В дороге

      — Ты точно уверена? — спросил Нотт, наверное, уже в десятый раз.       После школы он пошел работать в Отделе Тайн, потому что ему нравилось изобретать разные вещи, но, в отличие от близнецов Уизли. которые ограничились своим магазином приколов, Тео хотел большего — он действительно хотел изучать мир, изучать его устройство, магию, все необъяснимое, и он любил свою работу, но иногда… иногда все становилось слишком… сложно.       Когда его напарницей стала Луна Лавгуд.       Тео хотел знать многое — она хотела знать все. Тео хотел исследовать — она хотела создавать. Тео был, как сказал их начальник, ремесленником, а Луна — художником. Мистер Уолш был от нее в восторге, и неудивительно — у Луны постоянно появлялись идеи. Как правило, неосуществимые, почти безумные, и обычно Нотт не соглашался помогать ей, но когда она однажды с сияющими глазами начала рассказывать о своей теории существования параллельных миров, и говорила так убедительно — Тео повелся. Хотя больше повелся не на ее вдохновленную болтовню про пространственно-временной континуум, уникальные квантовые отпечатки, материю и энергию, а на возможность почаще быть рядом и словно невзначай касаться руки или плеча, когда они вместе сооружали свой Лимб, как назвала эту штуку Луна.       Сказал бы ему кто-то в школе, на курсе примерно пятом, что он влюбится в Лавгуд, Нотт бы рассмеялся этому кому-то в лицо. Луна была чистокровной и на этом все ее достоинства, по мнению его тогдашнего, заканчивались. Ну, и уродиной она не была, но и не красавицей.       После школы Нотт изменил мнение очень быстро. Мгновенно — как только ее увидел. Она стала красивой, как фея, перестала носить дурацкие редиски в ушах и ожерелья из пробок, и стоило с ней пообщаться, как Тео окончательно пропал. Он попытался флиртовать с ней, но Луна то ли не понимала, то ли намеренно делала вид, что не понимала. Тем веселее было пытаться еще и еще раз — и Тео не знал, почему; обычно заигрывать весело с той девчонкой, которая смущается или злится, а Луна… не оставалась полностью безразличной, но воспринимала флирт, как обычную беседу.       И это было, черт побери, очаровательно.       Поэтому Тео и доделал вместе с ней ее Лимб, и теперь собирался вместе с ней его активировать.       — Конечно, уверена, — отмахнулась Луна. — Лучше взяться за руки, чтобы нас не разбросало по разным реальностям. И пусть Лимб будет у тебя.       Их совместное изобретение было чем-то похоже на часы, но на циферблат были не стрелки, а концентрические кольца из серебра, которые постоянно вращались. В центре циферблата под стеклом был кристалл-резонатор, еле заметно мерцающий изнутри, а по периметру корпуса Луна выгравировала руны, которые должны были служить проводниками.       Закрепив Лимб на запястье, Тео протянул руку Луне. Другой рукой крепко сжал ее кисть, не удержавшись и переплетая пальцы. Луна нажала на кнопочку на боковой стороне Лимба, запуская процесс…       …и ничего не произошло. Кристалл ярко мигнул, кольца стали вращаться быстрее, но потом остановились, и кристалл тоже потух. Они стояли в лаборатории, держась за руки, и это выглядело со стороны, наверное, очень глупо — если бы их кто-то видел.       — Что ж, кое-что приятное в этом есть, — Тео чуть сжал пальцы Луны. — Может, это начало наших отношений?       — А может, мы уже в параллельном мире? — Луна будто его не услышала. — Кто сказал, что обязательно нужно переместиться еще и в пространстве?       — Никто, но… здесь тоже все так, как было, — Нотт обвел взглядом лабораторию: полки с колбами, ретортами, стопками пергаментов и книгами; рабочий стол с инструментами; кушетка, накрытая пледом, на которой кто-то мог отдохнуть при необходимости. Ничего не изменилось.       — Значит, надо выйти отсюда, — заявила Луна.       — В любом случае надо, — Тео глянул на часы. — Уже поздно, пора домой.       Он хотел снять Лимб, но Луна вдруг цепко схватила его за руку:       — Ты что! Вдруг мы правда переместились?       — И что, я с этой штукой теперь везде ходить должен? — возмутился Тео, но все же согласился с тем, что убедиться стоит. Хотя ни капли не верил, что они куда-то переместились.

