Платить по счетам

Крики, ругань, биение посуды о пол. Семейный быт зачастую такой сложный и горячий, как раскаленная турка на газовой плите, а каждое не обработанное трижды слово, брошенное в скандал на бытовой почве, только сильнее растило риск того, что кофе убежит из медного сосуда. Но, казалось бы, не в нашей ситуации: с горячей в жилах кровью, ссоры и споры итальянцев частенько выходили за приделы их стен, да и то у каждой стены были уши и глаза, а двое самодостаточных мужчин в этом палящей солнцем городе были точной противоположностью их соседям по комнатам, соседям по улице, по городам... — Не то что бы вы, Буччелатти, не правы, но я считаю, что вы могли бы и извиниться, — сквозь зубы процедил Леоне, опуская чашку с чаем на блюдечко, взглянув в чужие синие как шторм на Средиземном море. В ответ последовало более колкое замечание: — Извиниться? Извиниться за то, что ты забыл о таком важном событии как счёт за аренду помещения для проживания нашей группы? Я могу лишь извиниться за то, что у меня много обязанностей, и по такому случаю, я прошу помощи у вас. Я же могу позволить себе попросить малой помощи у своей команды, своих людей, разве нет? И он был чертовски прав: просил он помощи мало и редко, в основном, когда свыше стоящие люди понимали, что в отряде Буччеллати работает он, а платят всем ровно, капороджиме существенно подняли плату за службу, а остальным членам удвоили обязанности. Но и это не особо и не на всех повлияло, что крайне расстраивало и даже обижало Бруно. Шли часы с ареста счёта Бруно, счёта, с которого осуществляются важные оплаты для группы - покупки в продуктовых сетях, аренда жилья, оплата билетов для перемещения между городами, странами и прочее. — Не знаю, что вы будете делать, скидываться или нет, но моя карта успешно заблокирована, я пользуюсь резервной. Значит аренду в этом месяце платите вы, — поднимаясь из-за стола, сложив газету в двое и двумя глотками допивая тёплый чай, Буччеллати пошёл в сторону выхода из кафе, так как его подозвала знакомая старушка. За столом остались поникшие в раздумье Фуго, Наранча и только что принявший на себя удар Аббакио. Их лица отличались от мыслей, а тем более от нависшей на команду обязанности. — Я не могу заплатить, мне нечем, — отводя взгляд в сторону и крутя между пальц десертную вилочку, сообщил Наранча. Блондин, сидящий рядом с Наранчей, тотчас достал пару купюр из карманов и выдвинул их в середину стола, обращаясь к соседу: — И куда же ты их потратил? — На прошлой неделе вышел Мартин Мистери... Я купил один том, я не знал, что комиксы такие дорогие! — Да ты что! А ты никогда случаем не смотрел на цены? Может быть, тебе устроить экскурсию с наглядными примерами цен того, что ты обычно покупаешь? Это же миллионы в месяц. — Я честно не знал! Честно, Аббакио, скажи ему! Выдыхая, Леоне поднялся с места, взяв деньги с середины стола и протянув руку в сторону к Наранче, получил от него парочку смятых купюр, и убрав всё это добро в карман, пошагал в сторону выхода. Бруно там уже не оказалось. — Вы не знаете с кем говорил Буччелатти и куда он пошёл? — спросил светловолосый у рядом стоящего с входом хостеса. Мужчина средних лет не сказал с кем Бруно вёл диалог, но сказал, что тот ушёл по просьбе из трубки. Остаётся только один вариант — идти домой и искать счёт, на который нужно отправить деньги за аренду, ибо этим обычно занимается Бруно. Дома как оказалось не было никого: в воздухе стоял запах мыла и солнца, а с каждым разом проходя в глубь дома Леоне чувствовал холодок, исходящий с чужих комнат, с ванной. Лишь на кухне было тепло, занавески с вышитыми розово-белыми квадратами и зеленой вышитой поверх травой открывали лучам путь на столешницу из тёмного дуба, стулья с нежно резными ножками и пол, пахнущий воском и хлором. Проём кухни пронзал этот запах и выгорающий его лучик солнца, который казалось бы, кончиком своего пальца касался комнаты Бруно. Большая, закрытая дверь встречала во весь рост Аббакио, иногда поглядывая на него сверху вниз, соревнуясь, скорее даже превосходя в своём росте. Среди других дверей она была менее обшарпанная, а общий вид придавал потаённость её и замкнутость. Холодная и золотая круглая ручка, которая поворачивалась влево и открылась за пару секунд, долго ещё грелась в более холодных руках светловолосого, а его глаза с равнодушного, томно-уставшего взгляда пустилась по чужой комнате с взглядом заинтересованным. В кабинете-комнате Буччелатти бывал каждый, ему нечего скрывать, и тем более кого то стесняться: при глухой ночи к нему приходил Наранча, боявшийся грома, заходил Джорно, чья фигура была редчайшей, а Триш просто боялась, что её отец... Но от этого места и именно для Леоне Аббакио исходили иные флюиды. Запах чистоты, бумажной волокиты и сонных, тихих