Кремлёвский немец

      Комната, погружённая в вечернюю темень, освещена единственной настольной лампой, которая открывала взор на грубые черты лица мужчины. Союз, ссутулившись, сидел в напряжённой позе над документами. Рыжие кудри, убранные в небрежный хвост, то и дело выбивались из него, падая на веснушчатое лицо. Янтарные глаза бегали по тексту, стараясь понять его смысл, но мозг отказался обрабатывать информацию, зная, что он находится в комнате далеко не один.       На небольшом диванчике с ровной осанкой за книгой сидел немец. Бывший Третий Рейх, Рихдер, а ныне — Адлер Шварц. Блондинистые волосы, убранные в аккуратный объёмный зачёс, серо-голубые глаза, которые делали вид, что заинтересованно читали, но в них лишь виделись напряжённость и глухая усталость. Бледная фарфоровая кожа, которая даже в темноте выглядела неестественно светлой, придавала ему слишком хрупкий вид на фоне массивной советской эстетики вокруг.       На кончике носа свисали очки для зрения прямоугольной оправы. Не лучшее решение читать в темноте, иначе насовсем лишится нормального зрения, но немца, видимо, это совсем не волновало. Брови расслаблены, но губы поджаты в тонкую, едва заметную полоску.       Белая выглаженная рубашка, чёрные прямые брюки и белоснежные кожаные перчатки, с которыми бывший диктатор не расставался, придавали ему непринуждённый официальный вид. Коммунист тяжело вздохнул и откинулся на своё кресло, кидая взгляд на Рейха.       — Волнуешься, что ли? — Союз фыркнул, когда увидел, как Рейх вздрогнул от неожиданности.       — Нет, я и похуже ситуации переживал, — он поднял голову и посмотрел на Союза, механически поправляя спавшие очки. — Но лёгкое волнение присутствует.       — Они будут очень недовольны.       — Конечно. Все были бы недовольны, если бы кто-то назначил своей правой рукой врага народа, — немец чуть нахмурился и закрыл книгу.       — Мы с тобой это обсуждали, Рихдер.       — Не называй меня так, — его глаза резко вспыхнули ледяной яростью, которая прожигала сквозь тьму.       — Ладно, Адлер Шварц, — Союз закатил глаза и достал из кармана брюк пачку сигарет «Беломорканал».       Зажигалка вспыхнула перед лицом. Неторопливая, глубокая затяжка и густой дым. Грузин взял сигарету меж двух пальцев и снова посмотрел на Адлера.       — Если ты и согласился на это, значит, должен принять все риски. Думаешь, блять, мне самому просто сейчас?       — Савва, — немец встал с дивана и медленно прошёл к его столу, кладя на него закрытую книгу. — Если ты решил дать мне второй шанс, новую жизнь, новое имя и новую работу — я не могу не принять это всё. Даже если меня будут травить, даже если будут ненавидеть. Я привык к этим взглядам. Мне плевать. Я буду работать, как от меня требуется.       Саввелий изогнул бровь в интересе. Он снова затянулся и выдохнул едкий дым в сторону немца.       — Хорошо. Если ты готов, то, будь добр, не жалуйся потом.       — По-твоему, я не смогу им ответить? — Адлер скрестил руки у груди.       — Ответить-то ответишь, а последствия какие будут? У меня какие будут последствия? — Союз встал с места и упёрся руками в стол. — Ты обязан вести себя прилично. Это не Рейхстаг, где ты можешь командовать и кричать, сколько душе угодно. Это Кремль, блять. Здесь ты моя правая рука и «доверенный» помощник.       — «Доверенный»… — Шварц фыркнул, поправляя очки. — Что-то я не заметил твоего доверия за два года жизни на твоей даче.       — Ты мог прирезать меня в любой момент, долбоёб.       — Зачем тогда впустил в ту ночь?       Союз мельком сжал губы. Он впервые не знал, что именно ответить. Сказать правду? Сказать, что стало жалко мокрого от ливня немца, который выглядел, как просто усталый от жизни человек? Съязвить? Признаться, что хотел придушить его ночью, но немец выглядел как убитый, и он решил отложить момент на потом?       — Блять, — смог только выкинуть Савва, садясь обратно в кресло и сделав затяжку.       — Ну-ну, — Адлер едва усмехнулся, сохраняя спокойное лицо.       Дача… Столько воспоминаний. Двухнедельный отпуск должен был пройти как надо: отдых, выпивка, редкие неотложные отчёты, которые приходили почтой, рассада с огородом и банальное отрешение от большей части проблем, что возникали на работе. Но нет, на второй день его проживания во время грозы к нему пришёл немец, который был похож на мокрого дворового кота.       Он ещё и старался сохранять остатки гордости, но тут же рухнул без сознания на пороге. Савва хотел его выкинуть через забор и поставить охрану, чтоб никакие чудом выжившие шавки не просились к нему. Но из жалости, хоть с отвращением, грузину пришлось переодеть немца в чистую одежду и кинуть на диван в зале, чтоб тот отоспался, а потом уже приступать к допросу.       