***

      Министерство тоже не изменилось — те же гулкие пустые коридоры, какими они становились в столь поздний час, те же закрытые двери и еле слышное тиканье часов. Все было таким же, как раньше, пока они не спустились в атриум.       Нотт хрипло выругался.       Вместо золотого фонтана здесь, как во времена власти Волдеморта, стояла огромная статуя из черного камня — колдун и колдунья сидели на грудах человеческих тел, а на цоколе выбиты слова «Магия — сила».       — Я же говорила, — сказала Луна с искренним неподдельным восторгом, будто ее это ни капли не насторожило. — Я же говорила! У нас все получилось!       — Кажется, да… — Тео неловко потер затылок.

***

      Туман окутал город серой пеленой. Холодный промозглый ветер пробирался под одежду, заставляя ежиться, дождь мелкими каплями оседал на волосах. Фонари светили тускло, и их свет отражался в лужах. Тео не сразу понял, что не так, а потом осознал — улицы были слишком тихими и пустыми, хотя обычно Лондон никогда не спал, здесь всегда были прохожие, светились витрины, шумели машины — а сейчас даже машин будто не было. Дома оставались такими же — старые викторианские здания по соседству с современными офисами, магазины тоже не исчезли, но все равно… у Нотта были предположения насчет того, куда они попали, но пока он не хотел делиться наблюдениями с Луной.       — Стоять! — голос разрезал тишину. — Ни с места!       Из темноты к ним шагнули двое мужчин в длинных черных мантиях и с палочками в руках. Тео напрягся, инстинктивно загораживая Луну собой.       — Ваши документы? — спросил один из патрульных.       Документов у них не было. Точнее, были, но так как это явно был параллельный мир, показывать свои паспорта, где они значились, как сотрудники Министерства Магии, было попросту опасно — здесь их либо не существовало, либо не существовало Министерства в понимании их реальности, либо же Тео Нотт и Луна Лавгуд, наоборот, жили в этом мире и были знакомы проверяющим. Особенно Нотт — не по имени, так по фамилии, которая гордо значилась в списке двадцати восьми священных.       — Ой, — вдруг охнула Луна так, что Тео невольно дернулся. — Я забыла сумочку, а наши документы были там!       — Что ж, тогда мы вынуждены взять вашу кровь на анализ, — пробасил второй патрульный.       Нотт чуть не спросил «зачем», но вовремя сдержался. Луна спокойно протянула руку, и патрульный, приложив к ее ладони палочку, провел линию надреза, видимо, каким-то заклинанием. Кончик палочки засветился ярко-зеленым, таким, как вспышка Авада Кедавры.       — Чистая, — не без удивления констатировал проверяющий. — Теперь ты.       Протянув ладонь, Тео ожидал боли, но боли не было. Палочка точно так же засветилась зеленым.       — Что же вы, чистокровные волшебники, а нарядились, как обезьяны? — с недоуменной укоризной спросил один из патрульных.       — Да просто развлекаются, — фыркнул второй. — Эта дурацкая субкультура, как ее там… которые пробуют жить без магии и даже наряжаются в маггловское… хуже вегетарианцев… Днем и у себя дома сходите с ума, как угодно, — строго обратился он к Нотту, — а ночью на улицах только в мантии, чтобы на вас зря не тратили время. Уяснили?       Нотт кивнул, и патрульные пошли дальше, вполголоса ругая нравы современной молодежи — очевидно, если бы они не переоделись в маггловские вещи, как обычно делали, чтобы не привлекать внимание на улицах, а остались в мантиях, к ним никто не стал бы придираться. Луна посмотрела на свою ладонь — след от пореза исчез, как не бывало.       — Надо же, — прошептала она. — Здесь изобрели такую оригинальную проверку…       — Нам нужен план, — вернул ее на землю Тео. — Мы должны понять, куда попали и что здесь не так… или, может, просто вернемся домой и все?       — Что ты! — почти возмутилась Луна. — Мы попали в параллельный мир, настоящий параллельный мир, и просто вернемся домой, ничего не узнав?       — Да мы здесь даже не существуем! — в доказательство он вынул из кармана свой паспорт и раскрыл у нее перед носом. — Здесь такого нет!       — Теодор Контанкерус Нотт, — прочитала Луна. — Чистокровный волшебник в десятом поколении. Женат.       — Что? — опешил Тео. Посмотрел на свой паспорт сам — там так и было написано. Чистокровный, женат… значит, когда они переместились, их документы изменились сами собой, и можно было показать их патрулю и не проходить анализ, но кто же знал…       …и на ком он женат?       Достав свой паспорт, Луна прочитала:       — Луна Селена Нотт, чистокровная в двенадцатом поколении, замужем…       Они с Тео уставились друг на друга.       — То есть, — сказал Тео, — здесь мы женаты?       — По всей вероятности — да, — Луна задумчиво закусила губу. — Если у тебя здесь нет брата или кузена.       — Такой мир нравится мне уже больше, — нервно хохотнул он. — И что дальше?       — Пойдем домой, — Луна пожала плечами. — Надо где-то переночевать. В наших паспортах есть адрес, а еще там может быть информация, может, у нас есть книги, или телевизор, газеты, журналы… и если у нас есть документы, скорее всего, в этом мире не будет наших альтер-это, точнее, мы и есть «мы» из этой реальности…       — Адрес?       Тео пересмотрел данные в паспорте — после «женат» он не читал дальше. Ниже значилось: «проживает в Нотт-меноре, переулок Старой Ели, 33». Что за переулок Старой Ели, он понятия не имел, но если здесь, как и в своем мире, он жил в Нотт-меноре, то знал, где это. И знал, что его дом был разрушен: после Битвы за Хогвартс пара оставшихся на свободе Пожирателей подожгла имение его семьи, возмущенная тем, что наследник Ноттов выступил против отца.       Значит, его отец тоже здесь?.. жив?.. У Тео задрожали руки. Но не ночевать же на лавочке, когда здесь бродят патрули?..       — Ты в порядке? — позвала его Луна.       …и не заставлять же ее спать на улице, она вообще ни в чем не виновата…       — Да, все в порядке, идем.

