Труп Железного Человека

      Нью-Йорк живет. Он дышит, пульсирует толпами людей, как кровью, в артериях улиц. Он смотрит миллионом ярких глаз, и только дурак назовет их фонарями. Он кричит вместе с толпами, ликует – со стадионами, рыдает над могилами и руинами – с каждым из этой толпы. Нью-Йорк очень чуткий, он слышит, когда больно, но вместе с тем он огромен, холоден и бесстрастен, и когда больно, не спасает. Он постоянно кого-то внутри себя переваривает, он питается чьим-то надеждами.       Нью-Йорк воскрешает, чтобы похоронить.       И треплет своим дыханием кудри, когда Питер снимает маску. Он так высоко, что все внизу кажется сплошной искрящейся, мелькающей и мельтешащей массой, от которой рябит в глазах. А где-то на горизонте темнеет океан.       Наверное, это все стоит того, чтобы жить. Во всяком случае, Питеру не хочется, чтобы это все пропало к чертям: взорвалось, ушло под землю или воду, рухнуло, утянув с собой миллионы жизней. Ради этого желания стоит жить. Потому что больше незачем.       Кто-то хотел бы начать все с чистого листа, но это явно не тот случай. «Чистый лист» – это белые стены дурки, и никак по-другому. Никаких новых возможностей, только новые страхи в придачу к старым. Но Питер научился с этим жить. Вполне.       Все даже неплохо разворачивается – Человек-паук как его альтер-эго все еще существует, а как герой – процветает. И как знаменитость – тоже. А Питера Паркера нет и никогда не было. И это даже хорошо. В некоторой степени. Больше не нужно спасать кого-то конкретного, например. Кому-то из них так будет лучше, а кому-то – уже все равно. И оба варианта снимают с него всю ответственность.       А Нью-Йорк слышит и не спасает.

I

      Когда солнечные лучи пробираются сквозь веки, а в нос бьет запах чего-то вкусного, – именно тогда хочется вставать по утрам. Такие утра Питеру нравятся, и он, заглянув впоследствии в зеркало, обнаруживает на своем лице улыбку, которая не спадает потом очень долго. Сегодня еще и настроение хорошее.       – Я приготовила блинчики, – сообщает Мэй с кухни. И Питер, конечно, приходит.       И только потом, жуя блин, задумывается, будто что-то не так. Хотя в целом, все почти как обычно. Все хорошо. Однако почему-то Питер чувствует сильное желание обнять Мэй и, в общем-то, порыву не противится.       От ее волос пахнет шампунем.       А она в ответ улыбается обыкновенно жизнерадостно, и…       У Питера сегодня подозрительно хорошее настроение.

***

      Солнце светит в глаза, когда он перепрыгивает на очередную крышу. Это позволяет быстрее добраться до кафе, где Питер обычно встречается с друзьями. Этим летом у них куча времени на дружеские посиделки.       Он влетает в здание бегом, и колокольчик над дверью весело позвякивает. ЭмДжей протирает стойку.       И Питер тает, когда она ему улыбается.       Нед улыбается тоже. Да, разумеется, Нед тоже тут. Как всегда. Было бы странно, если бы его не было…       ЭмДжей целует Питера в щеку, и черт! – он не был готов к этому! О таком надо предупреждать, потому что теперь Питер в состоянии только моргать и криво улыбаться.       Потом он жмет Неду руку.       Как обычно. Как всегда. Разумеется.

***

      – Я не могу! – Питер возмущается в телефонную трубку, перекрикивая ветер. Прыгать по крышам на паутине не очень удобно с мобильником в руках. – У меня каникулы! У меня планы!       «Надо же им все испортить!» – думает Питер. Будто бы целая толпа супергероев не может обойтись без него пару месяцев.       – У Мстителей каникул не бывает, – уверяет его Хэппи на той стороне провода. И звучит он при этом так убедительно, так непробиваемо, что Питеру остается только тяжело вздохнуть и, скрепя сердце, согласиться.       Не зря же он Мститель. Будущий.

***

      Встречает его Пятница. Совершенно пустым пространством, белыми стенами и высокими потолками. Лифтом. И робо-голосом откуда-то сверху.       И ни души. Ни Мстителей, ни мистера Старка, ни Хэппи.       Ах да, точно. Мистер Старк. У Питера почему-то пробегают мурашки по коже при упоминании этого имени. Присутствует ощущение чего-то… странного. И подозрительно хорошего.       Хотя все вокруг совершенно обычное.       Такое же ощущение было сегодня утром, когда Питер смотрел на Мэй и чувствовал, что что-то не так. Наверное, паучье чутье научилось определять плохое настроение, ретроградный Меркурий или еще что-нибудь в этом роде. Питер не знает. Ведь на горизонте нет ни единого злодея, а значит, и проблем тоже.       – Паучок, – констатирует Старк.       И Питер вздрагивает от неожиданности. Потом здоровается. Потом спрашивает, с какой целью его сюда вызвали. Потом слегка разочаровывается, ведь никаких злодеев нет.       Потом глядит на Тони так пристально, что подмечает каждую морщинку, просто потому, что некую странность в чужом лице разглядеть все никак не выходит. И в чем она, эта странность, заключается – тоже.       – Конца света пока не намечается, – говорит Тони, усмехаясь. – Я просто подумал, что твоя стажировка должна себя оправдывать.       Питер кивает. Соглашается, и в целом, плевать, на что. Лишь бы разобраться в себе, найти источник неясной тревоги, и тогда…       – Мистер Старк, можно вопрос?       И тот снисходительно качает головой. Так, что Питер решается:       – Вы когда-нибудь умирали?

