You suck it like you mean it

Служебный туалет в клубе Пентагон был наполнен запахами секса, наркотиков и дорогого парфюма Таноса. Этот самый парфюм — единственный предмет роскоши, который остался у Субона, когда он потерял все деньги на крипте. Черный перец, мускус, кожа, мокрый асфальт и кровь. Когда он покупал его, консультант говорил что-то про нишу и про то, что это был последний аромат парфюмера перед самоубийством. Танос абсолютно не разбирался в парфюмерии, но решил, что это достаточно пафосно и драматично для такой персоны, как он. Альберто Вискуччи..? Пердуччи? Whatever, boy, i just wanna smell like a devil. Облупленные стены туалета и облупленные ногти Таноса, которые он ковырял, когда лежал на отходосах от какой-нибудь очередной дури в какой-нибудь очередной чужой квартире, где еще вчера он лез в трусы какой-нибудь очередной девчонке. Babe, i want you so fucking bad. You know, я крутой рэпер.  С потолка этого обшарпанного туалета стекала вода и превращалась в незатейливый узор, похожий на тот, что был набит у Таноса на руках. Он вообще не помнил, как он набил эту татуировку, потому что скорее всего был пьяный или под кайфом. Возможно и то, и другое. Damn, it looks so good, когда ты сосешь мои пальцы. Пол туалета был жёлтым, как и футболка, которая была сегодня надета на Таносе. На ней виднелись следы пота и ужасной вечеринки. Возможно, ещё и остатки порошка, который он принял за полчаса до этого. Субон снюхивал его, сидя с каким-то 40-летним геем, который гладил ему колено под столом. I don’t fucking care, пока ты даёшь мне дурь, ты можешь делать, whatever the fuck you want, babe. Парень, что сейчас страстно облизывал его шею, был странным, как и сам Субон. Он пялился на него каждый раз, когда Танос приходил в клуб. Никогда не подходил, только сверлил взглядом, будто бы пытаясь сделать дыру. Так было в понедельник, во вторник, в среду, в четверг, в пятницу и в выходные. Но дыра у Субона уже была, она заменяла ему душу. Танос стоял прижатый к стене, его руки блуждали по спине этого парня. Ласкали выпирающие лопатки, проходились по каждому позвонку. Туда-сюда. Туда-сюда. Пальцы рисовали причудливые узоры, которые только приходили ему в голову. Нам Су? Нам Гю? Fuck, man, i can’t remember. I’m sorry, my boy. Этот чувак пытался откровенно сожрать Субона, но он не сопротивлялся. Под этим порошком ему всегда хотелось близости. Грязной, слюнявой, пошлой. Ни грамма любви, только секс. С грубыми поцелуями, засосами на всю шею, укусами и придушиваниями. Всё, чтобы заглушить себя. Забыть и забить. You’re hot, тебе говорили об этом, Нам Су? Нам Гю вдавливал Таноса в стену всем своим телом. Как будто бы пытался стать с ним одним целым хотя бы на эти 20 минут. Его зрачки были размером со вселенную. Ту вселенную, которую он так тщательно убивал в себе. И у него это получалось отлично. Нам Гю оставил на шее Таноса засос. Фиолетовый, как его волосы, которые он перебирал одной рукой. Другой же он уже лез под футболку, сжимая кости с желанием обладать Таносом. Каждое такое прикосновение заставляло рэпера сжиматься. Это была не животная страсть, нет. Это чувствовалось, как прыжок с обрыва, как взрыв метеорита, как мощный приход, после которого ты будешь валяться полудохлый ближайшие 2 дня. Но всегда хотеть ещё и ещё. You’re crazy, dude, i like it. Язык Таноса ласкал рот Нам Гю. Они сталкивались зубами, кусали друг друга. Потрескавшися губы искали в друг друге то, что не могли найти в других. Вкус крови во рту приятно резонировал с ароматом крови в парфюме Таноса. И всё это создавало какую-то адскую симфонию двух заблудших душ, нашедших друг друга в клоповнике. Среди полудохлых людей и идей нищего гедонизма. В разваливающемся туалете для стаффа. Вбитые, буквально приросшие к потрескавшейся стене они целовались и не могли остановиться. Fuck me already, boy. Рука Нам Гю потянулась ниже. Он начал ласкать член Таноса через ткань джинсов, пока рэпер тихо стонал, уткнувшись лицом в его шею, оставляя вереницу мурашек от своего дыхания. Танос целовал Нам Гю уже практически…нежно? Растворялся в этом моменте, в этом человеке, в этом туалете, в этом мире. Звук молнии на джинсах. Нам Гю опустился на колени и посмотрел на Таноса снизу вверх своими щенячьими глазами, в которых практически не было видно радужки. Только зрачки, а