Следуй за мной

Разговор со свидетелем прошел не так продуктивно как хотелось бы. Свидетелем оказался пожилой мужчина, который плохо слышал — так выглядело с первого взгляда, но Саске быстро разгадал уловку старика. Обыкновенно женщинам легче сжалиться над немощью и возрастом, и они подходят ближе, говорят громче, всячески помогают, а старик пользуется этим, бессовестно разглядывая, а порой и будто случайно трогая наивных девушек. Они с Харуно устроились за столом, дома у старика, в котором обстановка и чистота говорили, что женская рука здесь присутствует, хотя сейчас кроме хозяина никого не было. Сакура хотела сесть рядом с Саске, но старик так пододвинул ей стул, что она оказалась ближе к нему, да еще дед делал вид, что совсем не слышит, что спрашивает Саске, сидящий и паре метров от него, потому Сакура повторяла все слова Учихи хитрецу чуть ли не в ухо. Саске сам себе удивлялся как стерпел такое. Ему и раньше попадались людишки разного рода порочности, но особенно нелегко смотреть как кто-то настолько мерзкий клеится к Сакуре. Впрочем, оказалось Сакура совсем не так наивна, как Саске воображал. В силу профессии медика она должна быть более терпеливой и вежливой: именно это видел Саске, когда она словно попугай доносила слова Саске в ухо деду. Но когда они вышли от него и прошли какое-то расстояние по мощенной булыжником улочке, розоволосая девушка внезапно зарычала, сжав кулаки и, краснея, процедила сквозь зубы. — Старый похабник! — девушка брезгливо затопала на месте и униженно глянула на Учиху. — Мне так стыдно, что ты видел это! Я ему чуть руку не выкрутила. Какой позор для ирьенин… Могла на тот свет отправить дедушку! Мне стоит быть более сдержанной… Саске с сомнением смотрел как еще какое-то время подруга, морщась, будто бы от чего-то отмахивается. Ей неловко, что он видел как к ней клеится дед? Ерунда какая. — Если такое повторится — не сдерживайся, — спокойно посоветовал Саске. Потому как лучше деду жить с выкрученными Сакурой руками, чем горсткой костей от ринегана Учихи. Настроение розоволосой лишь чуть улучшилось такой заботой Саске, но он понимал, что долгий путь к свидетелю нужной им информации больше утомил девушку бестолковостью. Она не признается, как куноичи готовая к полевой жизни, но Саске замечал тонкие нюансы ее настроения, как делал это раньше, в детстве, подмечая изменения в настроении подруги. И теперь заново учился читать повзрослевшую Сакуру. В данный момент Харуно больше раздражена вовсе не тем, что старик слюни на нее пускал — это неизбежно в профессии юной девушки-медика, - а тем, что как-то не так выглядит в глазах Саске. Еще в последние дни Сакура чаще стала смотреться в зеркало и ее не радовала обычная в такой жизни легкая потрепанность путешественника, спящего в палатке или на земле у костра. Требовался отдых. А они как раз в приморском городе, где много туристов и отдыхающих. По идее поисков миссии, которые подкидывал Какаши, раз уж им по пути в их путешествии, они не должны упускать возможность скорее с ней справиться, и изначально планируя переночевать в недорогой гостинице, Саске решил, что Сакуру порадует небольшой отпуск. — Давай сделаем паузу на несколько дней? — предложил он. — Считай это заслуженным отпуском после долгого пути. Сам себе не верил, что сказал это и Сакура не поверила сразу. Она ведь готовилась тут же взвалить на плечи свой походный рюкзак и отправиться к следующей цели. Но они изначально выглядели инородцами в солнечном городке, где жители ходили расслабленно, в ярких летних юката, а кто-то на западный манер — в пестрых рубашках и шортах. Теплое море, солнце, сезонные фрукты — это совсем не отдых Саске. Купаться в море или бестолково лежать на пляже не в его характере, только внезапно для себя он понял, что ни разу не был в таком классическом отпуске, который подразумевает большинство людей. Он бы и прожил всю жизнь, не жалея, что у него ни разу не было такой возможности, но оброненные слова слишком быстро заразили Сакуру восторгом и она в гостинице первым делом кинулась искать более типичное одеяние для лета и прогулки. Саске не мешал ей, отстраненно стоя у окна