II

      Сегодня дождь. И с кухни ничем не пахнет.       Мэй с пустым выражением лица жует хлопья в полном одиночестве. Питер подсаживается к ней.       – Доброе утро.       Мэй отмахивается, мол, не доброе. И все так же апатично смотрит в тарелку. Питер понятия не имеет, в чем дело.

***

      – Кофе. Без молока. Пожалуйста, – говорит Питер. И ему кажется, будто он общается с ЭмДжей слишком по-клиентски и спешит добавить: – На улице сегодня так холодно…       ЭмДжей кивает, улыбнувшись ровно на пару секунд. Говорит:       – Чуть не отморозила уши.       Питер смеется.       А Неда сегодня в кофейне нет.

***

      Дождь просто хлещет, и крупные капли неприятно бьют по затылку. Паутина мокнет и воду не впитывает: она скользкая, блестящая. Телефон в руке тоже скользит.       Перекричать дождь невозможно.       – Вы с ума сошли?! – Питер бы и не повышал голос, если бы не ливень, если бы не ветер… Однако теперь он звучит грозно. – Предлагаете мне в такую погоду…       – Мстители должны быть начеку в любую погоду, – говорит Хэппи.       Что ж... убедительно.

***

      Вместо приветствия, Питер громко шмыгает носом, громко возмущается стекающей с костюма воде и оставляет за собой мокрые следы, когда проходит дальше в башню.       Пятница шутит шутки, присущие искусственному интеллекту. Совершенно не смешные.       – Мне нужен горячий кофе, – говорит ей Питер. – И полотенце.       А пока нет ни того, ни другого, он поднимается на верхний этаж, туда, где должна быть кухня. И комнаты Мстителей. Даже если их самих там нет и, наверное, уже не будет.       А кухня такая же чертовски неживая, огромная и с высокими потолками, как и все здание. И в кухне – такой же чертовски невозмутимый Тони Старк.       «Нет бы встретить», – думает Питер.       – Привет, водяной, – говорит Тони, и Питер в ответ только фыркает. Без всяких «здравствуйте, мистер Старк», потому что сегодня Питер не в духе. И это видно всем, кроме, разумеется, Тони, который почему-то решил запороть ему каникулы.       Берет пример с Фьюри, отлично! Хотя, этот хотя бы не звонит ровно в тот момент, когда…       Поток мыслей вдруг обрывается. С секунду в голове звенит тишина. И Питер сам не верит в то, о чем только что подумал. Мысль, которую почему-то сгенерировал его мозг, – просто невозможная.       Ведь Ник Фьюри звонил тогда, когда Питеру было морально плохо. Плохо ему было тогда, когда погиб Тони Старк.       И именно поэтому данное утверждение не имеет смысла. Потому что Тони стоит прямо перед ним. И никогда никакой Фьюри не…       Да ладно. Наверное, что-то такое Питеру просто приснилось. Иногда человеческий мозг удивляет.       – Все… в порядке? – спрашивают его как будто из-под воды. Питер не врубается. И падает.

III

      Сегодня за окном пусто. Или Питер просто не всматривался, ведь погода просто никакая. Ни ветра, ни дождя, ни солнца. Как будто Нью-Йорк выстроил вокруг непроницаемые стены. Как будто нигде нет ни клочка неба.       На кухне никого нет.       Питер кричит:       – Мэй!       Обычно она уходит из дома позже.       – Мэй!       Питер заходит в ванную.       – Черт, так болит… будто бы там рана, – говорит Мэй сквозь стиснутые зубы. Она сидит на холодном кафеле, прислонившись спиной к стене, и держит руку на талии. И жмурится, морщит нос от, вероятно, сильной боли. – Такая огромная ножевая рана.       Земля уходит из-под ног ровно на мгновение. Потом Питер приходит в чувство и суетится, упав на колено перед тетей. Требует:       – Покажи!       И когда Мэй задирает футболку, видит абсолютно чистую кожу без единого ранения.

