В дороге

      Морщерогие снорки существовали.       Все говорили Луне, что это бред, что быть не может никаких снорков, что это вообще за снорки такие, их никто не видел, их никто не замечал, они — выдумка, порождение больного разума, сон которого являет чудовищ. Все говорили, что если не доказано, значит, этого нет. Луна безмятежно улыбалась и всегда оставалась при своем мнении, ибо было гораздо проще не спорить с пеной у рта, а покивать, почти соглашаясь, но не соглашаясь при этом. Не доказано, что снорки существуют, но и обратного ведь не доказано. Приведите пример, почему этих созданий нет в природе? Вот хоть одно научное доказательство? Когда Луна просила об этом, несогласные с ней запинались, недолго молчали и изрекали наконец постоянное для всех и уже порядком ей приевшееся: «потому что их не может быть». А почему — не может? Просто потому что?       Луна отказывалась принимать аргумент «потому что». Истинная воспитанница Рейвенкло, она всегда и во всем хотела докопаться до сути, узнать все тайны мироздания, влезть в самые дебри, так глубоко, насколько сможет. Открыть ящик Пандоры — почему бы и нет? Пандора, та самая, мифическая, наверняка потому и открыла запретный ларец, что ее влекло любопытство. И Луну влекло любопытство, жажда знаний, тяга к информации, ради этого она могла бы буквально отдать жизнь.       Говорят, что факультет храбрецов — Гриффиндор, но у каждого факультета есть своя храбрость. Хаффлпафф проявляет отвагу в том, что не боится показывать чувства, что не стесняется доброты, что легко протянет руку помощи даже незнакомцу. Слизеринская отвага — в их достоинстве аристократов, которые пойдут на плаху с высоко поднятой головой, и будут улыбаться толпе, бросающей в них проклятия. Храбрость Рейвенкло проявляется в другом, их отвага — это отвага ученого, который вводит себе в вену изобретенную вакцину от ранее неизлечимой болезни, или отвага исследователя, что спускается в жерло погасшего вулкана, ища там останки древних животных, или отвага техника, самостоятельно садящегося за руль своего механизма.       Луна совершенно не боялась, когда ее влек интерес ученого — тогда инстинкт самосохранения у нее попросту отключался. Она бы легко забралась в пасть мантикоре или на спину птице-гром, не испытывая ни малейшего опасения, если бы хотела что-то узнать.       Морщерогие снорки не отпускали ее, не желали покидать ее мысли, а значит — были реальными. Если бы Луна получила подтверждение того, что их нет, что их действительно не бывает, то перестала бы в них верить, но снорки были почти как кот Шредингера: могли существовать и не существовать одновременно. В любом случае, проверить это было необходимо — кто знает, вдруг все ошибались, а Лавгуды были правы?       Закончив Хогвартс, Луна отправилась на поиски. Пещера Шондонг во Вьетнаме, гора Канкар-Пунсум в Бутане, остров Палмерстон в Тихом океане, Берег Скелетов в пустыне Намиб… она прилетала в Лондон совсем ненадолго и улетала снова. Из своих путешествий писала письма отцу, Невиллу, Джинни — и почему-то Драко Малфою. Зачем ей писать Малфою, не понимал ни Малфой, ни сама Луна, но на первое ее письмо он ответил. В своем стиле, колюче-ехидном, и все-таки ответил.       Не то чтобы Луне было это так важно — когда она получила письмо Драко, как раз была в джунглях Кении, но это было… забавно, наверное. То, что он всегда отвечал. То, что он отрицал свои чувства, как только мог, но при этом никогда не пытался оттолкнуть ее по-настоящему — а она не пыталась по-настоящему с ним сблизиться. Он был интересен ей, но, может, как парень, а может, как очередной объект для исследования, и, возможно, он это понимал. И, возможно, его это злило.       Все равно Луне было не до этого.