в них — желание, страсть, голод и бесконечная боль. You look so good on your knees, babe. Засос на внутренней стороне бедра. Укус там же. Поцелуи. Поцелуи. Поцелуи. Мокро, грязно, невпопад. Руки оставляли следы на бёдрах. Метки. Мой, хотя бы только на сегодня. Нам Гю смотрел на Таноса не отрываясь и проводил языком по головке. Размашисто, даже вальяжно. И ещё раз, и ещё раз, и ещё раз. Облизался и продолжил. Он был похож на чёрного кота, которого потрепала жизнь на улице, но сейчас ему наконец-то повезло, и ему дали молока. Ещё один звук растягивающейся молнии. Нам Гю смачно облизал ладонь, взял в руку свой член и начал медленно двигать рукой вверх и вниз по стволу. На полу в грязном туалете клуба, не стесняясь ничего. Открыл рот и высунул язык. Вызывающе. Пошло. Руки Таноса тут же нашли его затылок и держали, как будто это последнее, что осталось на этой грёбанной земле. Последнее, что может удержать его от падения вниз. Последнее, что даёт ему наслаждение. После наркотиков, конечно же. Suck it, my boy. И Нам Гю сосал, закатывал глаза, хлюпал ртом, причмокивал, стонал, дрочил себе. Если бы это было порно, то в комментариях все бы его называли шлюхой. Но ему было плевать. Когда ты уже пал слишком низко, то уже неважно. Каждый его стон отдавался вибрацией по члену Субона. Каждое его причмокивание отдавалось теплом в том месте, где раньше было сердце Субона. Каждое его движение отдавалось жаром внизу живота Субона. Thanks god, you’re free tonight. Maybe we can do it again tomorrow? Нам Гю не отрывал взгляд от Таноса. Он красив, он не должен быть в этом месте. Танос не отрывал взгляд от Нам Гю. Он красив, он не должен быть в этом месте. Но они оба здесь, становились одним целым в туалете клуба Пентагон. Обе руки Нам Гю заняты. Одна - на своем члене, другая - на члене Таноса. Он двигался быстро, но сам боялся, что все закончится, и снова придётся наблюдать за рэпером-торчком лишь из-за барной стойки. Джин-тоник. Виски-кола. Лонг айленд. Доза. Взгляд на Таноса из-под опущенных ресниц. Субон запрокинул голову и шумно застонал. Это не было похоже на его обычные перепихоны в клубах, где единственная цель — кончить и навсегда забыть человека. Нет, здесь что-то не так. Почему-то этого парня хотелось забрать с собой и никогда не отпускать. Трахать, трахать, трахать…любить? You suck it like you mean it. Капли предэякулянта капали жёлтый пол туалета. Такой же жёлтый как футболка Субона, под которой уже вовсю исследовала тело рука Нам Гю. Брал член во всю его длину, облизывая каждую венку. Двигал рукой по своему члену. Вверх-вниз. А сам не отрывал глаза от Таноса. Стон. Нам Гю в последний раз провёл языком по головке и встает, не отводя взгляда. В голубых полузакрытых глазах Таноса — черти. В карих полузакрытых глазах Нам Гю — боль. Стена снова стала опорой, теперь уже для них двоих. Где-то отваливается краска, а где-то разбиваются сердца. Нам Гю поцеловал Таноса в шею, слюни смешались с естественной смазкой и капали под жёлтую футболку. Нам Гю взял оба члена в свою руку и начал двигаться. Невозможно медлить, когда единственное твоё желание — втрахать друг друга в эти обшарпанные стены. Обладать друг другом. Harder, baby, please. Танец рук, танец языков, танец тел. Они сплелись в одно целое на 20 минут. То, что будет дальше, сейчас уже не имеет значения. Поживём — увидим. Смешно, когда речь идёт о двух людях, которые и жить-то особо не хотели. Рука Нам Гю двигалась всё быстрее и быстрее. Хотелось закончить и не заканчивать никогда в жизни. Хотелось забыть об этом моменте и вспоминать его каждую секунду этой ёбанной жизни. Оба двигали бедрами в бит музыке, которая доносилась из-за стен туалета. Какое-то техно для таких торчков, как они сами. Бит. Harder. Бит. Please. Бит. I’m so close, babe. Бит. Танос кончил первый.  Финальный стон где-то между губами Нам Гю и адом, в который он сейчас падал. Его голова опустилась на плечо Нам Гю, а рука осталась в его чёрных волосах. Рука тряслась, Танос тоже. Don’t forget me, please. Нам Гю кончил следом. Сперма попала на руку, жёлтый пол и жёлтую футболку Таноса, на которой виднелись следы пота, ужасной вечеринки и теперь еще и их близости. Срочно нужна доза. Под желтой футболкой Таноса — крест с разноцветными таблетками внутри. Красные. Синие. Жёлтые. Зелёные. Would you like some?