Аварийная любовь

Больница дышала тишиной — той самой особенной тишиной, которая появляется глубокой ночью, когда все коридоры залиты тусклым светом ламп, а жизнь продолжается в медленном, но напряжённом ритме. Аня лежала в палате послеоперационного наблюдения. Её длинные волосы были убраны назад, на лбу — аккуратная повязка. На лице — бледность и покой. Рядом, у монитора, стояла Алёна. Она не уходила уже третий час. Могла бы отдать пациентку дежурной медсестре, могла бы лечь поспать в ординаторской, но почему-то не могла оторваться. Она смотрела на эту девушку и вспоминала себя двадцатилетнюю — ту, что училась в медуниверситете, ночами дежурила у лежачих пациентов, слушала музыку через старые наушники, и верила, что можно спасти всех. В Ане было что-то от неё. Только чище. Не тронутое цинизмом. Алёна подошла ближе, осторожно села на край стула и с удивлением поймала себя на том, что любуется. Как у неё дрожат ресницы, как мягко подрагивают губы, даже во сне. Девушка была ещё где-то между сном и сознанием, но мозг уже боролся за пробуждение. — Очнись, — тихо сказала Алёна, не зная, кому именно она это говорит. А может, себе. В другой палате, отделённой стеклянной перегородкой, Лия смотрела в потолок. Боль в боку ноющая, голова кружится, но мысли уже работают. Она не помнила сам момент аварии, только ужас в глазах Ани и этот чёртов удар. Сейчас перед глазами всплывали обрывки — улица, крики, носилки, яркий свет, и... женщина. Её лицо. С ироничной улыбкой и внимательным, тёплым взглядом. — Ты жива. Уже плюс, — раздался знакомый голос. Света вошла в палату, медленно, с кружкой в руках, и села на подоконник. Халат был небрежно повязан, волосы чуть растрепались, но выглядела она так, словно только сошла с обложки медицинского журнала. — Доброе... эээ... — Лия прищурилась. — Ночь? — Почти утро. В четыре тебя начали зашивать. Сейчас шесть. Как самочувствие? — Как будто меня сбила «Волга», — усмехнулась Лия. Света кивнула. — Так и было. Ты запомнила? — Почти ничего. Аня? — В сознании не была. Но стабилизировали. С ней моя коллега. Очень способная. И очень… строгая. Лия посмотрела в окно. За стеклом медленно светлело. Сквозь шторы пробивался розовый рассвет. — Ты врач? — Ну, типа того, — Света лениво потянулась. — Реаниматолог. Иногда фея. Иногда ведьма. По ситуации. — Я выберу фею. Хотя, в таком халате, — Лия провела взглядом по ней и ухмыльнулась, — ты ближе к богине медицины. Света рассмеялась. Первый раз за смену — искренне, легко. В Лие была дерзость, но не агрессивная, а какая-то озорная. Света любила таких. Они были как кислород. — Ты с юмором. Это хорошо. Значит, жить будешь. Тем временем в коридоре появился первый второстепенный персонаж, без которого не обходится ни одна больница — санитар Василич. Высокий, седой, с мешками под глазами и вечной сигаретой, которую он курил строго за углом. — А, Алёнка, всё с ней? — спросил он, заглядывая в постоперационную. — Пока да. Будем наблюдать. Не нравится мне её давление. — Красавица девчонка. Моя бы воля — таких бы не пускал на дорогу вообще. Ни прав, ни машин. Молодость — зло. — Ты же сам в двадцать лет гонял на мотоцикле без шлема, — напомнила Алёна. — Ну так я выжил, — ухмыльнулся Василич. — А те, кто рядом был — не очень. С тех пор и стараюсь не привязываться. Алёна промолчала. Она знала его историю. В этом коридоре у каждого был свой скелет в шкафу, свой призрак. Эта больница держалась на таких. Врач-психолог, Юлия Андреевна, полная женщина с волосами, собранными в тугой пучок, встретила Алёну у лифта. — Сказали, у вас молодая пострадавшая. Без родителей? — Пока никто не приехал. Только документы. Телефон разбит. Мы пробили по базе — мать в Польше, отец неизвестен. Есть только одна подруга — Лия. Она у Светы. — Будем вызывать социальную службу? — Пока нет. Посмотрим, как она пойдёт на поправку. Она... сильная, — произнесла Алёна, и сама удивилась своему тону. — Неужели ты впервые заинтересовалась кем-то настолько? — Юлия прищурилась. — Даже удивительно. Алёна ничего не ответила. Аня зашевелилась. Медленно, неуверенно. Сначала дёрнулась рука, потом веки. Алёна, которая сидела с планшетом у кровати, заметила движение. — Аня? Слышишь меня? Губы девушки дрогнули. Щека дёрнулась. Затем — долгий, мучительный вздох. Она открыла глаза. Алёна наклонилась, взяла её за руку. — Ты в больнице. Всё в порядке. Ты в безопасности. Я — врач, меня зовут Алёна. Ты попала в аварию. Аня смотрела, не понимая, где она. В глазах — растерянность, страх. — Лия... где Лия? — Жива. В сознании. С ней моя коллега. Всё хорошо. Мы с тобой справимся, слышишь? Аня смотрела на Алёну, будто хваталась за неё взглядом. Её губы дрогнули снова. — Ты красивая, — прошептала она. Алёна замерла. На мгновение в воздухе повисло что-то странное, глубокое. Почти личное. Взгляд. Тон. Пауза. Что-то проснулось, что-то закололо в груди. — Это анестезия, — мягко усмехнулась Алёна. — У всех такие побочные эффекты. Аня снова закрыла глаза. Но уголки губ дрогнули в улыбке. Лия уже сидела, опершись на подушки, когда в палату заглянул ординатор Митя. — Доброе утро! Как мы тут? — А вы кто? — недоверчиво прищурилась Лия. — Митя. Официант. Буду приносить вам анализы и фальшивые надежды. Шучу. Я ваш лечащий ординатор. — У тебя лицо, как у мальчика из «Гарри Поттера». — Надеюсь, не как у Малфоя, — ухмыльнулся он. — Нет, скорее как у Дадли. Но ты милый. Митя покраснел и сбежал, забыв спросить, как она себя чувствует. Света, стоявшая за дверью, всё это слышала. Вошла, качая головой. — Ты не оставляешь шанса ни одному мужчине в радиусе десяти метров, да? — Женщина должна брать своё, — с улыбкой сказала Лия. — А ты, Света, замужем? Света подошла ближе, присела на край кровати и наклонилась. — Нет. Я слишком люблю свою свободу, кофе без сахара, тишину, и… — она на секунду замолчала — …иногда тех, кто слишком быстро шутит. Их взгляды встретились. На долю секунды, но искра уже пробежала. Аня спала. Алёна сидела рядом, положив планшет на колени. В палату заглянула Юлия Андреевна. — Ну что, доктор, боишься привязаться? — Уже, — тихо ответила Алёна.