Следуй за мной

По предложению Саске они покинули лагерь туристов до того, как те проснулись. Правда Сакура решила, что скрытно уходить не красиво, будто они сбегают, потому оставила им на столе лекарства и записку, что им все понравилось. — Не так уж понравилось, — пробубнил Саске. — Мне понравилось, — Сакура с утра выглядела очень довольной, а вот Учиха лишь к утру начал кимарить, да только через час куноичи его стала будить. Они после не говорили ни о чем. Ни о том, что уже за руки спокойно держатся, ни про объятья, уже не говоря о том, что спали в обнимку. Ну, кто-то спал, мирно посапывая на его груди, а кто-то пытался думать о вечном, пялясь в сумеречный «потолок» палатки. Только если кто-нибудь спросит — Саске тоже доволен таким исходом. И еще более доволен, что Сакура сейчас не пыталась играть во влюбленных — обычных влюбленных. Он бы подыграл, но не искренне. Его чувства не терпели уздечки и упряжь, а скакали дикими скакунами: и от этого он пытался защитить Сакуру, отказывая ей раз за разом. Говорят, девушки часто выбирают мужа похожего на ее отца. Здесь полное несовпадение. Саске скорее шапочно знаком с отцом Харуно, но он произвел впечатление весельчака и, честно сказать, не самого умного человека. В общем, не Саске. Тогда оставалось самое простое и поверхностное: Сакура купилась на его внешность. Большая часть девушек находила его красивым. Тем более из-за такой причины не хотелось портить ей жизнь. Однако сейчас Учиха еще более молчалив и менее красив, а ее глаза по-прежнему сияют рядом с ним. Мужчины о таком не спрашивают — Саске отчего-то так решил — но за что она любит его? И почему он тянется к ней? Что она рядом, что жалеет, что верила в него, что ждала? Не то. Причина глубже, необъяснимей, порой казалось, что причины нет и это одновременно все сразу — кусочки причин, образовывающие океан «потому». С детства Саске поставил себе, помимо мести, цель возродить клан. Он тогда слабо представлял, что будет делать, кроме того, что найдет жену и родит с ней детей. И решил думать об этом будет обстоятельно после мести брату. Как бы, если Итачи его убьет — оставлять ему свою вдову на растерзание недальновидно. Только мысль проскальзывала, что-то такое оценивающее, когда девочки одна за одной подходили, знакомились, признавались, угощали. Он нехотя, не осознавая, что делает, фильтровал всех на свою жену. А тогда в нем был силен образ матери и все девочки со светлыми волосами попадали в «отказ», а темноволосые подвергались другой процедуре: здоровье, чтобы выносить много детей и прочие качества хорошей матери. Честно говоря, Саске не умел оценивать по красоте. Мама была его эталоном, но он в детстве считал пухлую булочницу лет пятидесяти из клана Учиха тоже красивой — она всегда была приветливой с ним. Его понятие красоты так размыто, что он не видел особо привлекательными перед другими определенные глаза, нос, губы, форму лица, телосложение. И когда в классе сидел, все девочки казались и узнаваемы, и на одно лицо, потому что не до них было. А когда образовалась Команда Семь, перед глазами осталась лишь одна девочка. Ее розовые волосы не были такими как у матери, а глаза слишком яркие, она постоянно смеялась и влезала в разговоры со своими умничаньями, а также совершенно не была готова к настоящим битвам, зная теорию, но на практике ее подводила впечатлительность и слабая тренировка тела. Однако у Саске тогда существовал такой себе выбор: смотреть на лениво-тягучий взгляд Какаши, ухмыляющемуся своим эротическим чтивом; на ковыряющегося в носу балбеса Наруто; или на ее, Сакуры, звездочки в глазах, что он микровзгляд подарил ей… Как давно это было. Можно ли сказать, что ему выбора не оставили, как влюбиться в ту, что была ближе всех? И да, и нет. У него всегда имелся выбор. При любой возможности Саске сбегал от команды в свое свободное время, а в других местах в городе или на тренировочных полях, его часто поджидали поклонницы и кто-нибудь мог запечатлеться в его сердце и мыслях. Но это стала Сакура. Он полюбил ее незаметно для себя, открывая свое сердце, когда, скучая, вспоминал команду, друзей, их задания, время и отдых, проведенные вместе. Тогда он начинал заново любить, ценить, дорожить людьми. Еще бы столько времени и он бы закрепил эти чувства, заковал