Калеб – примерный сын, послушный мальчик, музыкант-юное дарование, мечтающий о столичной консерватории и – совсем чуть-чуть – о свободе. Кавински бренчит на гитаре в переходах.

Они поменялись ролями, и теперь именно Калеб отчаянно разгрызает поводок, пока Кавински специально и, что самое страшное, совершенно сознательно затягивает его на своей шее. У него было слишком много свободы – так считал и считает до сих пор Войд. А еще он считает, что лучший способ подчинения – это медленное, мучительное и до невероятия болезненное убийство личности.

Можно подумать, он тогда, пару месяцев назад, в поселении на коленях ползал ради того, чтобы вымолить у Богинь прощения за грехи. Можно подумать, он раскаялся за все эти убийства. Но такого не было. Кавински никогда не обещал не убивать, он просто больше не хотел брать на себя эту ответственность. И больше не хотел молчать. Потому и признал себя слабаком и трусом, но это не было обещанием. Он никогда не пытался убегать от себя.

Снятся кошмары, и Дилан не может проснуться. За это он ненавидит такие лихорадочные сны, когда почти все вокруг кажется сплошной галлюцинацией: маленький апокалипсис в пределах собственного черепа. Конец света. Незначительный такой, но ужасно раздражающий. Только теперь апокалипсис совсем не маленький – когда над головой рухнуло небо.

Алотерра была совершенно жива и совершенно мертва.