Шрамы

Боль неизбежна. Страдания – личный выбор каждого. (с) Харуки Мураками «О чём я говорю, когда говорю о беге» Лобовое стекло заметало снегом, и дрожащие, исполосованные шрамами пальцы нажали на кнопку аварийной остановки. Раздался визг шин, из-под колёс повалил дым, и машина остановилась на обочине. Мужчина на водительском кресле вздохнул, пряча лицо в руках, но перед глазами продолжили мелькать фары встречных автомобилей, лица людей, яркие вспышки света. Он со злостью ударил ладонью по рулю, и несколько прохожих с опаской обернулись на громкий гудок.   

***

Том отрыл глаза и сощурился от солнца, пробивающегося сквозь шторы. Приподнявшись на локтях, он осмотрелся по сторонам и с удивлением обнаружил себя в своей комнате. Серо-голубые стены пестрили плакатами и детскими рисунками. Над кроватью висел любимый постер из комикса про Джеймса Бонда с потрёпанными уголками и заломами. Том часто перечитывал его перед сном, представляя себя на месте главного героя. Рид медленно поднялся с кровати, но тело слушалось плохо, ощущалось ватным, будто живущим своей собственной жизнью. Шатаясь, Том подошёл к столу, где стопками были сложены книги, но как он ни старался, прочитать названия на корешках не получалось. «Прочти и запомни: враг всегда совершает ошибку». Откуда в его голове эти слова? Под стопкой макулатуры виднелся кусочек какой-то фотографии, и Том аккуратно вытянул её.  Темноволосая девушка в солнечных очках улыбалась на фоне Эйфелевой башни. Мама. Эти фотографии всегда вызывали у него лёгкую гордость — даже в детстве он знал, что она не просто путешествует.   В углу комнаты стоял его чемодан. Он использовал его для игр, храня в нём оружие и целые наборы солдатиков. На дверце шкафа красовалась большая карта мира, испещрённая отметками — местами, где побывала его мама, и теми, куда он мечтал попасть сам. Том повернулся и встретился взглядом с потрёпанной плюшевой собакой. "Рэйни" — было выцарапано на самодельном ошейнике, сделанном из отцовского ремня. Том слабо улыбнулся, это была единственная игрушка, которую он не стеснялся оставлять на виду, даже когда друзья приходили в гости.  Всё в его комнате было ровно таким, какими он помнил.  Стараясь идти как можно тише, чтобы никого не разбудить, Том направился к выходу, опираясь рукой о стены. Медленные, осторожные шаги едва ли помогали сохранить равновесие. Лестница казалась бесконечной, но Рид продолжал упрямо спускаться вниз, игнорируя марево перед глазами. Даже если зрение откажет, он знает всё здесь наизусть: в детстве, когда мама засыпала, он тихо выскальзывал из своей комнаты, и как только глаза привыкали к темноте, стрелял по картонным врагам, расставленным по всему дому. Последняя ступенька скрипнула, заставил Тома замереть на месте. Тишина в доме казалась неправильной, пугающей. Пройдя дальше по коридору, Том увидел следы крови на ковре и в груди похолодело от страха. Пульс оглушающе стучал в ушах, и собственный голос слышался откуда-то издалека. — Мам? Спотыкаясь и падая, Рид изо всех сил рванул по багровым следам, петляющим по дому.  — Пожалуйста, ответь! — Заорал Том и из глаз потекли слёзы, которые он быстро утёр рукавом. Надо взять себя в руки! Сделав очередную петлю, Том упёрся в дверь ванной. Ручка оказалась заперта, и не думая ни секунды, он вышиб дверь ногой. Рид шагнул в темноту и ему показалось, что он оказался в свободном падении. Перед глазами мелькали какие-то незнакомые лица: одни из них зло скалились, другие были перекошены в гримасах.  