***

      «Привет, Драко!»       Ее письма всегда начинались так, и это раздражало с первых строк; хорошо хоть, что она не писала «дорогой». Но с чего бы ей так писать? С чего ей вообще вздумалось ему писать? Они никогда не дружили — как он мог дружить с такой, как она?       Драко устало провел ладонью по лицу. У него был тяжелый день на работе, Министерство выпивало все силы и приходилось выкладываться на полную, чтобы доказать, что, несмотря на проклятую метку на руке, он не преступник, не убийца и ему можно верить. Все, чего он хотел — поесть, выпить кофе и лечь спать, и вдруг в открытое окно залетела сова. Незнакомая, потому Драко и взял ее письмо, втайне опасаясь, что это какие-то угрозы от оставшихся на свободе союзников Темного Лорда, но, увидев почерк, сразу узнал, кто это.       Только Луна писала так — вычурными каллиграфическими буквами, разборчивыми, несмотря на то, что она торопилась. Драко понятия не имел, почему запомнил, как она пишет, и почему эта лунатичка поселилась в его мыслях.       Ну и что, что она на шестом курсе узнала, какое задание дал ему Волдеморт. Ну и что, что он сам рассказал — Драко был в таком состоянии, что готов был поделиться этим даже с Плаксой Миртл или с самим Дамблдором, которого ему поручили убить, но случилось так, что рядом оказалась Луна.       Ну и что, что потом, когда ее закрыли в подвале Малфой-менора, он всеми силами старался, чтобы ее не трогала чокнутая Беллатрикс. Ну и что, что после Битвы за Хогвартс он ее обнял, когда все разъезжались по домам.       Это ничего не значило. Совершенно ничего. Драко повертел письмо в руке, подумал, что просто выбросит, но продолжил читать.

      «Я в Центральном Вьетнаме, в провинции Куангбинь. Здесь есть самая большая пещера в мире! Такая огромная, что в ней есть лес и река — целая экосистема глубоко под землей. Здесь все пахнет древностью и влажным камнем, и я уверена, что со старых камней за мной наблюдают духи. Я их не видела, но я их чувствую. А еще здесь живут обезьяны, летучие лисицы и птицы-носороги. Здесь даже есть облака, под землей, представляешь? Может быть, здесь есть и снорки…»

      И все. На этом письмо заканчивалось — никакого посткриптума, никакого «до свидания» и даже подписи.       Драко только головой покачал — в этом была вся Луна Лавгуд. Надо же, пещера Шондонг… Во Вьетнаме… так далеко…       Да пусть она будет хоть в Антарктиде или на девятом кругу ада, ему-то какая разница?       Никакой. Абсолютно.       Но он написал ответ, убеждая себя, что только из вежливости — короткий и ехидный ответ, и думал, что на этом все закончится, но спустя время письмо пришло снова. Теперь Луна описывала ему красоты Амазонии… и так все началось. Она писала — редко, но постоянно, а он читал, и, вместо того, чтобы выбросить, складывал в ящик стола, и отвечал ей, хотя всегда коротко. Что-то вроде «Да неужели? Только не провались в вулкан» или «Теперь решила пугать своими россказнями масаев? Пожелай им удачи». И каждый раз он был уверен, что больше она не напишет, но каждый раз она писала.       Драко никому бы не признался, даже себе, но ему нравились эти письма. Нравилось то, как она рассказывает, то, о чем она рассказывает — а еще она присылала колдографии, и он не мог не любоваться тем, как она улыбается на этих снимках, как блестят ее голубые глаза, как ветер колышет светлые, почти серебристые на вид волосы. Она стала невероятно красивой, эта странная девочка-лунатичка, и назвать ее лунатичкой сейчас не повернулся бы язык даже у тупого Гойла.

***

      В Австралию Луна летела потому, что увидела сон. Бирюзовые воды, древние скалистые холмы, пенистые водовороты, пещеры, в пещере — рисунок, изображающий кенгуру… Она проснулась с твердой уверенностью — это не просто так.       Поговорив с Гермионой, Луна убедилась, что видела во сне округ Кимберли — там были и бирюзовые воды, и самый на данный момент древний обнаруженный людьми наскальный рисунок. Снорки могли быть похожи на кенгуру, что, если это было именно изображение снорка?