и наблюдая за горожанами, пока Сакура рылась в своих вещах. У них был один номер на двоих. Даже в палатке они так и не спали вместе — он оставлял ее девушке, а сам дежурил, когда же Сакура сменяла его, предпочитал засыпать там, где сидел. Саске замечал легкую грусть в ее глазах, что он будто отказывает ей в такой малости сближения. На самом деле Учиха понятия не имел куда все это заведет. Не то чтобы боялся расслабиться, а скорее напряжен тем, что не мог этого сделать, чтобы не напугать ее своими желаниями и скоростью мышления кто они друг другу, хотя и хотел развития их близости. Иногда, в мыслях, он уже сделал куда больше шагов в отношениях, глядя как Сакура спит, не закрыв полностью покров палатки, а когда обходились без нее, и вовсе мог часами разглядывать Харуно, прислонившую голову к дереву. Саске был благодарен Сакуре, что она не настаивает, а принимает его молчание, его осторожные жесты или же неторопливость шагов на пути сближения. Они как друзья, но и как пара, которой не надо что-то доказывать — просто с чего-то начать. Но казалось абсолютно ненормальным вот так взять и, к примеру, стать ее трогать, целовать — а он именно этого хотел, без этих прелюдий влюбленных. Ему неловко и не очень комфортны обычные отношения, по такому расписанию, где они, чтобы стать крепкой парой, должны поэтапно сделать то и это. Всё же молодые люди заново узнавали друг друга, и, надо сказать, Сакура значительно изменилась. Она стала более открытой в чувствах, могла спорить или сердиться, пусть и недолго. Но если ее что-то не устраивало, даже понимая, что с таким непростым характером как у Саске могла напороться на что-то вроде — «иди домой, раз не нравится», смело говорила, что думала. Глобальных споров у них не произошло, скорее что-то бытовое, вроде того же, что он мог бы спать в ее палатке, пока она дежурит. Сакура расстраивалась, но и это упрямство любимого принимала как есть. Лишь первые недели девушка максимально старалась ничем его не раздражать и быть полезной, а потом расслабилась — и по его просьбам, и вообще, став менее активной, где не требовалось. Хотя все еще предлагала свои услуги в помощи переодеваний или гигиены, не говоря уже о быте, что Саске пока тоже не считал нужным. А вот в небольшой комнатке гостиницы уже совсем иначе. Он хотел взять два номера, но Сакура заметила, что это лишние траты. — Нам хватит и одного. Им предстояло теперь спать ближе и Саске видел: Сакура хочет скрыть свое волнение, потому предложение Саске провести несколько дней в курортном городе и развеяться от утомительного похода, принято ей на ура. Комната небольшая, в японском стиле, с татами и разрисованными классической живописью некрепкими стенами; вся мебель стояла по углам, кроме низкого столика в центре комнаты; в шкафу ждали два футона, был небольшой столик с кувшином с водой, еще трюмо и в общем-то все. Очень аскетично, однако Сакура права по поводу экономии — им тут лишь переночевать. Харуно вдруг уныло вздохнула позади и Саске повернул к ней голову. — В чем дело? — А я, оказывается, и не подумала, что мы будем отдыхать. У меня ничего и нет такого… — наконец в ней показалась обычная девушка, которой вечно не хватает нарядов, но Харуно быстро взяла себя в руки, на ходу приободрившись. — Ладно, надену что обычно. Вот только жаль соломенной шляпы нет — она бы очень пригодилась. Тебе, Саске-кун, кстати, тоже — солнце тут печет жуть как сильно. Саске совсем не транжира и покупал только самое нужное. Суйгецу его даже скрягой обзывал, но оказалось проще — ему не на кого было тратиться. До этого момента. Как-то само собой пришло раннее воспоминание: маленький Саске, спрятавшись за углом, видел как отец и мать прощались на пороге дома: она шла что-то купить, а он сурово стоял над ней, глядя как жена склонилась обуться. — Точно хватит? — Конечно, дорогой, я все рассчитала. Саске уже вырос, и Итачи тоже надо новую одежду заказать. Да и тебе. — А себе? Себе обязательно что-то купи. — Фугаку Учиха может был тогда не так суров, но маленький Саске запомнил отца вечно строгим и неразговорчивым. А тут отец достает из кармана бумажник и дает жене. — Если