***

      Нотт-менор, подчеркивая суть их фамилии, был выстроен из темного, почти черного камня. На крыше гигантскими хищными птицами сидели горгульи. Вокруг раскинулся сад с идеально подстриженными кустами, но без единого цветка.       Внутри тоже было темно, пока Нотт не произнес «люмос», освещая просторный холл, где на стенах висели портреты его предков — они дремали, лишь один пошевелился и проворчал что-то во сне. Вся мебель, как и сам дом, была из черного дерева. Даже портьеры, занавешивающие окна, были черными.       — Красиво, — протянула Луна, но не очень уверенно.       — Очень, — с сарказмом сказал Тео. — Ну, если ты моя жена, мы, очевидно, ночуем в одной комнате? — флиртовал с ней он просто по привычке, но вдруг Луна сказала:       — Наверное, да.       Она правда не понимала? Или притворялась? Или издевалась? Тео вскинул брови.       — И в одной кровати?       — Супруги обычно спят в одной, — наконец в ее глазах мелькнуло что-то, похожее на смущение.       Да ладно.       — А еще супруги не только спят в одной кровати, но и… — Тео сделал шаг к Луне. Она посмотрела на него сверху вниз.       — Занимаются сексом?       — Черт, — он встряхнул головой. — Я в проклятом параллельном мире, где творится жуткая дичь, а ты заставляешь меня думать о сексе!       — Я не заставляла, — моргнула Луна. — Я просто сказала, что когда люди женаты, секс — нормальная часть их жизни.       — …мы будем спать в разных комнатах, — решил Тео.

***

      Несмотря ни на что, заснул он сразу, как только голова коснулась подушки в черной наволочке — даже такие мелочи в его доме были черными. Или серыми. Или белыми, но никаких других цветов, и как здесь жил тот Нотт из параллельного мира, Тео понятия не имел. Он сам через один день в такой обстановке бы свихнулся.       Утро наступило по звонку черного (конечно же) будильника. Прихлопнув его рукой, Нотт медленно вспомнил, что произошло вчера — Лимб, эксперимент, другая реальность, чистота крови… Захотелось натянуть одеяло на голову и проспать еще лет триста, но тут Тео почуял аромат кофе, и решил, что ради кофе на кухню все-таки стоит выбраться.       Вопреки ожиданиям, готовили не домовики — на кухне, также оборудованной в темных тонах, у плиты стояла Луна, и была здесь словно единственным источником света в своей белой ночной рубашке. Тео замер на пороге, не в силах отвести от нее глаз и на мгновение подумал — может, остаться в этом мире? Они чистокровные, для них здесь не будет никаких проблем… он перестроит этот идиотский менор, сделает здесь все нормальным… в этой реальности у него есть работа, деньги, все, что нужно… и Луна — не просто симпатичная коллега, а его жена…       — Доброе утро, — сказала она, левитируя к нему чашку кофе. — Я нашла, где здесь библиотека, но решила, что сначала дождусь тебя.       — Ничего себе, — улыбнулся Тео. — Чтобы ты — и не сразу с головой нырнула в источник информации? Ты точно меня любишь. Просто еще этого не осознаешь.       Луна не стала ни отрицать, ни подтверждать — села за стол, забавно дуя на кофе.

