В дороге

      Бумтанг утопал в зелени, время будто остановилось, празднуя июль, но здесь было свежо и прохладно даже в середине лета. Луна медленно шла по узким неровным дорожкам, петляющим между пологими холмами. В долинах простирались ячменные поля, разделенные каменными стенами, которые казались такими же старыми, как высящиеся вдали горы.       Воздух пах хвоей и кукурузной грозой. Первые капли дождя высохли, коснувшись горячей травы и кожи каменных Будд, но вскоре дождь усилился, и Луна подставила лицо каплям, закрыла глаза, стоя под теплым полуденным дождем.       Она прилетела в Бутан искать магических созданий и изучать местную магию, но, кроме этого, Луна вдруг заинтересовалась буддизмом и подумала, что было бы интересно найти просветление. Старый лама из монастыря много чего расссказал ей, в том числе — что существует восемь мирских дхарм: обретение и потеря, похвала и порицание, слава и бесславие, счастье и страдание, и что они неразрывно связаны; что прошлое — это не имеющие значения тени, будущее — облака, а жизнь, истинная жизнь — то, что происходит здесь и сейчас. Что каждый момент — это новое рождение. Что важнее заглянуть внутрь себя, а не стремиться вдаль.       Просветления не произошло — впрочем, так быстро оно, как ей сказали, и не приходит — зато вдруг Луна задумалась о вещах, которые раньше были для нее сами собой разумеющимися.       Например — что она ищет? Животных? Новые впечатления? Новые магические практики? Или она просто не может оставаться на одном месте, и не ищет что-либо, а пытается сбежать — от Лондона, от отца, от себя самой?       Может, в этом все дело?       Что у нее вообще есть? В прошлом году ей исполнилось двадцать два — молодость, для магов — самое начало юности, почти детство, еще рано было переживать о несбывшемся, но все равно мысль поселилась в голове и не давала покоя. Мысль, которая была порождена не влиянием мозгошмыга — здесь мозгошмыгов не было, они не могли существовать в настолько чистом воздухе, где нет даже табачного дыма.       Что у нее есть? Что ей нужно? В чем, наконец, смысл ее жизни — не всех людей на свете, а именно ее, Луны Лавгуд? В вечных поисках чего-то, чему она сама не знает названия?       Она даже не знала, нравится ли ей кто-то. В прошлом году Невилл женился на Дафне Гринграсс, еще раньше поженились Рон и Гермиона, Джинни собиралась замуж за Майкла Корнера, и подруги постоянно спрашивали ее, не нашла ли она парня, на что Луна лишь махала рукой — зачем? Он же не потерянная вещь, чтобы его искать.       Гарри часто приглашал ее выпить кофе в конце рабочего дня; они работали в совершенно разных отделах, Аврорат и Отдел Тайн почти никак не были связаны, но все равно находились в одном месте. Когда они пили кофе в прошлый раз, Луна сказала, что летит в Бутан, и зачем-то даже сообщила номер своего самолета — зачем? Просто так или из надежды, что Гарри ее встретит?       Ее не встречал бы даже папа, он был занят в редакции, Луна заранее договорилась с ним, чтобы не утруждал себя — она прекрасно могла самостоятельно добраться из аэропорта домой.       …аэропорт! Луна посмотрела на часы — она безнадежно опоздала.       Что ж, иногда такое бывает к лучшему.

***

      Из-за опоздания пришлось взять билеты на другой рейс. Луне повезло: следующий самолет до Лондона вылетал всего через три часа.       Сколько в ее жизни было этих самолетов…       Остановившись у резной деревянной колонны, Луна провела ладонью по шершавой поверхности, теплой от солнца. Цвета на росписи казались живыми, да и весь Бутан был полон особой магии, которую будто бы замечали даже магглы: у небольшой статуэтки Будды в стенной нише стояли приношения, за окнами высились заснеженные горы, облака кружили стаями вокруг их вершин. Даже пластиковые кресла выглядели особенными.       — Внимание всем пассажирам рейса Bhutan Airlines 304…       Сначала голос системы оповещения прозвучал на английском, потом — на дзонг-кэ. Луна прислушалась ко второму, улавливая знакомые слова: она почти выучила этот язык, пока находилась тут.       Она чувствовала, что будет скучать по Бутану, как по всем местам, где побывала, даже зная, что может снова отправиться туда когда угодно.

***

      После месяца, проведенного в Гималаях, Хитроу показался Луне особенно шумным, хотя она прилетела в десять часов вечера, и сейчас людей здесь было меньше, чем днем и в часы пик. Некоторые в ожидании рейса спали на сиденьях. Какая-то женщина тихо плакала, утирая лицо носовым платком. У мужчины, который проверял документы Луны, были красные глаза, он нервно поправлял галстук и старался не смотреть в лицо ни ей, ни другим прибывшим пассажирам.       Что-то было не так — она кожей чувствовала в атмосфере тревогу.       — Луна!       Обернувшись, она увидела Гарри — тот смотрел на нее с таким ужасом, будто увидел призрака. С ужасом, неверием и отчаянием. Луна удивленно подняла брови, хотела спросить, что случилось, но не успела — Гарри бросился к ней и обнял так порывисто, что ее ноги оторвались от земли. — Ты жива! — воскликнул он, и тогда Луна окончательно перестала что-либо понимать. Конечно, она жива, почему ей не быть живой?       — Гарри…       — Я увидел по телевизору, — заговорил он, перебивая ее, — что твой самолет… в общем, он разбился. Все пассажиры и экипаж погибли. Я. я не знал, что делать. Я пытался тебе позвонить, связаться через сквозное зеркало, но ты не отвечала…       — Боже, только не говори, что ты позвонил папе! — ахнула Луна.       — Нет, не успел, — Гарри нервно усмехнулся. — Я вообще никому не звонил. Я будто… был в каком-то помутнении. Сюда пришел почему-то…       Плачущая женщина в стороне от них издала особенно громкий всхлип. Медленно Луна осознала причину ее слез и то, почему так себя вел офицер на паспортном контроле — они тоже ждали кого-то с этого рейса и не дождались.       Гарри снова прижал Луну к себе, зарываясь носом в ее волосы.       — Какое счастье, что ты жива… Я давно должен был тебе это сказать, я правда хотел тебе это сказать, но я был идиотом и молчал, боялся, сам не знаю чего… Я же люблю тебя, люблю, люблю!       Любит?..       — Ты можешь ничего не отвечать, но ты должна знать, — Гарри наконец отпустил ее. Луна посмотрела ему в глаза и увидела, что они красные, как у того офицера — неужели он тоже плакал?       И если он ее любит, то что чувствует она?       — Не говори ничего про это, — быстро сказал он. — Просто знай, и все. Давай… давай пойдем домой? Я тебя отвезу, ты, наверное, устала…       Сидя на пассажирском сиденье машины, Луна смотрела, как в стеклах очков Гарри отражаются дорожные огни, и думала, что, может, смысл ее жизни именно в этом — не в самих поисках, а в том, чтобы она всегда возвращалась домой. Еще на дюйм выше, еще на год старше, еще на один круг спирали дальше от точки отсчета.