Том зажмурился, а когда открыл глаза, то холодный пар изо рта уже клубился в морозном воздухе. Под ногами хрустел снег, а перед ним возвышалась знакомая кирпичная стена старшей школы. — Эй, ты вообще слушаешь? — Миниатюрная блондинка в пушистых наушниках обиженно надула пухленькие губки и ущипнула его за бок. «Ай». — По любому думает о том, кому бы из твоих ухажёров надрать зад. Опекает тебя сильнее твоего отца, — усмехнулся худощавый парень, поправив свои очки в круглой оправе, запотевавшие от дыхания, — на твоём месте я бы давно женился на нём. — Ты придурок, Стэн. — фыркнула девушка, но её ярко зелёные глаза сверкнули. Том стоял с открытым ртом, переводя взгляды с Кристины на Стэна. «Что вы что тут делаете?». — Да что это с тобой сегодня? — Кристина нахмурилась и коснулась его лба тыльной стороной ладони, — Ты не заболел? — Он очевидно больной, раз до сих пор с тобой дружит, — парень в очках в шутку пихнул Тома в плечо, и едва успел увернуться от снежка, пролетевшего в нескольких дюймах от его лица, — Эй! — Не я начала эту войну. Том стоял, словно приклеенный к месту, не способный ни пошевелиться, ни издать звук, оставаясь лишь пассивным наблюдателем. «Вас не должно тут быть. Вы мертвы». Мысли в голове путались и ускользали, когда он пытался за них ухватится.  — Ну подожди у меня! — Стэн пустился вдогонку за блондинкой, убегающей от него с громким заливистым смехом. «Стойте! Не оставляйте меня!» — Том открыл рот, но как он старался, не издал ни звука.  Друзья убегали от него всё дальше и дальше, пока их силуэты и всё вокруг не поглотила снежная пелена. Усилием воли Том заставил своё тело шевелиться, блуждая по бескрайним сугробам, пока не наступил ногой на что-то твёрдое. Берег Озера. Типискоу. Впереди, сквозь деревья, мерцал огонь костра.   Том двинулся на свет, но с каждым шагом ветви будто тянулись к нему, царапая руки. Когда он вышел на поляну, его взору предстала знакомая картина: поваленные брёвна вокруг костра, флаг команды, их палатка. Тишина.   Ни смеха, ни голосов, только треск дров.   — Опоздал на собрание, Рид.   Том обернулся.   Джейк вышел из клубящейся тьмы. Его лицо было освещено пламенем, но глаза казались пустыми. В руках он держал листок бумаги.   — Где все? — Том сделал шаг вперёд.   — А где обычно бывают проигравшие? — Джейк улыбнулся, но в его глазах был холод.   Он протянул листок.  — Шоу давно закончилось, — Том попытался схватить бумагу, но та рассыпалась в пепел.   — О, теперь ты заговорил! — Джейк оскалился, и по телу Тома поползли мурашки, — А то молчал, молчал… когда надо было сказать что-то важное. Знаешь, что самое смешное? Ты до сих пор ничего не понял. — Я понял, — Том стиснул зубы.  Джейк рассмеялся — коротко, без радости.   — Ты злишься на меня. Злишься, что я тебя подвёл. Что не поверил. Но, Том… — Джейк ткнул пальцем ему в грудь. — А сам ты когда-нибудь верил в меня? Или я для тебя всегда был просто «парнем с проблемами»? Том хотел ответить, но слова застряли в горле. Вместо них из груди вырвалось что-то вроде рычания.   — Вот видишь, — Джейк отступил на шаг назад, — даже сейчас не можешь признать, что ошибался.   — Мне нужно время, — прошептал Том.   — Ох, Рид… — Джейк покачал головой, и вдруг его голос стал звучать как эхо из динамиков — неестественно, пугающе. — Ты так и не понял? Времени больше не осталось. Когда я уйду, ты больше не найдёшь меня. Никогда. — Джейк, послушай... — Я устал, Том, — Джейк улыбнулся, и из уголков его рта потекла кровь. — Устал тебя ждать.  Том попытался шагнуть вперёд, но земля ушла из-под ног.   Он падал.   — Я не оставлю тебя, — просипел Том.   — Уже оставил. Джейк смотрел на него откуда-то сверху, пока тьма не поглотила всё.  Томас Рид резко проснулся. Кровать была мокрой от пота, а сердце билось так, будто он только что пробежал марафон. Дышать было больно. Дерьмо. Том тяжело поднялся с кровати и не открывая глаз, будто слепой щенок, направился на кухню, ударяясь об мебель и дверные косяки. Когда небольшую светлую комнату заполнил знакомый запах, Том открыл глаза и встретился взглядом со своим мутным отражением в кружке. Рид скривился и не глядя размешал кофе. Уже стоя около входной двери, Том достал из кармана телефон и быстро пролистал сообщения, готовый в любой момент заблокировать экран. Мужчина нахмурился и пролистал их ещё