***

      То, что библиотека была черной, Нотта совершенно не удивило — даже книги были в черных и темно-серых переплетах, чернильницы — из оникса, а перья — не гусиными, а вороньими. Зал освещали свечи, горящие ровным и бесцветным пламенем явно магического происхождения.       Луна подошла к книжным полкам, рассматривая их, пока Тео разбирал пергаменты на столе, и коротко ахнула, вынимая книгу. На обложке значилось «История освобождения магического мира». Открыв книгу, Луна прочитала:       — Долгое время волшебникам приходилось жить в тени, скрываясь от низших существ, которые не были способны даже понять природу их великой силы. Это были темные времена. Магглы уничтожали мир своими примитивными технологиями и жестокими войнами, и могли разрушить всю планету, но явился тот, кто положил этому конец и открыл новую главу в истории, тот, кто вернул волшебникам их законную власть, а магглов — на положенное им место, тот, кто возвеличил магию ради всеобщего блага — Геллерт Гриндевальд…»       — Гриндевальд? — вырвалось у Нотта. — Я думал, это реальность, в которой победил Темный Лорд… то есть, Волдеморт…       — Сейчас две тысячи первый год, — Луна указала на висящий на стене календарь. — Значит, Гриндевальд и его последователи правят в этом мире уже… более пятидесяти лет? Или почти шестьдесят… Вот! — она нашла нужное место в книге, — «В тысяча девятьсот тридцать девятом году началась великая война, Война Очищения. Маги, не осознающие разрушительного влияния магглов, пытались сопротивляться Гриндевальду, но, наконец, сопротивление пало. В тысяча девятьсот сороковом магический мир отменил Статут о Секретности.»       — Шестьдесят лет, — проговорил Тео. Не стоило озвучивать, и так было понятно, что за это время власть магов стала нормой, к ней привыкли все — волшебники и магглы, и это был стабильный мир, где всем правят те, кто владеет магией, а те, кто не владеет — в лучшем случае их слуги, в худшем — рабы.       — Может, я активирую эту штуку и мы пойдем домой? — с надеждой спросил он, незаметно скрестив пальцы за спиной и взмолившись всем известным ему богам, чтобы Луна не вздумала пытаться устроить здесь революцию; она не была замечена в стремлении всех спасать, как ее друзья с Гриффиндора, но ей могло стать интересно — получится или нет. Когда еще выпадет шанс побыть главой восстания?..       — Потом, — сказала Луна, и Нотта накрыло облегчением. — Сначала я хочу зайти к папе. Если ты не против.       Как бы он мог быть против, зная, насколько для нее важен отец? Тео молча кивнул, хотел что-то сказать, но тут лежащее на столе сквозное зеркало замерцало, и в нем появилось отражение Нотта-старшего.       — Теодор, ты до сих пор в пижаме? — недовольно сказал он вместо приветствия. — Надеюсь, ты еще не забыл, что в воскресенье будет семейный ужин? Не вздумай снова его пропустить! В этот раз приедет тетушка Ленор!       Отец… живой…       Мир словно разлетелся на осколки. Тео окаменел, желудок скрутило в узел, все тело отозвалось болью, он сидел на стуле, но будто куда-то падал, не в силах пошевелиться и издать хотя бы звук — все его существо накрыло паутиной липкого холодного страха.       Он же думал, что все кончено… там — было все кончено… он никогда не жалел… он не считал его отцом…       Он сам все решил…       А здесь отец был жив и они обедали по воскресеньям…       — Тео!       Нотт вздрогнул. Лицо Луны было совсем близко, ее теплые ладони лежали у него на щеках, и она пахла теплым солнцем. Медленно реальность вернулась.       — Ты в порядке? — спросила Луна.       — Да, я… — Нотт сжал губы. Как он мог сорваться при ней?.. Но это невозможно было контролировать — он будто умирал вместе с отцом, там, в своем мире.       — Всего лишь паническая атака, — констатировала Луна ровным голосом. — Наверное, ты перенервничал, и из-за того, что накопился стресс, произошел выброс адреналина.       — Не только, это потому, что… — Тео понятия не имел, зачем говорит ей. Зачем ей это знать. Зачем ему этим делиться. Все решили, что Нотт-старший был убит кем-то из Ордена, когда нашли его тело…       — Я убил своего отца, — сказал он.       Впервые, сколько он знал Луну, на ее лице промелькнуло искреннее удивление.       — Во время Битвы за Хогвартс, — продолжил Тео. — Когда Слизерин эвакуировали, пробрался обратно в замок… решил, что нам пора, наконец-то, все выяснить, что останется или он, или я… думал, он меня убьет, но то ли я оказался сильнее, то ли мне повезло, то ли он мне поддался…       Его окутало тепло — Луна обвила руками плечи, погладила по спине, ее волосы пощекотали нос, источая тот самый солнечный аромат. Тео тут же обнял ее в ответ, крепче прижимая к себе.       — Мы вернемся домой до этого ужина, — сказала Луна.