***

      За огромными панорамными окнами Хитроу раскинулось непривычно ясное для Лондона небо. Залы регистрации и зоны досмотра полнились людьми — самыми разными: школьные группы, которые ехали на каникулы, семьи с маленькими детьми, уткнувшиеся в планшеты бизнесмены… Витрины магазинов беспошлинной торговли сияли разнообразием товаров. Запахи кофе из Starbucks смешивались с ароматами дорогих духов. Информация на огромных табло вылетов то и дело обновлялась, сообщая задержках и изменениях гейтов.       Какая-то женщина провожала мужчину и утирала слезы — Луна подумала, что они, наверное, расстались. Заметила другую пару — парень что-то сердито говорил девушке, но, хотя злился, глаза у него были грустные и отчаянные.       Такие же глаза были у Драко, когда он обнял ее на перроне Кингс-Кросса — грустные и отчаянные.       Падма говорила, что Луна ему нравится. Джинни говорила, что Луна ему нравится. Даже Невилл говорил, что Луна ему нравится, а Гермиона, закатив глаза, повторяла «пригласи его на свидание» и считала, что она просто боится или не решается сделать это первой.       Луна не боялась и не стеснялась, но не знала, целесообразно ли это — идти на свидание с Драко Малфоем или кем угодно другим.       Они переписывались уже… долго, но разве это что-то значило? Да и разве они переписывались? Луна писала ему, а он ей — нет, и с чего тогда все решили, что она ему небезразлична?       …и что он здесь делает?       Сначала Луне показалось, что Драко ей просто чудится — она думала о нем, увидела кого-то похожего и приняла за него, но этот светловолосый парень (хотя он уже больше подходил под определение «молодой мужчина») в идеально сидящем на нем темно-синем костюме-тройке мог быть только Драко Малфоем.       Не мог же он прийти проводить ее?       Нет, конечно, даже если бы он и хотел, он не знал, когда она летит и из какого аэропорта. Может, он летел куда-то сам, или провожал кого-то другого, или кого-то встречал. Луна не собиралась подходить к нему, но вдруг он повернул голову и их взгляды встретились, и он медленно направился прямо к ней.       Они остановились друг напротив друга и молчание повисло между ними липкой паутиной. Луна решила заговорить первой:       — Привет. Куда-то летишь?       — Провожал родителей, — Драко глянул в сторону, откуда улетали самолеты. — Они решили устроить себе отпуск.       — Разве это не по-маггловски? Я имею в виду — самолеты, не отпуск, — зачем-то уточнила Луна. Драко дернул плечом.       — Мать не любит порталы, а открывать каминную сеть на Мальдивы…       — Да, — согласилась Луна. — Это совсем не удобно.       — А ты куда летишь? — вдруг спросил Малфой.       — О… — она мечтательно улыбнулась. — Сейчас — в Перт. Это Австралия.       — Все еще ищешь своих выдуманных снорков?       — Они не выдуманные. Иногда я находила их следы.       — Помет? — Драко изо всех сил старался, чтобы вопрос прозвучал насмешливо и с издевкой, но голос предательски дрогнул. Луна не обратила никакого внимания ни на насмешку, ни на дрожь.       — И помет тоже, хотя редко. Чаще — именно следы. Они очень пугливые и прячутся от людей, и стараются никак не выдать свое присутствие, но иногда у них не получается. Они… как сон, который снится тебе перед пробуждением. Яркий, четкий, красивый. Ты просыпаешься, уверенный, что тебе что-то снилось, но помнишь только обрывки. Детали. И ты уверен, что этот сон был важным, что ты должен вспомнить… или просто хочешь вернуться в то волшебство… но не можешь. Как ни пытаешься закрывать глаза, устраивая голову на подушке поудобнее. У тебя были такие сны?       Были, подумал Драко. Один такой сон стоял прямо напротив него.       — Нет, — сказал он. — Ну… удачи, — но вместо того, чтобы небрежно махнуть рукой и уйти, спросил:       — Ты напишешь мне?       Луна медленно склонила голову набок и Драко в который раз показалось, что она видит его душу.       — Может быть, — проговорила она.       Не «да», а «может быть». Почему-то Драко был уверен, что она скажет «да» или «конечно», и вдруг… «может быть». Если захочет. Если у нее будет время. Если она посчитает нужным поделиться с ним своими впечатлениями — а может, не захочет или будет слишком занята.       Почему-то это «может быть» прозвучало обидно.       — Внимание, пассажиры рейса QF10, вылетающего в Перт!       Безэмоциональный голос системы оповещения перекрыл фоновый гул терминала. Луна посмотрела на табло, где значилась информация о ее рейсе.       — Посадка на рейс QF10 до Перта заканчивается через десять минут. Пожалуйста, пройдите к выходу номер 38…       — Я пойду, — сказала она, и, небрежно махнув рукой, зашагала прочь.       Драко стоял, смотрел ей вслед и чувствовал себя до невозможности глупо — и почему-то пусто. Будто он терял что-то важное.