Рука тянулась к пистолету, что был спрятан в комоде спальни, ненависть кипела лишь от малейшего звука со стороны этого чертилы, но что-то подсказывало оставить его в живых. Пока что.       И вот, спустя два года их совместной сумасшедшей жизни, где они уже не пытались открыто убить друг друга, они стояли в кабинете главы СССР. Один из них чувствовал себя тут как дома, а второй не выходил из этого кабинета с самого утра, и всё ещё чувствовал себя будто в другом мире.       — Ладно. Я дам тебе ключи от твоих хором, там ты сможешь отоспаться. Завтра в полвосьмого будет утреннее собрание политбюро, там мы объявим тебя, — Савва сделал последнюю затяжку и потушил сигарету в прозрачной пепельнице. — И давай без своих фокусов.       — Ох, я уж постараюсь, — Адлер резким движением поправил воротник рубашки, вскидывая гордо голову вверх, — но ничего не обещаю.       — Я тебе, блять, не обещаю! — Союз ударил по столу и нахмурился сильнее прежнего. — Одно неверное слово — отправлю к американцам на опыты. Обратно.       Немец окаменел от такой угрозы, не на шутку испугавшись. В глазах быстро вспыхнул огонёк животного страха, но потух так же резко, как и появился. Он выругался себе под нос и отвёл взгляд, присаживаясь обратно на диван.       — То-то же, — Саввелий ухмыльнулся и начал шарить в тумбочке стола в поиске нужной связки. — В общем, я даю тебе два ключа. Один — от твоего кабинета, второй — от квартирки.       — Квартирки? — Шварц посмотрел на него с вопросом.       Коммунист встал со своего места и показал на дверь, которая находилась справа от рабочего стола.       — Видишь эту дверь? Каждый рабочий или сотрудник, который, считай, живёт в Кремле, имеет свою квартирку. Там есть все нужные удобства: спальня, сральня, умывальня и жральня.       — Вроде вождь, а словарный запас как у дворового хулигана, — немец поправил свои перчатки на руках и встал с дивана.       — Не нравится что-то? — грузин скрестил руки у груди, янтарные глаза опасно блеснули в свете лампы. — Или твой аристократический слух до сих пор не привык к моему грубому языку?       — Мой «аристократический слух» уже давно завял за эти годы рядом с тобой. Можешь за него не переживать.       Савва покачал головой и расплёл свои рыжие кудри, позволяя им спасть на его широкие плечи.       — Ничего, вот месяц проживёшь в Кремле, и похуже нас заговоришь, — грузин присел на своё место и потянулся, разминая затёкшие мышцы спины и шеи.       Союз кинул связку ключей в сторону Шварца. Тот лишь с невозмутимым лицом поймал её одной рукой и начал разглядывать.       — В отличие от вас, варваров, я хотя бы имею стальные нервы и выдержку, — немец крутил в руках ключи, отмечая их довольно свежий вид.       — Ты попробуй с Жуковым наедине хотя бы час провести, тогда я посмотрю на твою хвалёную «стальную выдержку». Вы друг друга перебьёте к хуям, — Савва фыркнул и взял в руки папку с документами. — Ладно, фашист. Пиздуй уже в свои хоромы. Только на охрану не бросайся, как собака дикая, а то ты в первый день вылетишь отсюда.       — Я постараюсь, — бывший фюрер поправил очки и развернулся к выходу. — И… Савва, — Шварц обернулся и посмотрел на него через плечо.       Грузин поднял голову и взглянул на него.       — Чё?       — Спасибо.       Союз не успел ничего ответить, как Адлер уже вышел и закрыл за собой дверь. Савва нахмурился и остался сидеть с открытым ртом. «Спасибо». За что именно, интересно? За то, что приютил эту мокрую псину в ту ночь? За то, что дал кров и еду? За то, что дал второй шанс и, получается, вторую жизнь, приютив прямо в сердце страны? «А хуй его знает, этого фашиста», — подумал лишь Савва и решил всё-таки продолжить свою работу.       Адлер медленно, но верно шагал по кремлёвским коридорам. Всё было незнакомым, странным, чужим. Охранники, что стояли у выходов, хмуро следили за каждым движением немца, хоть и были предупреждены, что он «безопасен». Но каждое их перешёптывание, каждый колкий взгляд лишь подстегали немца выглядеть ещё более безобиднее, чем он является на самом деле. Нельзя было просто так растрачивать хрупкое доверие Саввы.       Немец подошёл к своему кабинету. Тяжёлая дубовая дверка с табличкой «Главный советник главы СССР». Мило. Шварц прокрутил ключ, и его встретил небольшой, но удобный и уютный кабинет.       Деревянный рабочий стол, на котором уже стояли папки с документами, что нужно проверить на халтуру, а также подставка с ручками и карандашами. За столом перед окном было кожаное чёрное кресло для самого советника, а напротив — резной лакированный стул для остальных, кто будет его посещать. Около правой стенки был бархатный красный диванчик с удобными подушечками. Пустые шкафы со стеклянными дверцами для хранения каких-либо вещей или бумаг.       