***

      Сегодняшний день отдает безысходностью. Странностью. Чем-то необъяснимым, как будто вокруг все не то. Как будто… как будто этого никогда не должно было быть.       ЭмДжей улыбается ему дежурно. Говорит… и от этого Питеру на секунду хочется расплакаться.       – Привет, эм… – Она замирает. Не просто делает паузу, а замирает не в силах подобрать слов.       Питер надеется, что это не то, о чем он думает, но все же осторожно напоминает:       – Питер.       И ЭмДжей, спохватившись, выдает:       – Да, точно! Привет, Питер.       Внутри будто что-то обрывается.

***

      Сейчас… Питеру почему-то кажется, что кто-то должен позвонить. Почему-то он думает про Тони. Почему-то – про Мстителей. И что-то… что-то в этих мыслях не так.

***

      – Пятница?       Питер не знает, зачем пришел сюда. Просто вдруг появилась мысль, что он должен.       А Пятница не отвечает. Он повторяет:       – Пятница!       Тишина.       – Тони?       Тишина.       – Я не знаю… Кэп? Мисс Поттс? Кто-нибудь?       Почему башня пустая?.. Питер уже думает сдаться, но…       – Пятница!       На третий раз она отзывается:       – Чем могу помочь?       Питер бурчит себе под нос:       – Наконец-то. – Потом спрашивает: – Где мистер Старк?       Пятница молчит добрые десять секунд. Потом произносит:       – …мне жаль.

IV

      Сегодня утреннюю тишину разрывают чьи-то громкие болезненные стоны. Питер думает сквозь сон: «кто-то точно при смерти…»       Они в доме вдвоем.       Мэй?..       Питер подскакивает с кровати в ту же секунду. Стоны слышатся со всех сторон, будто из-за каждой стены, из каждого угла, и в каждом таком приступе столько боли, что у Питера разрывается сердце.       Он ищет Мэй.       Находит.       В луже крови.

***

      Кофейня закрыта.

***

      Питер должен прямо сейчас оказаться в башне Мстителей. Не знает, зачем. Знает, что должен.

***

      – Пятница!       Тишина.       – Пятница!       Тишина.       – Ау?       – Здравствуйте, мистер Паркер. – Мужской голос.       – Джарвис?! – Питер не верит своим ушам. Тони что, каким-то образом вернул его? – Эм… привет.       Джарвис больше ничего не говорит. И на вопрос «где мистер Старк?» не отвечает, сколько бы раз Питер ни спрашивал. Странно. Но ладно. Вдруг этот искусственный интеллект не доработан или что-то вроде того?..       А потом появляется Тони.       У него изо рта течет кровь вперемешку с какой-то пеной. У него шея вывернута так, что голова свисает на грудь. У него бледно-зеленоватая кожа. У него вместо носа зияет дыра. Один глаз заметно вываливается из глазницы. Сорван скальп. Улыбка – кровавая и неживая.       Питера тошнит.

V

      Красное небо и красные тучи. По стеклу бьет дождь кровавыми каплями. Питер просыпается в мокрой от крови постели. Спускается на пол и тонет в крови по лодыжки. Хлюпает на кухню.       Там на плите что-то готовят. Питер приглядывается и видит аппетитно поджаренные человеческие пальцы.       Над потолком висит Мэй. Ее шея сломана и держится на оставшемся куске кожи. Распухший язык вываливается наружу.       Питер берет со сковородки один палец и кладет в рот. По вкусу напоминает жареный бекон.

***

      – Кофе, – говорит Питер.       ЭмДжей своими гнилыми пальцами наливает ему полную кружку крови.       – И сироп, – добавляет Питер.       Тогда ЭмДжей аккуратно сцеживает гной со своих рук ему в чашку.       Питер пьет. Вкусно.       К нему подходит Нед и волочит за собой собственные кишки. Жмет Питеру руку, пачкая ее кровью.

***

      Телефон разбит. Вот незадача.

***

      – Пятница!       – Пошел нахуй, мелкий ублюдок.       – Пятница, где мистер Старк?       – Гниет в могиле, мерзкий ты засранец.       – Спасибо, Пятница.       – Убирайся отсюда, пока я кишки тебе не вырвала.       Из соседней комнаты выползает труп Тони Старка. У него нет ног, и внутренности волочатся за ним, размазывая кровь по полу, когда он ползет к Питеру. Труп смотрит на него выпученными глазами и когда улыбается, его челюсть падает на пол с негромким стуком.       Плоть на его теле гниет и вкусно пахнет. Питеру вдруг хочется его съесть.

***

***

***

      Питер просыпается со слезами на глазах. За окном – чернота ночи и свет фонарей. Он вдруг вспоминает, что не существует. Мэй мертва. Тони мертв. ЭмДжей и Нед его не помнят. Хэппи не знает о его существовании. Ник Фьюри правда звонил.       Питера Паркера нет и никогда не было.       Нью-Йорк переварил его окончательно.