Следуй за мной

— Сакура, ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил Саске, когда они спустя три месяца остановились в гостинице очередного небольшого городка, и девушка одна захотела пройтись за покупками, но вернулась без ничего и с немного озабоченным лицом. — Я? Нет! — слишком сильно замотала головой Харуно и Саске, перед которым любимая была как открытая книга, где он считывал все виды ее смущения, внимательно смотрел на Сакуру. Вроде такая же: глазки горят, румянец на щеках, а вроде что-то не так. Он похлопал по кровати ладонью, призывая сесть рядом. Так вышло, что им достался номер с двумя односпальными кроватями, но они ютились на одной, а вторая так и стояла не расправленная. На лице Сакуры появилось знакомое выражение, когда она что-то не хочет, но вынуждена сделать. Девушка села и Саске вблизи пытался понять, что же с ней не так. Может он где-то оплошал? Сказал или сделал что-то не то, а она боится обидеть его? Что есть — в женской психологии он не разбирался. И шел обычным, трудным для себя путем — говорил с ней. — Точно не хочешь мне ничего сказать? Хочет, но молчит. Пытать расспросами он не любитель. Сам молчун и другого молчуна понять проще. У всего есть причина. Однако он же видит, что Сакура переживает отчего-то. Пытки все же придется применить. С ней он учился, примерялся, наблюдал и пока выяснил, что Сакура не может долго выдерживать, когда он грустит. Еще в Конохе заметил: девушка начинает суету разводить, лишь бы его настроение сменить на более положительное. Вспомнить бы как он выглядит, когда грустный…? Состроить печальную гримасу? Он и так-то не весельчак и все что контролировал в себе — сохранял хладнокровие и серьезность. Сакура даже как-то его до чертиков напугала, когда во время их разговора вдруг вскочила и указывая на него как заорет. — Улыбнулся! УЛЫБНУЛСЯ! И раньше улыбался: говорили, что его улыбка скорее ухмылка, а в тот миг видимо что-то иное выдал, раз Сакура не сдержалась и смотрела, словно девочка, увидевшая единорога, и теперь таращась и закрыв себе рот, не веря самой себе. Напугала… А они говорили же о какой-то незначительной вещи, вспоминали что-то накануне, как в деревне, в которой недолго были, их молодоженами называли и Сакура уж очень смешно реагировала: пыхтела, краснела, отрицала. Тот момент невозможно вспоминать иначе, как с улыбкой. Но сейчас ему нужно показать, что он опечален. Уголки губ вниз, брови вверх. Чувствовал, что на лице лишь какая-то неестественная конвульсия выходит — не умел он изображать ничего, кроме серьезности! И в голову, как пример, лезло унылое лицо Наруто, когда ему не доложили в рамен какой-то ингредиент. Вспоминая других товарищей, Саске понимал, что нормального примера грусти он не сможет выразить. Может обидеться? Наказать Сакуру молчанием? Да только примет это за его обычное поведение, и он ничего в итоге не выяснит, только расстроит Харуно, что не отвечает и на обычные вопросы. Надо сейчас показать. Обидеться, значит? Когда Сакура обижалась, то поджимала губы и чуть надувала щеки, сдвинув брови к переносице — с бровями проблем нет, а вот поджать губы и надуть щеки… — Саске-кун, ты чего? — тихо спросила Харуно, поняв, что он молчит и посмотрев на своего парня с подозрением и испугом. Он сердито смотрит на нее? Не получилось «обидеться»? — Ты воздух задержал? Не дышать решил?! — Сакура развернулась к нему, схватив за плечи. — Хватит! Пожалуйста, хватит! Я скажу… У него явно не обида вышла, а что-то другое. Сработало, однако. А Сакура отчего-то виновато опустила взгляд и взяла его руку. — Я немного поправилась… И? У нее правда в последнее время хороший аппетит, и девушка уже не вспоминала об экономии, когда чего-то хотела перекусить. К тому же тренироваться стала меньше в последние недели, но тут же просто усилить занятия и всё придет в норму… Саске видел перед собой ту же Сакуру, которая заняла место в его сердце и если дело в весе — просто его сердце станет больше, чтобы она там поместилась… Только точно причина была другой: ее не так волновал изменившийся вес, как выглядело. Саске просто слушал, глядя как она, нервничая, перебирает его пальцы своими ручками. — Видишь ли, Саске-кун… Я не спрашивала какая цель твоего путешествия, чего мы должны добиться, кроме того, что сделали. Есть ли окончательная цель или мы просто путешествуем? — Почему-то ее губы