раз и ещё. Пульс стучал в ушах, но то, чего он больше всего боялся увидеть — не было. Какое-то время Том смотрел в экран, не понимая, чего он ждёт, но ничего не происходило. Он думал, что получит облегчение, когда Джейк в самом деле забудет о нём, но на деле чувствовал лишь разочарование и злость. Сложно было сказать на кого он злился: на себя, на Джейка, а может быть на них обоих. Глубокий зевок на мгновение заглушил шум оживлённых улиц Ванкувера, но почти сразу же Тому пришлось проснуться от автомобильного гудка, раздавшегося сзади. Рид надавил на газ, и машина с рёвом сорвалась места, оставляя за собой густой белый дым. В пробке на Грэнвилл-стрит Том едва не заснул. Не давая себе времени передумать, он включил сирену и машины как по щелчку пальцев начали разъезжаться перед ним, освобождая дорогу. Впервые за утро на губах Тома мелькнула улыбка, которая исчезла так же быстро, как и появилась.    В департаменте было холодно, и офицеры ходили по коридорам, не снимая курток. Взбегая вверх по лестнице Том столкнулся с кем-то на лестничном пролёте. Невысокий, светловолосый офицер возмущённо отряхнул свою форму, смотря на него снизу вверх. Том видел его несколько раз в патруле и возможно, даже обменивался с ним парой фраз, но так и не запомнил его имя. Они сразу друг другу не понравились, но профессиональный этикет требовал оставлять личную неприязнь за рамками работы. — Смотри куда идёшь, Рид. — С раздражением прошипел блондин и его голубые глаза зло сощурились, бегая по лицу Тома, словно ища за что зацепиться. Том поднял ладони вверх в извинительном жесте, но это, кажется, возымело обратный эффект. — Что, думаешь, раз ты был в спец подразделении и дружишь с начальством, это даёт тебе право смотреть на нас всех сверху вниз? Зависть. Том узнает этот взгляд из тысячи. Он нахмурился и внутри словно змеиный клубок всполошились чувства, которые он подавлял последнее время. Кроме Люсии он так и не смог ни с кем сблизиться и предпочитал работать один. После его поступления на службу в полицию, по департаменту сразу поползли слухи, но Том даже ухом не повёл. Он этого ожидал, но столкнуться с этим лицом к лицу было действительно неожиданным.  — У вас нет своей работы, офицер, раз вам так интересна моя? — Том демонстративно надвинулся на него, но его лицо оставалось непроницаемым.  — Наверное бьёт по самолюбию снова оказаться патрульным? — Не унимался блондин. Атмосфера накалялась. Том задержал дыхание, закрыл глаза и мысленно начал считать до десяти. "Раз, два, три…" Нельзя терять голову, пока он на работе. Голос в голове подначивал схватить заносчивого офицера за грудки и хорошенько встряхнуть, выбив из него всю спесь. — Видел в ленте твоего мальчика из реалити, — как ни в чём не бывало продолжил полицейский. Судя по всему, эта тема была любимой сплетней среди его коллег, — Не сложилось? — Издевательским тоном поинтересовался он. "…Восемь, девять…" Том открыл глаза, и цепи самоконтроля с грохотом лопнули. События прошедших месяцев накрыли его оглушающей волной и всё, чего он хотел — разбить костяшки пальцев о чужое лицо. Том навис над ним и прорычал: — Ещё хоть одно слово и... — Рид!  Громогласный голос Люсии заставил их обоих повернуть головы и Том выпрямился, делая шаг назад. — Вы что тут устроили?  Блондин весь сжался и опустил глаза в пол, Том же напротив сохранял невозмутимость, хотя злость продолжала клокотать внутри. Каким-то образом Надианикуа умудрялась железной хваткой держать всё под контролем и даже самые отъявленные сексисты среди офицеров полиции уважали её.  — Колтон, после смены ко мне в кабинет. Рид, за мной. Том бросил на Колтона убийственный взгляд, и воздух будто загустел вокруг них. Они оба поняли, что это ещё не конец.  — Да, мэм. — Прозвучало в унисон.  