Я - твой антидепрессант

— И всё, я вышел). — сказал Октавио Крису. — Вновь проигрыш с твоей стороны. — добавил он же. — Я понял тебя. — У Криса из одежды оставалась только рубашка с трусами, когда он снял свои темно-синие штаны. У второго из одежды были штаны и рубашка. Два исследователя Фало играли в карты на раздевание. Для них это обычный вечер развлечений в свободное от работы время. Вся комната пропахла разными винами, да настолько, что, наверно, можно было опьянеть от этих запахов. В комнате был приглушен свет, чтобы не привлекать внимания извне, одежда игравших разбросана вокруг них. Октавио — беловолосый парень со шрамом на лице и гетерохромией: правый глаз карий, левый серый. Несмотря на начальника, который не может терпеть беспорядок, ему до лампочки. В общем, безответственное чмо, и он не намерен убираться, когда его просят об этом. Также есть кое-какой секретик: он по уши влюблен в своего гибрида Пл, готов ему помогать во всех авантюрах. Кристофер, или Крис — рыжий парень со шрамом на лице, с серыми глазами. Он готов выслушать всё от своего же друга, а также влюблен в него. Его описывают как ту самую подружку, которая всегда будет рядом с той девчонкой, которой лишь бы кому-то поныть. — Кстати, Крис, знаешь, что я отвёл Пл в башню? — — Конечно, ты мне утром говорил, как волнуешься об этом моменте. Да, я сам как бы сказал и тебе, и Фало, чтоб в башню отвели. А то этому явно херово с кукухой. — сухо сказал Крис. — Даже в подавленном состоянии он ведет себя и выглядит ещё более сексуально, так и выебать хочется. — в пьяном бреду продолжал Октавио. Сколько ни говорил про него беловолосый, Кристофер слушал его в оба уха, хоть это и немного злило в душе. Он привык выслушивать всё, что скажет гетерохромик. Рыжий знает практически всё о нем, начиная с простого и заканчивая длиной хуя и его сексуальными предпочтениями. Сероглазый спокойно мог ублажнить пьяного друга, дать всё, чтобы тот был доволен и телом, и поведением, но его бесконечные рассказы о каком-то гибриде, которого он хочет выебать, вымораживали, и чувство френдзоны не отпускало. В особенности, когда «друг» становится пьяным и выдает все влажные мысли о Пл. В скором времени Октавио просто вырубается, и Крису остается переложить того на кровать и самому пойти спать. Он всегда наслаждался моментом, когда прикасается к его телу. На этот раз он решился на прощание поцеловать своего друга в лобик. После он выключает свет и идет к себе в комнату. ≪ Ебанный, блять, Пл. И что Октавио нашел в этой вороне? Теперь покончить собой желает этот, а он не хочет его отпускать, ну что такое… ≫ — с подобными мыслями он шел по коридорам башни.

