Жизнь без него.

В руках вата, местами запачканная алой жидкостью. Чан тяжело вздыхает, когда к нему уже третий раз приходит Чонин, из его губы течет кровь, на теле небольшие синяки, а в глазах слезы. — Чонин, — начал серьезно Бан, смотря прямо в глаза другу, — почему ты это терпишь? Ты же знаешь, что это ненормально, и все равно терпишь такое отношение к себе. — Хен, я люблю его, а он просто вспылил, такое бывает, сегодня он… Просто рассердился сильнее обычного, до этого никогда не заканчивалось так, — вздохнул младший, отводя стыдливый взгляд. Он знал, что все, что он сейчас говорит — абсолютный бред. Он знает, что это ненормально, знает, что нужно уйти. Но он любит, а еще, Совон ему угрожает, но это естественно Чонин от старшего друга скрывает. — Я беспокоюсь за тебя, что же ты с собой делаешь? — с отчаянием в голосе спросил Чан, вставая и выкидывая ватку в мусор. Руки его дрожали, а на лице читалась усталость. «Спасенье утопающих — дело рук самих утопающих». Так Чан жил всегда, он не влезал в чужие проблемы, не лез к ненужными советами и особо никому не сочувствовал. Но Чонин… Он другой. Его хотелось спасать, утопая самому. Но Ян упорно не давал это сделать, и Чан, пусть и с трудом, но все же практически не лез в их отношения. Хотя любил друга всем сердцем. — Переночуй сегодня у меня, я тебя не пущу туда, пока он там в таком состоянии, — твердо сказал Бан, уже доставая сменные вещи для младшего. — Спасибо, хен, я правда благодарен тебе за все, — печально улыбнулся Чонин, опустив голову и неловко хрустя пальцами. — Не благодари, ты же знаешь, для тебя дверь всегда открыта. Эту ночь Чонин смог спать спокойно, в то время как хозяин квартиры — нет. Он все не мог понять, что Совон за человек то такой? Что, блять, с ним не так? И что не так с Чонином? Почему он не бросит этого придурка? И еще миллион вопросов крутилось в голове, ни на один не было четкого ответа. Чан смотрел на спокойное лицо любимого друга, ночную идиллию портила только его разбитая губа и застывшие слезинки на ресницах. Утро. Чан так не хотел, чтобы оно наступало. Он не хотел отпускать парня в ад, который он кличет домом, не хотел настолько, что руки холодели и сжимались в кулаки, а на глаза наворачивались слезы, словно ему снова пять лет. — Звони если что, я обязательно приеду и приму тебя к себе, — словно маленькому объяснял старший, поправляя легкую джинсовку на Яне. — Я не сомневаюсь, хен, — улыбнулся Чонин своей привычной лучезарной улыбкой. — «удивительный человек» — подумал Чан, вздыхая и смотря в глаза напротив. По-детски наивные, добрые, нежные… Самые лучшие. Они обнялись на прощание, старший прижимал к себе Нина дольше обычного, крепче обычного. — Побереги себя, лис, — вздохнул хозяин квартиры, смотря на уходящий силуэт любимого. Их взгляды снова пересеклись, и Чан не был уверен, что увидит его живым еще хоть раз.

***

Он чуть не убил себя за эти мысли спустя буквально пару дней. Он готов был на стену лезть от пожирающего отчаяния, боли. Чонина нашли с порезанными руками в собственной квартире, он решил уйти из этого мира, раз не мог уйти из отношений. Совона даже сажать не за что, никаких доказательств. Только последнее сообщение пришло от Яна Чану. «Спасибо за все, хен, я буду оберегать тебя и любить, но уже не в этом мире. Прости, что заставлял тратить нервы на себя, я рад, что у меня есть такой друг как ты»