До кабинета Люсии они шли в гнетущей тишине. Как только за ними закрылась дверь, Надианикуа скрестила руки на груди, и Том приготовился к дисциплинарному выговору, но, к его удивлению, лицо начальницы смягчилось. Морщины вокруг её глаз и на лбу разгладились, и Том облегчённо выдохнул. — Не обращай на него внимания, он здесь только потому, что у его папаши есть связи в руководстве — Люсия упала на кресло и привычно закинула ноги на стол, — редкостная бестолочь. Том молча наблюдал за ней, так и оставшись стоять около двери. — Мило с твоей стороны, но я не нуждаюсь в защите. — А кто сказал, что я тебя защищаю? Сегодня я поставлю вас в совместное патрулирование. — Что? — У Тома отвисла челюсть от удивления, — С ним!? — Отставить. Это приказ. Ты свободен, выполняй. — Да, мэм. Как только за Томасом Ридом захлопнулась дверь, инспектор Надианикуа с наслаждением потянулась, закуривая сигарету и выпуская тонкую струйку дыма в потолок. Неизвестно сколько ещё Том бы бегал от проблемы, витавшей в воздухе с тех пор, как он пришёл к ним. Лучший способ примирить кого-то — сплотить их против общего врага. Люсия считала департамент своей семьёй, а за порядком в семье надо было пристально следить. Морозный воздух обжигал лёгкие. Изо рта пошёл пар, и Том сильнее закутался в куртку, пряча нос в воротник. Колтона он услышал раньше, чем увидел. Тот стоял в окружении нескольких полицейских. Они гоготали, что-то оживлённо обсуждая, но стоило Тому приблизится, повисла напряжённая тишина. Колтон сплюнул, и несколько офицеров неприятно заулыбались, переводя взгляды с него на Тома и обратно. — Наконец хватило смелости вылезти из-под юбки инспектора? Том вздохнул. Эти детские разборки начинали сильно утомлять. — Закругляйся. Мы сегодня в совместном патрулировании. Говори друзьям "пока-пока", — Том помахал офицерам рукой, игнорируя волчьи взгляды, направленные на себя. Выражение лица Колтона вызвало у Тома улыбку, и шрамы с правой стороны лица натянулись. Мужчина напротив него в одно мгновение посерьёзнел, а между его бровей залегла глубокая морщина. Кто-то из его окружения заулюлюкал. — Это шутка? Том пожал плечами как бы говоря: "похоже, что я шучу?". День обещал быть длинным и тяжёлым. Спускаясь в гараж, Том почувствовал, как телефон завибрировал в кармане брюк. Он замер на месте, и его рука повисла в воздухе. Сердце пропустило удар. Рид сглотнул и сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Нет, не сейчас, не здесь. Он не помнил, как дошёл до патрульной машины, как выехал из гаража и очнулся только тогда, когда хлопнула дверь пассажирского сиденья спереди.  Колтон окинул его взглядом и щёлкнул пальцами перед его лицом. — Алё, проснись.  Губа Тома дёрнулась от раздражения, и он зло ударил напарника по руке. — Ещё раз так сделаешь — сломаю. Колтон бросил на него косой нечитаемый взгляд, но руку убрал. — Диспетчер, D-216¹ и D-107², 10-41³, выезжаем на маршрут 2-Devid-12⁴, приём.  Рация пискнула, послышались помехи, и диспетчер на другом конце провода сквозь зевок ответил: — 2-Devid-12, читаю вас на 5. Проверка связи через час. Том повернул ключ зажигания, и машина тронулась с места. К удивлению Тома, его напарник сидел молча, скучающе прислонившись головой о стекло. Рид ожидал нескончаемого потока колкостей и желчи, но тишина стала приятной неожиданностью. "Вот и молчи", — с облегчением подумал Том, сворачивая на Камби-стрит. Ванкувер в декабре представлял из себя нескончаемый поток машин, пешеходов и вечно меняющейся погоды. После ночного снегопада тротуары кое-где были припорошены белым, но к утру снег уже превратился в серую кашу под ногами прохожих. На перекрёстках лужи поблёскивали отражением фонарей и неоновых вывесок, а резиновые сапоги патрульных были такой же неотъемлемой частью экипировки, как рация, табельное оружие или планшет.   Поток машин медленно полз в сторону моста. Водители в шапках, с покрасневшими от утреннего холода носами пялились в телефоны, пока светофор переключался с красного на зелёный. На остановках кучковались замерзшие люди, напоминавшие нахохлившихся воробьёв.   