Ты разлинованная часть этой жизни, Разлинованный кем то другим. Не тебе считать эти логарифмы, Не тебе сочинять жизни рифмы. Вернувшись к бодрствованию, я поднялся так ровно и непринужденно, будто последние часы своего существования не ощущал предсмертную агонию, но как это бывает, нам нет дела до самих себя, пока это не задевает собственную важность. Самоунижение — путь к семоуничтожению.

Крики, ругань, биение посуды о пол. Семейный быт зачастую такой сложный и горячий, как раскаленная турка на газовой плите, а каждое не обработанное трижды слово, брошенное в скандал на бытовой почве, только сильнее растило риск того, что кофе убежит из медного сосуда. Но, казалось бы, не в нашей ситуации: с горячей в жилах кровью, ссоры и споры итальянцев частенько выходили за приделы их стен, да и то у каждой стены были уши и глаза, а двое самодостаточных мужчин в этом палящей солнцем городе бы

Отдавать свои силы всем, не оставляя себе — вот что могло являться хобби Бруно Буччеллати. Он никогда не был тем кого точно можно назвать счастливым человеком, он был безумно болен своим делом, своей семьёй, полной коррупцией и несправедливостями... Мда, да и говорить о нём можно было много. А что скажешь о его семье? Мать, что уехала, отец... Нет, не об этой семье. О семье.

Старушка-цыганочка подошла к Буччеллати и не громко застонала: – Позолоти ручонку, правду скажу, в недалёкое будущее загляну. Вижу опасен ты парень, но прислушайся к старому слову моему.. Через минуты две я уже стоял к ней с раскрытой ладонью, а она причитала свои прибаутки: – Вижу в глазах твоих некую печаль, но не смертельную, временную, а ещё.. – старушка загадочно потянула слово на языке и прищурилась, ... – Мужчины, которые целуют твою руку без видимой причины, являются ангелами.