задрожали, и он испугался, что чем-то в действительности обидел Сакуру. — Мне так нравится все это, — прошептала девушка и подняла на него взгляд с улыбкой, но слезы стояли в глазах, теперь точно испугав его. — Путешествовать с тобой так здорово! Если с тобой — я бы всю жизнь так провела…! Саске молчал, давая ей выговориться. Он правда не объяснил цель его путешествия, а это — исправить то, что мог, его действия в прошлом, вред, который нанес многим людям. Сакура тут не при чем, и в предыдущие его путешествия он конкретно ходил по миру, и в поисках затаившегося зла, чтобы не допустить его возвращения, и пытаясь исправить то, что еще в его силах. Сакуре не было места тогда — он не хотел, чтобы куноичи вместе с ним несла его вину и извинялась в том, к чему не причастна. И все же дрогнул, обещав ей не столько разделить его вину, а время рядом друг с другом. Он хотел оставить свою боль себе, только отчего-то с Сакурой думал совсем о другом. Его путешествие превратилось в то, что Какаши обозвал затянувшимся «медовым месяцем» — и Учиха не против. Он очень даже не против забываться в объятьях любимой, узнавая новый, недоступный ему мир покоя в любви. Сакура покачала головой, смахнув слезы и еще тише спросила: — Ты не заметил, что я изменилась? — ее рука подняла его ладонь — взгляд попал на уровень груди. Она стала чуть больше, но это же нормально, когда вес увеличивается. Однако девушка вдруг, повернувшись к нему всем корпусом тела, забираясь с ногами на постель, устроила его руку на своем животе: он стал чуть округлее и заметнее, с учетом того, что Харуно любила облегающую одежду. — Саске-кун, нас скоро станет трое. Во мне новая жизнь, которую мы вместе создали… Ее простые слова доходили будто из какой-то глубины океана пузыри кислорода, устремившиеся к поверхности воды. Это предполагалось, и в целом удивляться нечему — они не предохранялись и не очень-то пытались. Он не особо думал в моменты близости, испытывая новые чувства радости на себе и наслаждаясь любовью, которую делил с Сакурой напополам. Они вместе учились любить друг друга по-новому — прикосновениями, и обоим нравилось, что выходило. Тем более, оба понимали, что в Конохе, под присмотром стольких глаз, у них бы не было такой свободы выражения любви, чем в путешествии. Что же ее напугало? Пугает ли его эта новая жизнь? Ладонь как могла обхватила поверхность ее животика. Где-то там, внутри, то, что обещал себе юный Саске, сосредоточенный на мести, и вместе с тем думая о будущем, о жизни, о детях, которые не дадут умереть клану. Вот как это получается? — Саске-кун… — прошептала Сакура, когда осознание нового мира от новой жизни — его ребенка, поглотило Учиху потрясением и он не понимал, какие эмоции сейчас захлестнули его, потому может склонил голову к ее коленям, обнимая ее за талию, жалея теперь, что у него одна рука и он не может обхватить ее всю. — Саске-кун, ты рад? Он молча кивнул: слов не было, а какие-то всплески новых чувств. Готов ли он к такому, будет ли хорошим отцом, сможет ли ребенок уважать его, каким он вырастет? Мир переворачивался — Саске испытывал это несколько раз в жизни: уничтожение клана, убийство брата, осознание правды о брате, свое представление о мироустройстве и сражение с Наруто. Все шло с негативным, болезненным окрасом. А ребенок — что-то новое, как новый уровень отношений и близости с Сакурой, нечто чистое, непорочное, то что он защитит и убережет любой ценой. Сакура гладила его по голове, почти сразу он выпрямился, обняв свою девушку, прижав к своей груди и сейчас понимая, что они не женаты, а у них уже ребенок на подходе. Надо было пожениться в той деревне. А Сакура может потому так реагировала, что хотела быть молодоженами, но не давила на Саске? Сакура Учиха… Ему нравится. — А ты рада? — спросил Саске, успокоившись и просто сидя на кровати, обнимая возлюбленную одной рукой и прижавшись губами к ее волосам. Он может и чувствует некое достижение целей, а вот она — хотела ли такого, просила? Молчун Учиха ведь не спрашивал в лоб: хочешь от меня детей? — Да… — С нежностью улыбнулась Сакура, глядя на него и тронув ладонью свой живот, а Саске, прислонив ее голову к плечу, накрыл ее ладонь своей. — Но ведь теперь мне придется вернуться домой, а я так не хотела прерывать наше путешествие. Я хочу вернуться вместе! — Ты плохо себя чувствуешь? Какие-то проблемы? — забеспокоился