Здесь, между стеклянными башнями нового квартала и кирпичными фасадами старого всегда было за чем присмотреть. Возле кофейни JJ Bean на углу с 17th Авеню вечно толпились курьеры и офисные работники, а у входа в City Hall иногда появлялись мелкие торговцы, которых приходилось гонять, но не из-за принципа, а потому что они вечно спорили за места.   Воздух пропитался запахом бензина, жареного лука из фуд-траков и морозной свежести, которая пробивалась сквозь городскую копоть. У Парка королевы Елизаветы, деревья стояли в инее, но здесь, внизу, зима была похожа на слякотное межсезонье.   Патруль напоминал монотонное кружение между одними и теми же точками, а иногда — просто тишину, шум шин по мокрому асфальту и редкие крики чаек, прилетевших с берега.   С начала смены прошло несколько часов, а в машине продолжала висеть давящая тишина. Мысли нескончаемым потоком циркулировали внутри черепной коробки, не давая сосредоточится. Том повернул ползунок громкости, включая полицейское радио. Колтон покосился на него, но никак комментировать не стал, снова уткнувшись в телефон. Радио зашипело короткими сообщениями диспетчера, а запотевшие стёкла «Крайслера» приходилось то и дело протирать рукавом. Отопление дуло слабо, зато рация на ремне вечно перегревалась, обжигая бедро даже через ткань формы.   Том устало скользил взглядом по номерам — проверка на угон уже вошла в мышечную память, иногда ловя себя на том, что на автомате искал подозрительные лица в окнах проезжающих машин: слишком бледные, слишком нервные, слишком старающиеся не смотреть в сторону копов. Из окон машины, город виделся иначе. Тёплый свет витрин мелькал, как кадры из старого фильма, навевая ностальгию. Иллюзия спокойствия и благополучия. Идиллия. Настоящие проблемы прятались в переулках за ресторанами, таились в подворотнях старых домов.   А ещё — запах. Запах кожаных сидений, сигарет, кофе из термокружки, слишком сладкого, потому что сахар заглушал вкус дешёвой арабики, и едва уловимый аромат сосны от рождественского украшения на зеркале.  Очередное сообщение о краже в супермаркете, но Том лишь кивнул, даже не записав адрес. Каждый раз, когда телефон вибрировал от уведомления, пальцы сами собой сжимали руль, а в груди резко холодело.  — Рид, ты вообще слушаешь? — наконец подал голос Колтон, оторвавшись от телефона. — Что? Да, конечно, — Том резко потянулся к рации, настраивая частоту.   Колтон фыркнул, закатив глаза и откинулся на сиденье. Его сапог в грязном снегу оставил след на бардачке, но Том даже не заметил. Все силы уходили на то, чтобы не думать об…   Светофоры расплывались в глазах. Где-то за поворотом сигналила машина, но звук казался далёким, будто из-под воды.   Вдруг он позвонит прямо сейчас? Том представил, как Колтон язвительно поднимет бровь, услышав его сдавленное «Привет», как потом будет рассказывать всему участку, смакуя каждый его вдох. Радио шипело что-то о драке у станции, но в голове всплывали другие звуки: треск костра, стрекот цикад, смех Джейка — тот самый, глупый, с хрипотцой, когда он закатывался так, что начинал икать. Лето. Влажный воздух, пахнущий хвоей и горячей землей. Том резко сглотнул. Вон та лужа у обочины — такая же мутная, как озеро, в котором они купались ночью, когда Джейк в шутку схватил его за лодыжку и потащил на глубину.   — Рид! — Колтон рявкнул на него, и Том резко пришёл в себя.   — Я тебя слышу.   — Тогда почему мы стоим на зеленый?   Машина позади них нетерпеливо бибикнула. Том рванул рычаг передач, и «Крайслер» рванул с места. По спине стекал холодный пот.   Телефон завибрировал.   Сердце заколотилось так, что стало трудно дышать.  Он ненавидел эти воспоминания. Ненавидел, как тело реагирует на одно имя — учащенный пульс, предательское тепло в груди.   Но больше всего он боялся, что Джейк скажет: «Я понял. Прощай» или: «Давай попробуем снова».   Оба варианта пугали одинаково.