в броню, дав им названия. А не только хмурясь, что это с ним, почему ему неприятно, когда Рок Ли на этапе экзамена, в коридоре, подкатил при всех к Сакуре и так безбашенно предложил встречаться. У Саске сами собой брови встретились на переносице. И он довольно хмыкнул, когда Сакура брезгливо отшила Ли. Да, тогда у нее критерием стала отталкивающая внешность, но Сакура сделала правильный выбор. И тогда же он поддержал ее, заметив, как она притихла и беспокойна, волнуясь перед экзаменом. Никогда ничего подобного не делал. Саске объяснил себе так, что в команде нужны трое, вот и старался утешить Сакуру, чтобы она не подвела их с Наруто. Но это не так — ему не по себе стало увидеть ее непривычно понурое лицо. А уж тогда, когда она навзрыд рыдала на нем, думая, что он погиб от игл Хаку, или еще много моментов рядом… Может и правда Сакура вытянула счастливый билет, попав в команду Семь с Саске, потому ему пришлось узнать ее лучше всех, не предоставив себе другого выбора — а он всегда был? Просто Сакура стала семьей еще тогда. Другое дело, что она ему не сестра, а его женщина. Дни пошли один за другим, они молчали или говорили, уже не было первого дискомфорта сделать что-то не так, причинить неудобства, потому что каждый внимательно и чутко заботился о другом. Для Саске стало особенно волнительно, когда Сакура предложила ему побрить его. — Хотя я бы посмотрела на тебя с усами и бородой, — захихикала девушка, когда в очередной раз они заночевали уже в более гористой местности и оба вылезли из палатки выспавшимися, а завтрак еще готовился. — Тогда может оставить все как есть? Сакура задумалась: удовлетворить любопытство или оставить приятное глазу "как есть"? — Как бы то ни было, ты мне будешь дорог любой. — Слишком откровенно выдала девушка и даже не смутилась, широко улыбнувшись, показав белые зубы. Как просто. Не хотелось ничего отвечать, и он все же решил разрешить ей побрить себя. Она подготовила все что нужно и даже нагрела влажное полотенце, накинув на его лицо в начале. Необычный и неизбежный контакт взглядов стал искрить новыми ощущениями, когда она так близко, в ее руках острое лезвие, а Саске почти спокоен, полностью доверяя ей, хотя когда-то в прошлом она пыталась убить его… Как и он ее… Учиха уселся на камне, пока куноичи колдовала над ним, равномерно нанося пену на подбородок, потом аккуратно счищая все бритвой. Сакура стояла, наклонившись над ним, и Саске вынуждено задирал голову наверх. Когда девушка в конце наложила ему на лицо влажное холодное полотенце и после, убрав его через минутку, довольно смотрела на свои труды. — Вышло неплохо. Погоди, у меня есть зеркальце… Саске придвинул Сакуру за талию к себе, вынудив сесть ему на колени, лицом к лицу. Они еще не поднялись слишком высоко в горы, да и их путь лежал в очередной курортный городок — у Саске стали закрадываться сомнения, что Какаши намеренно их засылал в такие места под видом заданий, чтобы они не только по лесам и крестьянским деревенькам шастали. Здесь, на примерно пятидесятиметровой высоте в бесснежных горах, усыпанных лишь камнями разного размера, и редкими деревьями, ветерок приятно охлаждал от лучей щедрого солнца. Сакура и тут усиленно мазалась солнцезащитными кремами, и его тоже заставляла беречь кожу. С любым другим он бы поспорил, с ней молча принимал ее беспокойство. Сейчас, глядя на нее, после их нового совместного опыта, чувствуя приятную тяжесть уже всего тела Харуно на себе, чем когда они спали в палатке, где непременно она обнимала его — ему спокойно. В его душе разливался какой-то забытый покой и гармония. Ни с кем раньше Саске не испытывал столько уверенности и доверия. Он может закрыть глаза и следовать за ней без оглядки. И если понятие красоты в нем все еще не существовало, понимал и другое — лучше Сакуры для него нет никого. Ему нравилось любоваться в ней тем, что раньше не интересовало; нравилось читать ее, молчаливо разглядывая; нравилось быть тем, на кого она смотрит преданно, вдохновенно и настолько смело, как не удалось никому. Вероятно, Сакура довольна собой — она не сдалась, добилась, достучалась до его сердца. И на ее легкую ухмылку победительницы так забавно смотреть. Но в ней еще полно смущения каждому его шагу навстречу. Она неизменно встречает их с восторгом