не хватит. Обязательно себе что-то купи. Что-нибудь красивое. Вероятно Саске бы не запомнил такой момент общения родителей, но мама неожиданно заливисто рассмеялась, а папа вроде и смотрел сурово, но мама так ласково ему улыбалась, хотя Саске бы от такого взгляда в столб бы превратился. — Хорошо, куплю себе что-то красивое, — негромко сказала мама, чуть касаясь руки мужа, забирая его бумажник. И потом, когда она вышла из дома, Саске не понимал почему отец все еще стоит на пороге и вроде как улыбался. Это Саске сейчас чувствовал, когда предложил Сакуре: — Может… пойдем что-то купим? Он сказал особо не подумав, скорее под флюидами воспоминания, но взгляд девушки говорил, что она счастлива услышать это, но тут же насупилась и замотала головой. — Нет, это лишнее. — Девушка снова начала рыться в своих вещах. - Шляпы нам бы не помешали, но можно обойтись и кремом от загара. Давай лучше что-то вкусное купим на эти деньги? Саске услышал ее. На самом деле хотелось побаловать Харуно после общения со старикашкой — самому странно какие чувства посещают его сейчас. Привык к Сакуре? Или проще: они оба оттаивают от скованности вынужденного знакомства заново, а такая неформальная обстановка должна расслабить обоих. Он с трудом понял, что в Сакуре ему не хватает узнаваемых черт характера — той беззаботности и легкости с которой она бросалась словами, будь то просьбы о свидании или же осуждение шалостей Наруто. Сейчас она серьезна, даже экономит на себе и лишь шляпу попросила, да и то тут же отказалась. Надо хотя бы покормить ее достойно. А что Сакура любит? Он помнил все, что когда-либо ела перед ним та двенадцатилетняя Харуно, вот только потом до него дошло, что отчего-то перед ним Сакура старалась не наедаться и вечно говорила о каких-то диетах в ее-то возрасте. Ела ли девочка то, что ей нравилось или просто потому, что там было мало калорий? А если купит ей мороженое, которое она уже не ест? В пути они питались припасами из свитков — обычная пища, рис, овощи, мясо или рыба, порой употребляли пищевые пилюли шиноби, если нельзя было остановиться отдохнуть или не было возможности приготовить поесть, а еще оба охотились и рыбачили. Саске лишь поначалу офигевал от того как Сакура все взвалила на себя и пришлось намеренно сердитым лицом отвоевывать свою часть постройки лагеря, с чем умная куноичи быстро согласилась. Иногда Саске, когда что-то делал, ловил на себе печальный взгляд Харуно — она все еще сожалеет, что у него нет руки. При этом ее не смущает это, а скорее печалит, что Саске вынужден терпеть неудобства. Ему еще предстоит объяснить ей, почему он не дождался замены утраченной левой руки. Они вышли в город, а перед этим Саске, под присмотром Сакуры, вынужден был намазаться солнцезащитным кремом: девушка сама хотела это сделать, но Учиха решил, что это слишком интимный жест. В итоге он вышел на прогулку как и был — в темных брюках и кофте, и Сакура также в чем была — красная короткая, приталенная туника без рукавов, и темные, такие же короткие, облегающие шорты. Они прогуливались по городу, живущему весельем и беззаботностью, зашли на торговую улицу, где были и магазины, но Сакура с любопытством смотрела на открытые прилавки лавочек со всем чем хочешь. Много тут было туристического и Саске едва инфаркт не хватил, когда Сакура кивнула на розовую мужскую футболку с листьями конопли, и спросила. — Может примеришь? Ха-ха! Я пошутила! Прости! И пусть шутка была не очень, но ему почти сразу стало легче — Сакура расслабилась и стала забывать про свое соблюдение с ним границ. Ему сейчас хотелось увидеть какая она на самом деле, а не какая она с ним, где всячески бережет его. И потому отпуск пришелся очень кстати. Харуно бодро ходила от прилавка к прилавку и каждый раз, как она что-то брала в руки, Саске спрашивал продавца. — Сколько стоит? — Нет-нет! Я просто смотрю! — тут же возвращала вещицу на место девушка и смущенно отходила от магазинчика. — Если тебе что-то нравится, просто скажи. — Да ничего мне не нравится, — отмахивалась Сакура, быстро отходя к другой лавочке. И тут он понял: она боится показаться транжирой, а у самой глаза горят