***

      Дом Лавгудов ни капли не изменился даже в параллельной реальности — на вершине холма, напоминающий шахматную ладью, с зависшим над ним бледным диском луны. У покосившейся калитки были прибиты три таблички: «Кс. Лавгуд, главный редактор журнала «Придира», «Омела на ваш выбор» и «Не наступайте на сливы-цеппелины!».       — Папа здесь тоже редактор, — восхищенно прошептала Луна, открывая калитку и проходя в сад. Среди множества разнообразных растений, высаженных совершенно хаотично, Нотт увидел старый узловатый пень, который мог быть только цапнем. У дверей росли яблони — без листвы, но усеянные яблоками и увитые омелой.       Не став стучать, она просто толкнула дверь, проходя внутрь — и застыла, так, что Тео чуть не налетел на нее со спины. Перед ними стояла… сначала Нотту показалось, что это Луна, ее версия в этом мире, но женщина выглядела старше и в чем-то отличалась — неуловимо, он не смог бы сказать, чем, и все же была другой.       — Мама, — прошептала Луна.       Мама?..       — Привет, дорогая, — рассеянно улыбнулась Пандора. — Привет, Тео. Хотите чаю? Я как раз заварила облепиховый.       Тео восхитился стойкости Луны, которая не бросилась обнимать маму — спокойно улыбнулась в ответ и проследовала за ней на кухню, где стены были круглыми и вся мебель повторяла их форму. В отличие от монохромного дома Ноттов, здесь цветов было даже чересчур много — у него зарябило в глазах от пестрых узоров, которыми были расписаны и шкафы с посудой, и плита, и рукомойник.       — Папа на работе? — спросила Луна, садясь за стол.       — Да, он в редакции. А как твоя работа? Что нового в Отделе Тайн?       Нотт еле сдержался, чтобы не вздрогнуть — значит, в этой реальности Луна тоже работала в Отделе Тайн? И он — там же?.. Если бы Пандора сказала… не спрашивать же «простите, а кем я работаю?»… хотя что-то подсказывало ему, что мама Луны этому вопросу не удивилась бы.       — В Отделе Тайн… — Луна напряглась. Тео изумился и этому — впервые он видел ее такой настороженной. — Я могу поделиться с тобой одной тайной?       О нет, только не это. Нотт хотел заткнуть ее, перебить, пнуть под столом, закрыть рот ладонью или поцелуем, но не успел.       — Мы из параллельного мира, — выпалила Луна.       Тео накрыл лицо рукой. Если Пандора им не поверит — это одно, а если вызовет колдомедиков?..       — Да ты что? — ахнула миссис Лавгуд. Без испуга, даже без особого удивления — скорее с восхищением. — Из настоящего параллельного мира?       Следующие два часа (или, по ощущениям Тео, часов двадцать) они болтали про Лимб, про научные изыскания Луны, про наблюдения их обеих, и настолько увлеклись, что в какой-то момент вместо пространственно-временного континуума начали обсуждать способы размножения гриндилоу. Он быстро потерял нить беседы, но чувствовал себя очень уютно в этой теплой кухне, и чай, поданный Пандорой, был очень вкусным, и овсяное печенье, и сама Пандора казалась очень хорошей.       — Так вы останетесь? — вдруг спросила она.       Луна и Нотт переглянулись. Пандора встала из-за стола, сделав вид, что ей срочно нужно сделать что-то в саду, но явно просто хотела оставить их одних и дать им поговорить. Как только она вышла за дверь, Тео сказал:       — Может… останемся?       — А твой отец? — нахмурилась Луна.       — Я к нему привыкну, да и мы живем отдельно от него, — Нотт пожал плечами. — Судя по всему, в этом мире у нас все хорошо. Конечно, магглов здесь поработили…       — …но мы чистокровные, — продолжила Луна его мысль. — И здесь жива моя мама… Конечно, мне жаль магглов, но если таковы законы этого мира… это прозвучит жестоко, наверное, но у меня не было ни одного знакомого маггла и мне вроде как… не очень важно… их же не убивают…       — А еще мы здесь женаты, — Нотт сжал ее ладонь под столом. — Это ли не судьба?       Луна ответила нежным взглядом:       — Наверное.