Адлер закрыл за собой дверь и подошёл к небольшому окошку. Ночная Москва. Огоньки фонарей сияли среди ночных улиц, создавая видимость небольших земных звёздочек. Спокойствие и тишина. Чужой город, чужая столица, чужая страна. То, от чего он хотел так яростно избавиться. И то, что приняло его несмотря на прошлое.       Немец открыл форточку и достал из своего кармана импортные вишнёвые сигареты «Chapman», что купил ему Савва, ворча, как раненый медведь. Первая затяжка пошла хорошо, легко. Напряжённые мышцы расслабились, осанка чуть ссутулилась, плечи опустились. Бывший Рейх облокотился на подоконник и выдохнул дым в форточку.       Как интересно всё складывается. Он никогда бы не подумал, что смог бы смотреть на чужой народ, находясь на их стороне. Это теперь его люди. Люди, которым он должен и обязан помогать. Те, ради кого он здесь и оказался. Но смогут ли они принять его, если узнают, кто на самом деле возглавляет такую роль? Нужно время, чтобы завоевать доверие хотя бы в политбюро, а дальше всё пойдёт само собой.       Немец докурил сигарету до фильтра и сморщился от кислого и едкого вкуса в лёгких. Он достал из шкафчика стола чистую, совсем новую хрустальную пепельницу и потушил сигарету. Нужно ложиться спать.       Адлер прошёлся по кабинету и остановился у небольшой дверки. Большой ключ вошёл с лёгкостью, пропуская нового хозяина квартирки.       Его встретила небольшая прихожая, что была соединена с залом. Шкафчики для верхней одежды, тумбочки для обуви, небольшое зеркальце. Удобно.       Немец переодел свою обувь на удобные резиновые тапочки и пошёл осматриваться. Зал встретил его лишь парой кресел, удобным широким диваном да кофейным столиком. Справа от зала оказалась ванная, совмещённая с туалетом. Небольшой душ, полуавтоматическая стиральная машина, раковина с зеркалом, туалет. Ничего лишнего.       Пройдясь чуть дальше, немец зашёл на кухню. Газовая плита, холодильник, кухонный столик у стенки и две табуретки. Адлер открыл холодильник, но, к счастью или к сожалению, он оказался полностью пустым. Придётся потом сходить в магазин.       Немец подошёл к последней комнате и увидел спальню. Двухместная кровать, тумба, что стояла рядом с ней, рабочий стол у окна, массивный шкаф для одежды. Шварц подошёл к нему и открыл дверцу. На удивление, там уже были сложены его вещи, которые он привёз с дачи. Походу, Савва в какой-то мере всё-таки постарался для комфорта немца.       Через время дверь ванной открылась, выпуская из себя горячий пар. Адлер, всё ещё мокрый после душа, обтирал свои влажные волосы полотенцем. Удобный чёрный махровый халат обтягивал широкие плечи и узкие бёдра немца, согревая от прохлады комнаты. Полотенце полетело в корзинку для белья с глухим звуком.       Немец прошёл к кровати и присел. Пружины тихо скрипнули, матрас продавился под весом. Кожаные перчатки с очками тихо покоились на тумбочке. Голову заполнили навязчивые мысли о завтрашнем собрании.       Слишком много лиц, слишком много взглядов. Привык ли он? Естественно. После его падения он и не такое переживал. Каких-нибудь чинуш, что будут с пеной у рта орать о предателе в священном Кремле, уж точно переживёт. Адлер затянул пояс халата потуже и прилёг под одеяло, укутываясь в него до подбородка.       Кто бы мог подумать… Всего два года хватает для того, чтоб хоть чуточку завоевать доверие этого рыжего великана. Пару раз приготовил пожрать, убрался в его дряхлой даче до блеска, изредка помогал с проверкой документов и составлением отчётов — и вуаля! Пригретое место в сердце страны с высокой должностью. Даже если это какая-то ловушка, то что осталось терять Шварцу? Выкинут его на произвол судьбы, как какую-то дворняжку, что начала кусать хозяина? Смешно. Саввелий не идиот и знает последствия таких действий, особенно с взрывным характером Адлера. Уж лучше держать своего бывшего врага близко, чтоб не наделал делов и проблем.       Тишина неумолимо давила на мозги. Едва слышные шаги охраны да звуки за окном спящей Москвы нарушали её.       «Поверить не могу, — пронеслось в голове бывшего Рейха. — Он правда дал шанс. Не просто спрятал на своей даче. Не просто позволил пожить ещё чуть-чуть. Он дал шанс. Скрипя зубами, сквозь рычание и ворчание, но дал. Он что, правда верит, что я способен на изменения? — немец фыркнул в темноте. — Посмотрим, правда ли Москва меняет людей».       Адлер наконец-то позволил себе расслабиться и погрузиться в сон перед тяжёлым днём.