***

≪ И в чем вообще смысл моего существования? Я тут как брошенное мясо на растерзание. Для чего мне дальше жить? Зачем это всё?.. Для кого я вообще нахуй нужен? Во имя какой сука науки, что это за бред? ≫ — проворачивались все эти мысли у Пл в палате. Светло-пепельный блондин лежал на одиночной кровати в позе эмбриона. Он смотрел в никуда и подолгу. Не реагировал на многие звуки вокруг него. Пл практически ничего не ел. Всё, что ему оставалось, это видеть всякие приборы вокруг него, в окно, в дверь. Ночью ему вновь не спалось. Он не спал уже двое суток полноценно, из-за этого он засыпал на 15-25 минут от бессилия и недосыпа. Голова раскалывалась тоже из-за этого. И всё, что оставалось делать, проходить курсы психотерапевта от Октавио, лежать на кровати и как-то есть, чтобы не умереть с голоду. Хотя если он сам не будет этого делать, то, скорее всего, его насильно заставят. Он не видел смысла во всем этом, так что тайком, пока никто не видит, калечил себя. До того как его привели на лечение, Пл резал себя в разных местах, но так, чтобы это не слишком было видно. Грудь, торс, бедра, плечи, половина ног и рук были в шрамах и порезах. Он делал с собой всё это до того, как Кристофер случайно не увидел его порезанные руки. Рыжий сразу начал расспрашивать блондина о них, хоть тот и не являлся его исследователем. Пл тогда и слова молвить не мог, просто встал в ступор и втянулся в свои мысли о будущем, которое его ждет. Крис, не дождавшись ответа, стал говорить слова поддержки парню, скорее всего, он понял, что происходит. Сероглазый проводил того до дома самого Пл. — Я скажу о твоем состоянии Фало и Октавио, тебя отправят в башню на лечение, тебе всё понятно? — твердо и быстро сказал Кристофер. — Также постарайся никуда сегодня не уходить из дома, не думаю, что Октавио будет приятно тебя искать по всему миру. — Пл так и не мог ничего сказать. Он рассматривал рыжего с ног до головы. Парень в шляпе не мог свести взгляда на что-то другое. В миг в животе всё стало необычно пусто, и странное чувство полностью нахлынуло на блондина. И румянец появился на лице. — Пл, ты меня слышишь? — — Д-да. Я тебя понял. — Крис немного еще постоял, посмотрел на парня. А затем ушел, так и не поняв, что за реакция такая была. Да и его ли это гибрид ведь? Хотя сероглазый увидел румянец на щеках блондина, и какие-то мысли на это появились у него. Хоть и ненадолго.