и на безделушки, и на пестрые наряды, и прочую ерунду. Сакура все же девушка и после нескольких недель в лесу, где она мылась в реках и озерах, ей хотелось быть для него красивой, потому взор сам тянулся к миленьким вещицам типа браслетов или что-то такого. Но она мыслит дальше: чем больше у них будет денег, тем дольше продлится их совместное путешествие. Саске взял небольшой браслетик, который она только что держала, а девушка уже стояла у другого прилавка, немного обмахиваясь ладошкой от жары. Саске тоже чувствовал себя неуютно, потому подошел к прилавку с холодными лакомствами и купил два фруктовых льда, пока она снова не отказалась. Сакура радостно улыбнулась стаканчику со льдом с малиновым сиропом. — То, что нужно. Спасибо! Она ела с наслаждением, расхаживая между рядов и все еще поглядывала на разные товары. — Сакура, если тебе что-то нравится — купи, — повторил Учиха. Харуно намеренно беззаботно отмахивалась от него, а Саске начал злиться — они же не нищие какие, чтобы уж так экономить. Что это за отпуск, если можно только смотреть? Чего она из него скрягу делает?! И тут его взгляд падает на неприметную лавочку со шляпами. Они были разные, в основном на западный манер, с ленточками, цветами и другими украшениями, но он увидел в глубине то, что она просила. — Можно мне эту шляпу? — спросил Саске, протягивая купюру продавцу. Как минимум ей не будет так жарко и Саске с каким-то нарастающим чувством предвкушения ее благодарности подошел к спутнице и протянул ей шляпу. — Ты же это хотела? Сакура, увлеченно листающая какую-то толстенную старую книгу, обернулась и немного опешила, таращась на его покупку. — А… да… А где ты ее достал? — Там купил. — Саске понимал: что-то не так. Уголки ее губ отчаянно борятся со смехом. Почему? Она же должна быть довольна. — Спасибо. Но тогда и тебе надо купить. Ведь твои темные волосы быстрее нагреваются, — едва взяла себя в руки девушка, явно скрывая смешинку на губах. Вообще-то солнце и правда пекло, даже жарило. Потому он согласился со своей спутницей и вместе они вернулись к лавочке со шляпами. Саске не соображал, что ее так веселит, но потом, прогуливаясь по площади, лакомясь мороженым и другими вкусностями, они отчего-то привлекали много внимания. Учиха решительно не понимал в чем дело, но Сакура выглядела счастливой и отдохнувшей, хотя они только и делали, что ходили. Город был достаточно большой и в принципе тут было что посмотреть помимо моря. Но к вечеру они добрались до пляжа и ходили у кромки воды, полоща ноги при случае. В какой раз навстречу им шли люди, с насмешкой глядя на них. — Сакура, почему они так смотрят на нас? Харуно вдруг заливисто рассмеялась, отчего-то напомнив маму тогда, когда отец настаивал, чтобы она себе что-то купила. Сакура держалась как могла и подняла взгляд, чтобы он видел ее лицо. Она тронула полы классической конусообразной соломенной шляпы каса, придерживая ее, чтобы та, пусть и на шнуровке, не упала от того, как розоволосая задрала голову на любимого. — Тут носят другие шляпы, Саске-кун. Ты разве не заметил? — веселилась девушка. Он обернулся — и правда. Они одни в традиционно японских шляпах. Тут же предпочитали другой формат. Да и в той лавочке западных шляп было больше. — Здесь видимо носят панамки или вот чаще такие — канотье, — указала она на какого-то мужчину в юката и соломенной шляпе с узкими полями и цилиндрической тульей. Саске даже не знал как эти шляпы называются. — Почему же ты мне сразу не сказала, что я купил не то? — немного нахмурился Учиха. — Потому что это твой подарок, — улыбнулась девушка. — К тому же… — она крутанулась вокруг себя, придерживая шляпу, — она куда больше прикрыла меня и уберегла от солнца, чем такая шляпка как у этих модников… Спасибо, Саске-кун! Она смеялась над ним и его незнанием, он бы даже обиделся, если бы умел обижаться на нее. А еще — этот нежный взгляд, благодарность даже не за подарок, а внимание, что подумал о ней, позаботился. Но что ему определенно нравилось — Сакура теряла свою скованность, этим помогая и ему больше открываться ей. Возможно, этой ночью их футоны будут чуть ближе положенного друзьям.