Wonderful life

Морган долго лежал и вглядывался в бетонные стены, в трещины в краске. Перед глазами пронеслись бесчисленные допросы. Он кричал, задыхался, не слышал самого себя, и где-то вдалеке звучали одни и те же вопросы, сначала до омерзения спокойные, потом они переходили на крик с угрозами. Спустя несколько дней, кажется, им стало ясно, что время ушло, но это не означало долгожданную смерть. Его перевели в другую тюрьму, где другие люди начали всё сначала. Там было меньше прелюдий. Они спрашивали уже что-то другое. Стёртые в кровь ремнями руки. Избиения, депривация сна, голод. Электрический ток, от которого невозможно спрятаться, от которого он трясся, забывая про сломанные рёбра. Раскалённый металл, от которого он выл, как животное. Он уже сам не знал, что было хуже. Всё смешалось в кучу. Он видел лица на стенах. Как же он рыдал, когда умолял наконец-то его убить… Это всё действительно было с ним? Что он тогда тут делает?... К горлу подступила тошнота. Морган долго сидел в оцепенении и сжимал в руках простыню. Тишина давила. Первоначальный шок проходил, разум начинал осознавать, теперь ночные кошмары станут сильнее… Они накатывали, как волны: он видел себя снова в цепях, слышал голоса, слышал собственный крик, но не мог кричать. Уже наступили сумерки. Морган зарылся лицом в подушку, начал трястись всем телом и зарыдал. Как будто все эти дни ужаса разом вырвались наружу. Морган не знает, сколько времени прошло вот так. Возможно, он плакал так громко, что это слышали все, но его это уже не волновало. Казалось, что это могло прекратиться, только если бы у него прямо сейчас остановилось сердце. Но оно, как назло, так сильно колотилось… Вдруг дверь еле слышно приоткрылась. Это сестра. Она тихо вошла, присела на край кровати и положила ладонь на его волосы. — Солнце... — Уйди. Не трогай, — зло прошипел он. Через несколько секунд уже очень слабым голосом прохрипел: — Нет… Клэр проигнорировала его просьбу и осторожно попыталась его приобнять. Морган сначала вздрогнул и попытался её оттолкнуть, но спустя миг его тело словно само повернулось и упало в её руки. Он продолжал плакать навзрыд, как мальчик, прижавшись лицом к её груди. Сестра обняла его сильнее и ничего не говорила. Морган дрожал всем телом, слезы продолжали катиться по лицу, но она крепко его держала и гладила по голове. — Я… — он попытался сказать что-то ещё, но сорвался. — Тшш... — Они… — Я знаю, — прошептала Клэр, не сдержав слёзы. — Не надо говорить. Я знаю. Сквозь всхлипы он продолжал в бреду: — Прости... прости... — За что, глупый… — сестра положила ладонь на его лоб. — Чёрт, ты совсем горячий... Его всё ещё трясло. — Тшш... я с тобой. Я не уйду. Спустя несколько минут он обессиленно затих. Тело всё ещё дрожало, Клэр гладила его по плечам и пристально наблюдала, как он засыпал, а затем не отходила от него всю ночь. Иногда он вздрагивал, просыпался, она гладила его руку, пока он что-то тихо бормотал, и ждала, как он вновь заснёт.