шестидесяти. Лысый, с пышной бородой, закрывающей всё нижнее лицо. Он тоже был в докторском халате. — Саори, я на сегодня закончил. Не ищи меня, — пробасил он и уже собирался уйти, но... — Миёри-сенсей, подождите, пожалуйста! Здесь случай необычный.       И она пересказала ему суть, перемежая свои выводы и записку от учителя каким-то количеством непонятных мне медицинских терминов. — Ну давай посмотрим, — устало, но заинтересованно буркнул бородатый. — Раз ты сама зовёшь, значит, правда есть на что глянуть.       Он посмотрел на меня оценивающе. Не как на ребёнка — как на объект исследования. Как будто я — головоломка, которую он сейчас либо соберёт, либо выбросит в корзину. — Ложись, парень. Шевелись, я домой хочу.       Я лёг. Миёри-сенсей, похоже, был не из тех, кто будет вести светскую беседу. Рука с толстыми и грубыми пальцами нависла над животом, вспыхнул мягкий, зелёный свет чакры. Совсем другой, не такой как у Саори. Более... густой? Насыщенный? Даже не знаю, как описать…       Он не водил рукой, как она — наоборот, замер, прислушиваясь. Минуты две молчал. Потом медленно провёл чакру вдоль позвоночника, до самой шеи. Я непроизвольно дёрнулся, когда от поясницы до плеч прошла горячая волна. — Хммм, — только и сказал он. Очень выразительное "хммм", кстати. Из тех, после которых пациентам либо сообщают, что всё отлично, либо зовут священника или родню. — Ты с рождения так чувствуешь тело? — хрипло спросил он. — Эээ... да? — неуверенно ответил я. — Не знаю, я ведь с рождения с ним... — Не умничай, — перебил он, впрочем, беззлобно. — У тебя чакра есть. Она течёт. Сильная, много. Мышцы качественно на другом уровне. Только вот , по твоим словам, сам ты чакру не ощущаешь. Это странно. — Это плохо? — Это… необычно, — он поднял взгляд на Саори. — У него тело само направляет чакру.       Процесс напоминает таковой у опытного пользователя чакры. У этих тоже всё происходит на уровне рефлексов. Ни один ребёнок в его возрасте не должен быть на такое способен. Ни один новичок — тем более. Он снова перевёл взгляд на меня. Долго смотрел. — Кто тебя тренировал? — Никто. — Врёшь. — Я тренировался сам. — А кто показал, как? Я пожал плечами. — Ну… никто. Просто делал упражнения, как и все в классе, только больше. После академии в том числе. Саори с удивлением обернулась ко мне, а Миёри, кажется, впервые усмехнулся. — Неужели за тобой не следит ваш учитель? Каждому должна даваться индивидуальная нагрузка. — Так и есть, но к вечеру, а потом за ночь, я уже восстанавливаюсь. — Ладно, я понял. По результам обследования могу сказать главное — с организмом твоим всё в порядке и даже более того. Но случай твой неправильный и нелогичный. Нельзя пробудить чакру и не чувствовать ее. Это даже звучит абсурдно. Он потер бороду, о чём-то думая. — Я возьму тебя на наблюдение. Будешь приходить раз в неделю, может, чаще. Проверим, как ты реагируешь на постороннюю чакру, буду вливать ее в определенные области. Расскажу тебе методику северных монахов, тут один лечился около десяти лет назад, рассказал мне их базис, а я вел записи. Не знаю зачем. Но вот, пригодилось. Позанимаешься так полгода, затем будем делать выводы. Саори, заведёшь карточку. — Хорошо, Миёри-сенсей! — она моментально активизировалась. Он уже почти выходил, но задержался: — А ты, парень… не выжимай себя на тренировках. Хотя бы до момента, пока ситуация не прояснится. Происшествие необычное и мы с тобой должны понять как с этим работать. Я кивнул. Он же, не прощаясь ушёл. Саори, всё ещё улыбаясь, посмотрела на меня поверх стола. — Ну что, Мидзуку-кун, поздравляю. Ты официально признан "неправильным". Добро пожаловать в наш клуб. — А у вас клуб большой? — Один член, — подмигнула она и ободряюще улыбнулась. — Ты. — Тут она стала серьёзнее, — но вообще тебе повезло. Мой учитель опытный ирьёнин, с хорошим кругозором и богатой практикой. Если кто-то и может что-то посоветовать в твоём случае, то только он.       Я только вздохнул и пошёл одеваться. Похоже, у меня появился первый человек, на которого я хоть как-то могу положиться в этом мире. И, как ни странно, даже со всей этой мутью с чакрой… стало чу