***

      В Бруме было тепло, солнце ярко сияло, в небе белело лишь одно перистое облако. Луна вышла из аэропорта на просторную парковку, где было множество самых разных внедорожников. У арендованной ею Toyota Land Cruiser стоял высокий загорелый мужчина, который широко улыбнулся, как только ее увидел.       — Мисс Лавгуд?       — Просто Луна, — она улыбнулась в ответ. — Мистер…       — Просто Адам, — отмахнулся он. — Садитесь.       Сев на пассажирское сиденье, Луна в который раз пожалела, что не умеет водить — само по себе присутствие Адама не мешало, но при маггле не стоило колдовать, и это уже было помехой.       К удаче Луны, Адам оказался молчаливым и не донимал ее беседами в пути. За окном медленно проплывал пригород: редкие кустарники, эвкалипты и небольшие домики. Постепенно заасфальтированная дорога сменилась грунтовой, а потом стала каменистой, но, несмотря на это, Адам вел машину плавно, умудряясь избегать ухабов и выбоин, словно знал здесь каждую кочку. Над плоской равниной спящими гигантами возвышались скалы цвета охры и багрянца. Свернув с дороги, они нырнули в буш — по днищу машины скребла высокая сухая трава, по бокам хлестали ветки. Тишину нарушал лишь шум двигателя и шорох шин. Луна приникла к окну, изучая каждую тень и каждую расщелину в скалах, и…       …ей показалось, или?..       — Остановите машину, — почти приказала Луна. Адам нажал на тормоз, и, когда двигатель затих, тишина стала оглушающей. Над капотом автомобиля дрожал жаркий воздух.       Ей не могло повезти с первого раза, просто не могло, но — это же не первый раз, она ищет снорков давно… Убедив себя в удаче, Луна шагнула к возвышающейся неподалеку замшелой скале, но, вспомнив о своем спутнике, обернулась:       — Я хочу пройтись одна в тишине, пожалуйста. Это займет некоторое время. Вы можете подождать?       Что он ответил, она не слушала. Тень вдали, мелькнувшая у скал… это показалось или?..       Или?..       Луна обогнула скалу, стараясь как можно тише ступать по покрытой галькой раскаленной красной земле — и замерла.       Это…       Она никогда не видела существо, подобное этому, и это, очевидно, был именно тот, кого она искала. Не маленький — размером с крупную лошадь. Цветом он сливался со скалой, но все-таки выделялся. Один рог на голове, как у единорога, был спиралевидным и морщинистым, похожим на коралл, и словно светился изнутри мягким светом. В больших темных глазах отражалась смесь любопытства и тревоги.       Молча и очень-очень медленно, боясь напугать, Луна протянула руку. Снорк боязливо прижал к голове тонкие уши, повел носом — его мордочка напоминала мордочку кенгуру — и Луна испугалась, что он убежит, но он шагнул к ней. Более того — он наклонился, и она, осмелев, дотронулась до его носа.       — Хороший… — на грани слышимости прошептала Луна. — Хороший…       Если бы это был известный ей зверь, она бы чем-то его угостила, но она не знала (и никто на свете не знал) чем питаются снорки, поэтому Луна просто продолжала гладить его, и вдруг он начал мурлыкать, как большой кот. Убедившись, что снорк уже не боится, Луна невербальным Вингардио Левиоса заставила вылететь из рюкзака за ее спиной фотоаппарат, на который заранее наложила чары невидимости.       Достаточно только фотографии. Больше ничего.       Снорки не должны жить в зоопарках и быть предметом изучения. Снорки — тающий на рассвете сон, и такими должны остаться.