и тихим счастьем, которое прячется в легкой или уже чаще проказливой улыбке. Саске плотнее придвинул к себе розоволосую, не переставая смотреть на Сакуру, и потянулся к ее губам. Они мягкие, чуть солоноватые из-за вяленого мяса, которое она перехватила перед завтраком, а чувствовать ртом ее теплое взволнованное дыхание особенно интересно. Саске целует неторопливо, расслабившись, в отличие от Сакуры; в его мире сейчас такой покой, как это голубое горное небо над ними… Разве что, когда Сакура осмелела и сомкнула руки на его шее, в голову Учихи стали лезть пошлые советы тех туристов. Но сейчас они с Харуно одни, ни души вокруг, и палатку еще не собрали после пробуждения… Не слишком ли это, не кажется ли ей это ненормальным вот так сразу все и может, по ее мнению, внезапно? Не обидно ли куноичи, что все не так романтично, не как у всех? Он разрывает поцелуй с выдохом, глядя на девушку, ожидая, разглядывая ее и понимая, что они может и разные, но сейчас на одной волне. Им хорошо сейчас, это он, пытаясь думать как лучше и угодить возлюбленной, отступает от своих чувств и желаний. А Сакура ведь просто ждет и давно ждет. Сколько они уже путешествуют — около двух месяцев? Все это время она попросту ждет его, как всегда… Саске неловко двигает ногой и задевает миску с бритвенной пеной на земле, опрокидывая ее. Они оба смотрят на это, отвлекаясь, Саске возвращается взглядом к розоволосой, все еще держащийся за его шею и сидящей на его коленях… — Ох! — вскрикивает Сакура от того как плотнее прижимает ее талию к себе Саске, вставая с девушкой и направляясь к палатке и тут же замирает. Придется нагнуться — как занести туда висящую на нем Сакуру? В этот миг девушка так чисто и заливисто смеется, опуская ноги, до того вынужденно повисшие с согнутыми коленями над землей. — Я первая, хорошо? Она в самом деле, скидывая обувь у порога, залезает в палатку и Саске накрывает волнение. Сакура внутри не торопит, не зовет, как всегда терпеливо ждет, он даже понимает, что если сейчас уйдет, то она поймет и не осудит, пусть и сильно расстроится… Саске откидывает полог палатки и виновато бормочет, разуваясь. — Прости, что я так долго… Сидящая в приятной темени палатки девушка лишь нежно улыбается, качая головой, говоря этим, что все в порядке, и протягивая ему свои руки, сердце и безграничную любовь… Их путь снова держал на юг, после того как выполнили поручение Какаши, тот, уточняя их маршрут, с удовольствием подкидывал им заданий. И еще вырисовывал подмигивающие смайлики к подписи «Надо иногда отвлекаться от любви», а также бессовестно называл их путешествие курортным романом: «А как же, и мир посмотрите, и себя покажите, и помилуетесь». Саске молча сжигал его письма в руке, а Сакура потом некоторое время обижалась, что не дал ей почитать. Саске бесило, что все на них смотрят с ожиданием в начале, а сейчас просто легкое раздражение, которое быстро забывал. Ему нравилось, что Сакура разделяет его планы на отдых и они его могли проводить как он привык, когда никого не было рядом. Путешествуя с Суйгецу, Карин и Джуго, Саске, будучи лидером их команды «Така», часто вот так садился где-то подремать или посозерцать, пока «дети» одного с ним возраста побесятся. И его ничуть не оскорбил комментарий Суйгецу, что это как-то по-стариковски. Все стало иначе после того, что случилось в тех горах. Стало легче выражать свои чувства, которые в основном он сопровождал поступками, а не словами. После того, как они познали друг друга как мужчина и женщина, мир стал видется более доброжелательным и приятным. Днем и ночью ощущать тепло тела Сакуры, слушать ее негромкие разговоры, или любоваться вместе с ней на цветы, деревья, да вот даже на гористые холмы, окидывая взглядом все пространство — все это копилось в нем нарастающим чувством особенной благодарности, что дождалась, что спасла, что верила в него. На людях они были внимательны друг к другу, но с виду как обычные товарищи, а наедине, особенно в путешествии, их любовь расцветала в тишине, ведь теперь оба знали, что есть друг у друга. Этого хватит; объяснять кому-то, соревноваться и доказывать, что их любовь крепче, чем у тех, кто кричит о любви, ни Саске, ни Сакура не собирались. Им хватит и того, что они видят в глазах друг друга. Хватит на всю жизнь.