Аварийная любовь

Света стояла у окна и смотрела вниз, на асфальтированную дорожку, ведущую к главному входу. Её лицо было спокойным, но пальцы дрожали — незаметно для окружающих, только для неё самой. Мужчина, вышедший из машины, двигался с ленивой уверенностью. Он был аккуратен, хорошо одет, с выверенной жестикуляцией. Такой не появляется без причины. Такой всегда приходит, чтобы разрушать. Лия подошла сзади и молча обняла Свету за талию. Лицо её было всё ещё сонным, рыжие волосы спутались. Света чувствовала, как Лия прильнула к её спине, и напряжение немного отступило. — Кто это? — спросила Лия шёпотом. — Проблема, — ответила Света. — Очень старая и очень настойчивая. И, боюсь, не для меня. Для Алёны. — Он ей кто? — Тот, после кого она долго не могла нормально дышать. А теперь он здесь. Значит, снова собирается сломать. Лия промолчала. Вместо слов она крепче сжала Свету в объятии, и та на секунду позволила себе опереться. Просто вдохнуть запах её волос, почувствовать, что не всё в этом мире зыбко. — Тогда ты не дашь ему сделать это, — тихо сказала Лия. — Я не знаю, что смогу. Но я рядом. И, если придётся, укушу. Лия усмехнулась, не отпуская. А внизу мужчина в костюме поднял голову и посмотрел прямо в окно, как будто знал, что за ним наблюдают. В кабинете заведующей Алёна сидела напряжённо, собравшись в комок. Инга стояла у окна, а рядом с ней — тот самый мужчина. Он сел напротив Алёны, неторопливо, будто это не формальный разговор, а очередной спектакль. — Спасибо, что нашли время, — сказала заведующая, листая какие-то бумаги. — К сожалению, поступила жалоба. Анонимная, но оформленная через официальный канал. И касалась она вашего общения с пациенткой Анной Соколовой. Алёна медленно выдохнула. — Жалоба без фактов. Только домыслы. Кто-то решил поиграть в охоту на ведьм? Инга повернулась. В её голосе не было яда — только ледяная вежливость. — Иногда дыма без огня не бывает. Даниил чуть улыбнулся. — Я знаю Алёну много лет. Она — врач от Бога. Но не всегда способна отделить сердце от работы. Особенно когда влюбляется. Алёна резко поднялась. Она стояла теперь, как на грани — между яростью и презрением. — Не смей. Это не твоя жизнь. Не твой выбор. И не твоё дело. — Может быть. Но я просто хочу, чтобы ты не потеряла всё снова. Из-за глупой слабости. — Любовь — не слабость. — В твоём случае — самоуничтожение. Заведующая прервала их взгляд. — Это не допрос. Это служебная проверка. Алёна, с этого дня вы временно не ведёте пациентку Соколову. До окончания внутреннего разбирательства. Вас переведут на другие палаты. Алёна не ответила. Просто кивнула, будто глотая что-то тяжёлое и острое. Даниил что-то прошептал Инге на ухо, и та кивнула, довольная. В этот момент Аня в своей палате почувствовала, как будто у неё выбили воздух из груди. Медсестра сообщила ей новость небрежно, почти буднично. И это было самым обидным — как будто разлуку можно сообщить так же, как температуру тела. — Алёна больше не будет вас вести. Назначен другой врач. Это распоряжение заведующей. Аня вскочила. — Она ушла? — Её смену изменили. Не кричите, прошу. Аня не слушала. Она вбежала в коридор, встала посреди пространства между палатами и закричала: — Алёна! Но коридор ответил ей тишиной. Аня выскочила в лестничный пролёт. Села прямо на ступени, сжав кулаки. Её трясло — от ярости, от бессилия. Слёзы подступили к горлу, но она отказывалась плакать. В этот момент рядом присела Тоня. Она держала в руке стакан с чаем и жвачку. — Неплохо бьёшь посуду, — сказала она, усмехнувшись. — Люда до сих пор сок с пола вытирает. — Она… просто… — Аня запнулась, не в силах подобрать слова. — Забрали её. По формальностям. Вся больница уже шепчется. Думают, что знают. Думают, что правы. — И ты тоже думаешь? — Я думаю, что жизнь — не место для трусов. Я, например, сегодня поцеловала Митю. Аня удивлённо посмотрела на неё. — Серьёзно? — Серьёзнее не бывает. Я десять лет боялась даже заговорить с ним не по делу. А тут — раз. Потому что либо сейчас, либо никогда. — Я не могу просто ждать. — Тогда не жди. Но делай по-настоящему. Без игр. Без драмы. Аня молча кивнула. В её взгляде снова появилась решимость. Это была не девочка, которую кто-то должен был спасать. Это была женщина, которая знала, чего хочет. В палате Лия сидела на подоконнике, босая, в одной тонкой майке, волосы спутаны, глаза ярко-зелёные. Она смотрела на Свету, которая присела на стул и не сводила с неё взгляда. — Ты всё время молчишь, — сказала Лия. — А я хочу знать, что у тебя внутри. Без маски. Без этого профессионального "держу себя в руках". — Я не умею иначе. Я боюсь, что если начну, то всё рухнет. — А если не начнёшь — потеряешь меня. Или себя. Света встала, подошла ближе. Её руки коснулись плеч Лии, потом скользнули к щеке. Она смотрела в глаза, и в них не было страха — только тяжёлая усталость и желание быть рядом. — Я боюсь, но всё равно здесь. — Тогда не уходи утром, — прошептала Лия. — Не уйду. Их губы встретились. Медленно, сдержанно. Потом — сильнее, глубже. Это был не просто поцелуй. Это было признание. Они растворились друг в друге, осторожно, но безвозвратно. Без слов. Без обещаний. Просто две женщины, которые устали быть сильными. А внизу, в приёмном покое, Даниил снова посмотрел вверх, на окно, где только что гас свет. Он улыбнулся. Всё шло по плану. Он умел ждать. И разрушать.