***

      Она не написала.       Ничего. Ни слова. Драко ждал — долго ли сове долететь от Австралии до Лондона? Он не был уверен, что недолго, но дня за два сова бы точно справилась, а прошла неделя, и — ничего.       Она не написала и не должна была писать, а он не должен был ждать, что она напишет — кто она ему такая?       Но он ждал, и совершил невозможное — начал покупать «Придиру», заодно обнаружив, что журнал изменился в лучшую сторону; вместо потока явно бредовых идей сумасшедшего теперь здесь были довольно интересные статьи, не самые достоверные, но и не та чушь, которую печатали раньше — видимо, теперь за это отвечал не только чокнутый папаша Луны, но и она сама. Некоторые статьи Драко даже нашел интересными.       А потом произошло еще одно невозможное — в коридоре Министерства его остановила Грейнджер и сказала:       — Завтра Луна возвращается.       Драко вскинул бровь с видом «какого-черта-ты-мне-это-говоришь», но вслух то же самое не спросил. Наоборот, спросил другое:       — В Хитроу?       Гермиона кивнула. Драко готов был поклясться — в ее глазах мелькнуло ехидство.       Ну и плевать, пусть думает, что хочет.       Все равно он не поедет встречать эту сумасшедшую Лавгуд.       Не поедет, и все.

***

      …он ждал ее в Хитроу, делая вид, что не ждет, стоя у эскалатора и взглядом выискивая в толпе светлые волосы. Ждал и ненавидел себя за это — и ее тоже. И себя, и ее, и Волдеморта, который все испортил, и этих ее идиотских снорков…       Она все-таки их нашла. Сегодняшний номер «Придиры» кричал об этом на первой же странице. Там же — фото Луны, которая гладила какое-то совершенно невообразимое существо, похожее одновременно на лошадь, единорога и кенгуру, и на эту тварь Луна смотрела с такой нежностью, что у Драко внутри все перевернулось.       Она нашла своих снорков, свою мечту — и она ему про это не написала.       Неважно, что не была обязана.       Она ничем не была ему обязана. Она была тающим на рассвете утренним сном.       — Рейс QF9, прибывающий из Перта через Сингапур, только что приземлился… — голос системы оповещения громко зазвенел у него в ушах. Драко вздрогнул — рейс из Перта, рейс Луны!       Он увидел ее сразу же, безошибочно разглядел в толпе. Луна шла своей слегка танцующей походкой с таким видом, будто только что не пролетела полмира, а вышла из соседней комнаты, и, если бы Драко так и стоял у эскалатора — прошла бы мимо.       Может, стоило позволить ей пройти мимо… нет.       Хватит.       — Луна! — Драко повысил голос. Она остановилась, повернулась к нему, в голубизне глаз мелькнуло что-то непонятное — радость? удивление? какая разница?       За несколько шагов он преодолел расстояние до нее и обнял, крепко прижав к груди. Зарылся носом в мягкие волосы — они пахли ветром, солнцем и магией. Луна замерла в его объятиях и не ответила, но и не оттолкнула — просто застыла.       — Знаешь, — сказала она, — это… неловко. Хотя и приятно.       Как же его раздражала ее манера говорить все, что думает.       Как же он это в ней любил.       — Поздравляю, — сказал Драко. — С тем, что ты нашла своих… снорков.       — Да, — просияла Луна. — Я же говорила! Я была уверена!       Она поймала свой утренний сон, сумела разгадать, удержав в ладонях. Она смогла…       — Давай я угощу тебя кофе? — предложил Малфой. — Чтобы… м-м… отметить…       Луна посмотрела ему прямо в глаза и спросила:       — Ты хочешь пригласить меня на свидание?       Мерлиновы подштанники, подумал Драко, она невозможная, неужели ее саму это ничуть не смущает?       — Да, — сказал он. — Хочу.       — Давай тогда вечером? Мне нужно зайти домой и в редакцию, — Луна посмотрела на часы. Ее запястье было таким тонким, что Драко захотелось сомкнуть пальцы вокруг него.       — Конечно. Тогда… может быть, в семь в «Совином гнезде»? Это напротив лавки Олливандера. Там подают очень вкусный тыквенный сок.       — Хорошо, — согласилась Луна так просто и естественно, будто они каждый день ходили в какое-то кафе. — Что ж, я… пойду?       Драко кивнул, только сейчас понимая, что все еще держал ее в объятиях, и разомкнул руки, отступив на шаг. Смотрел ей вслед и думал: наконец-то это случилось.       Наконец-то он поймал свой утренний сон.