***

Внезапно к 2-м часам ночи Октавио проснулся то ли из-за кошмара, то ли от какого-то звука извне. Беловолосый был жутко пьян. Он выпил 2,5 бутылки крепкого вина и в пьяном бреду подумал, что уже утро и нужно идти к своему любимому подопечному в палату, давать его выписанные антидепрессанты. Он поплелся в сторону комнаты с гибридом, пока сам гибрид лежал и проворачивал разные мысли в полусонном состоянии. И вот пьяный в край исследователь подходит к палате, и что-то в его голове передернуло. В маленьком окне в двери палаты он увидел своего гибрида, лежавшего на кровати спиной: одна рука лежала на глазах, вторая свисала, а ноги были немного раздвинуты в разные стороны. Шляпа висела на одном из приборов, обувь была около кровати. Пл в тот момент вновь дремал и не подозревал, что за ним наблюдает одержимый и в стельку пьяный в него человек. Октавио уже не выдержал и решил воплотить свои грязные мысли. ≪ Бля… Какой он сука в таком беззащитном состояние ещё милее выглядит. Да ещё и спит. ≫ — Неясные, развратные мысли терзали беловолосого, лишая его способности к трезвому анализу. Он бесшумно проник в комнату, защёлкнув дверь на ключ — мера предосторожности, если объект его «обожания» вздумает бежать. У двери висели наручники, предназначенные для усмирения Пл, дабы тот вновь не причинил себе вред. Но сегодня, в пьяном угаре, они стали инструментом подавления возможного сопротивления. Резким движением он вскинул висящую руку гибрида к изголовью и, приковав её к балке, заковал правую конечность в металл. — Ч-что происходит?.. — лишь прохрипел Пл, вырванный из сна. Не дожидаясь ответа, Октавио сорвал с него носок и затолкнул в рот. Прежде чем блондин успел осознать происходящее, исследователь уже восседал на нём. Он устроился на области паха пациента, прилёг на его грудь, оставив между их лицами лишь узкую полоску воздуха. Пл отчаянно пытался оттолкнуть голову пьяного, извиваясь и нанося слабые удары коленями по его спине, но тщетно. В ответ гетерохромник с силой сжал его свободную руку, вдавливая в матрас. Острая боль пронзила блондина, заставив его издать лишь приглушенное мычание сквозь импровизированный кляп. Почти белое лицо испещрили мелкие, прозрачные слезы. Казалось, еще немного, и рука будет сломана. Гибрид ощущал пружины жёсткого матраса, предчувствуя неминуемый вывих. Маленькие крылышки прижались к шее, а глаза задрожали, моляще глядя на лицо мучителя. Сердце бешено колотилось. Октавио же наслаждался этой сценой, находя в ней извращенное упоение. — Давай начистоту, моя любимая сучка, ты позволяешь мне сделать то, чего я так долго желал. Получить, наконец, желаемое. И будь хорошим мальчиком, не вздумай глупить, — прошипел он. Беловолосый ещё сильнее вдавил руку в матрас. — Иначе произойдёт не самое приятное, скажем так… — Боль стала невыносимой, и Пл невольно застонал. Этот звук лишь подлил масла в огонь похоти пьяного. Его возбуждали слезы, поджатые крылышки, шрамы, обезображивающие руки гибрида. Особенно же волновал ошейник, превращавший его в милого и послушного зверька. Блондин кивнул в знак согласия на его условия, и Октавио ослабил хватку. Пл сразу же почувствовал облегчение, хотя ноющая боль в руке напоминала о пережитом ужасе. Исследователь коснулся его лица, вытер тонкую дорожку слёз. Затем его рука скользнула к шее, где красовались ошейник и светло-серый шарф. Пл закрыл глаза, отчаянно желая, чтобы всё это оказалось кошмарным сном. Рука опустилась на торс. Резким движением Октавио сорвал с него одежду, обнажив истерзанное тело, покрытое шрамами от самоистязаний. Белые ремешки едва прикрывали соски. Парень вздрогнул от холода. Пьяный гетерохромник обхватил соски гибрида пальцами, словно держа в руках джостики. Он начал крутить их то по часовой, то против часовой, одновременно опускаясь торсом ниже по кровати. Пл задышал глубже, его щёки вспыхнули. Закончив с этим, Октавио задрал юбку к бёдрам гибрида, обнажив нижнее бельё. Пьяный принялся стягивать его, попутно поднимаясь с ног своего любимчика. Он больше не мог медлить, его тело горело от разврата, заполнившего разум. Сбросив рубашку и штаны, Октавио задрал ноги Пл и взвалил их себе на широкие плечи. Член гибрида был набухшим. Гетерохромный обхватил его рукой и начал дрочить, набирая всё более быстрый темп. Блондин сквозь самодельный кляп застонал, и едва это было слышно. Приглушенные стоны завораживали исследователя, лишая остатков самоконтроля. Резким рывком он вошёл в клоаку блондина. Гибрид издал крик, смешанный со стоном и болью. Его свободная рука вцепилась в край матраса, а сам он начал выгибаться. Беловолосый наращивал темп, усиливая стоны своей жертвы. Пл перестал различать, что он чувствует — наслаждение или боль. Вскоре он кончил на себя, и рука Октавио оказалась испачкана спермой. Отряхнув руку, развратник положил её на ошейник и слегка надавил, придушивая гибрида. Темп вновь возрос. Другой рукой пьяный схватил его за крылышко. Толчки были очень глубокими, и гетерохромник кончил в своего любимца. Но он начал только сильнее вдалбливаться в кишку парня. Все ранее крики обратились в стоны то ли наслаждения, то ли мазохизма. И через некоторое время всё же Октавио вышел из клоаки Пл’а, и оба тяжело задышали. Член пульсировал, а клоака болела. Исследователь освободил блондина от наручников и небрежно оделся. — Знаешь, мне очень понравилось с тобой развлекаться. Жаль, что нужно уходить и оставлять здесь моего драгоценного. — пробормотал он. — И я… Только что кое-что понял, чего ещё не сделал, хотя наверно должен был. — Октавио вернулся к гибриду, который уже сидел на кровати, вытащил у него изо рта носок, и, взяв за подбородок, жадно поцеловал. Пл не сопротивлялся. Их языки сплелись в похотливом танце. На прощание Октавио прикусил его подбородок. Открыв дверь, он скрылся в своей пропахшей вином комнате, оставив Пл наедине с противоречивыми мыслями о произошедшей ночи. Кажется, что садист нашел своего любимого мазохиста. А мазохист — свой антидеприссант.