Учиха. — Нет, я была у доктора, и она сказала, что все у меня хорошо… — Тогда… — Он понимал: все может изменится. — Вернемся вместе. Но не сейчас, а когда будем готовы. Сакура счастливо закивала и моментально скинула с себя печальную маску. Вот что ей надо было — просто хотелось продолжить путешествие с любимым, но оба знали, что скоро вернутся. Как скоро — может через месяц, а может чуть задержаться… — Саске-кун, — вдруг обратилась к нему будущая Учиха, — а что это было? — Что? — Вот это, — она вдруг надула щеки, поджав губы и сдвигая брови. Он усмехнулся: у розоволосой это выходило на редкость симпатично: — Просто подумал, что если как бы покажу, что обиделся, то ты… — Так это ты обиду изображал?! — поразилась Харуно. И тут как резко пересела лицом к лицу, как шлепнет на его щеки свои ладони, стиснув его голову, а у самой будто лихорадка: глаза блестят, кожа горит. — Давай договоримся: ты больше никому не будешь показывать эту милоту! Это будет только моим эксклюзивом! Саске не совсем ее понял, но что только не сделаешь, чтобы угодить беременной женщине… Не сказать, что Саске рад возвращаться в деревню — это заняло у них почти год. И вероятно, потом, как Какаши в письмах, уверявший, что забыл, как они с Сакурой выглядят — Учихе это выскажет каждый второй. И ладно сам ушел, к чему все привыкли, а забрал и Сакуру в столь долгое путешествие. Им и Наруто написывал, зачем-то половину текста занимая рассказами что он ел новенького и аппетитного, кажется этим зазывая вернуться быстрее. Им писали многие. И за более чем год путешествия Саске и Сакура успели расписаться — свадьбы не вышло, но подвернулась возможность стать мужем и женой, что они и сделали. Не было гостей, друзей, ее семьи, даже колец не было, не то что фото. Доказательство — их слова и свидетельство о браке, где у Сакуры теперь значилась фамилия мужа. Ее беременность протекала неплохо, Саске просто сбавил темп их походов, чаще делая перерывы и отдыхая, а также не водя Сакуру в трудные местности для ее положения. Роды принимала Карин и тогда Учиха испытал новые страхи, видя боль на лице жены. Его уверенность, что не готов «подарить» ей эту боль снова укрепилась бы, если бы потом он не увидел своего ребенка… Еще какое-то время семья Учиха путешествовала, и вот их путь подходил к концу с приближением на горизонте знакомых больших деревянных ворот, днем всегда распахнутых настежь для жителей и гостей Конохагакуре. — Сакура-чаааан! — в слезах бежал к ним Наруто, расставив руки. — Сааааске, почему так доооолго?! — Черт, не мог нормально встретить? — с усмешкой проворчал Учиха, а Сакура хихикнула его словам. На фоне Наруто стояли Шестой Хокаге, вроде как родители Сакуры, плачущие и обнимающие друг друга, что снова видят дочь, кто-то из товарищей и команды Какаши. — Ой, а что это у Сакуры-чан на руках? — приближался Узумаки, с глазами как чайные блюдца. — Чего это…?! Наруто с удивлением притормозил в паре метров от вернувшихся друзей. — Не «что», а «кто», — поправил Саске. — Это Сарада-чан, Наруто, — заулыбалась Сакура, ласково погладив головку черноволосой малышки в слинге, закрепленным на ее спине. Девочка проснулась от криков и немного недовольно смотрела на причину своего пробуждения. А причина, то есть Наруто, раскрыл рот от удивления. — Сарада-чан? Саске с Сакурой переглянулись, осознавая: в своем счастье они забыли рассказать коооое-что важное близким. — Ой! — нервно засмеялась девушка, а к ней уже спешили родители и часть команды, поняв, что что-то не так. Саске с новой силой почувствовал, что хочется повернуть назад, обратно в путешествие, чем сейчас всё всем объяснять. Сакура рядом не помощница, ее накрыла волна нервного смеха, а милая Сарада еще такая кроха, серьезным взглядом осматривала друга родителей, который присмирел от взора малышки — дочка Саске, так его, этого Наруто, посмевшего разбудить ее! Возвращение вышло шумным, эмоциональным. И если Саске закрылся в позу «не лезьте ко мне», а Сакура хохотала и ее боялись трогать, опасаясь ее такой реакции, всех примирила крошка Сарада, ставшая центром прощения попутавшей берега парочки, поставившей к факту всех друзей, что у них такое счастье появилось. А чтобы рассказать что Саске и Сакура пережили, что между ними, о чем они думают и мечтают, что чувствуют друг к другу: вместо тысячи слов хватит одного — у них есть Сарада.