ночей сменялись на пьяные бредни, запах вина и рома, а шёпот и вовсе искажался в воздухе на серьёзный тембр, на тембр Буччелатти. Вот что было для Аббакио этой комнатой. Проходя глубже, прикрывая дверь за собой, дабы это не выглядело глупо, мужчина заходит за стол и чуть прислонившись, открывает деревянные ящики один за другим, другой рукой поднимает бумаги и ищет что то похожее на счёта. Квитанции за свет, воду, чеки с продуктовых, чеки перевода крупных сумм с большим количеством нулей... — Наконец-то, блять, — с уставшим рыком шепчет Аббакио и достает пару бумажек с ящичка. Задвигая всё обратно и закрывая комнату, Леоне первым делом позвонил Буччеллати. — Добрый день, вы позвонили Буччелатти, я сейчас не в сети, но вы можете оставить мне сообщение, до скорого! — записанный автоответчик проговорил в трубку Лео так медлительно и тихо, что светловолосый сперва не понял, что его звонок никто не принял. — Ало, Фуго. Блять, я собрал деньги на аренду, но Буччелатти куда то пропал, ни я, ни тот мужик в нашем ресторане не знают где он, он не говорил тебе или вам что то? — Нет, мы не видели его с тех пор, как он предъявил нам и мы скинулись на аренду. Зачем он тебе? Ты не нашёл счета? — Я всё нашёл, уже подхожу куда надо, но вот Буччелатти не берёт трубку. — Я постараюсь найти его. — Приду в ресторан к пяти часам, соберём всех. Думаю, Бруно на задании. После достаточно кратного диалога по телефону, деньги и бумажки со счетами в одной руке расправились, странное волнение скрылось за хмурными бровями, а светловолосый уже давно выйдя из дома, подходил к нужному ему зданию. *** К пяти часам этого дня солнце вышло из-за грозовой тучи, что попугаев итальянцев, рассосалась в лучистых бассейнах провинций. Темноволосый молодой мужчина проходил по улице, вдыхая доносящиеся запахи с открытых форточек домов. Кричали коты, дерущиеся во дворах и огородах. Тишина. Впереди внезапно раздался стук и шум колёс, рёв мотора, издающий такие звуки, что самые шумные собаки не решались открыть пасть, в надежде лаем запугать того, кто издаёт данный шум. Буччелатти остановился по середине дороги, а с приближением рвущего воздух звука, отходил к обочине. Чёрный силуэт машины выскочил из-за горки, выступая на горизонте, совсем скоро подъезжая к Бруно. Остановившись тютелька в тютельку задней дверью возле капо, стекло опустилось вниз и Буччелатти, подняв пистолет прямо в салон автомобиля, спрашивая из вежливости: — Всё? Вместо ответа раздался выстрел и кресло в салоне залило красной и густой жидкостью. Машина тронулась и скрылась в зелени кустов и деревьев, а Бруно, заметивший два пялящих на него старых глаза, испуганных и явно не ожидавших лицезреть эту сцену убийства, тот час двинувшись к ближайшему дереву - исчез, застегнувшись золотою, блестящей на провинциальном солнышке молнией. *** С платы аренды прошло 3 дня, а Буччелатти так и не появлялось. Никаких весточек, никаких смс и дозвонов, даже знакомые бабушки, что кружатся за сильную руку Бруно, потеряли его из виду и начали наводить ненужную панику. Пропал главный добродетель этого района если не двух, по совместительству капороджиме и хороший друг своей команде. — Ну, и каковы ваши предположения? — с ноткой нервности спросил Панакотта, тыкая вилкой в пустую тарелку, наблюдая как все собравшиеся за столом, за исключением блондина и того, кто его сюда привёл, так же как и Фуго, смотрели в красную скатерть, размышляя о нависшей «проблемой». Музыканты в углу зала затихли, и было слышно лишь стук бокалов неподалёку и перелистывание страниц с нотами. Заиграла иная, но похожая на предыдущую мелодию, симфония, от которой у Леоне в ушах чесалось. Наушники были накинуты на голову, а в них уже играла своя музыка, гораздо приятнее и громче, нежели эта вылизанная милая и мирная мелодичность. — Я думаю он на задании, или ему поручили их несколько за раз, кто знает, —ответил спустя пару минут Наранча и перевёл тему, — слушайте, может быть пойдём домой? Мы сидим тут уже весь день, ресторан скоро закроется, а завтра понедельник, новые задания, может быть, с ними вернется и Бруно? Предложение отправиться отдыхать к предстоящей новой рабочей неделе было одобрено и по тихому вся группа вышла с ресторана, пешим ходом отправившись домой. На улице по лёгкому дул небольшой ветер, тучи сгущались, но не смотря на прохладу становилось душно, будто нечем дышать. Дома Италии втягивали в себя солнечное тепло и пыль, и это никогда не мешало спокойно дышать и итальянцам, но сейчас каждый из тех, кто плёлся домой, чувствовал неладное. Переходя дорогу и подходя к двери своего дома, Наранча громко и звонко закричал от ужаса. Дверная ручка была в крови, а дверь прикрыта, но не до конца. За тёмной и маленькой щелью пахло кровью и грязью, а в прихожей на полу что то лежало.