The road so far

      Он — Раздор. Раздор всегда идет рука об руку со Смертью, а она — Смерть. Сидя на своем одиноком троне в Кремносе, в редкие минуты передышки Мидей вспоминает, как Кастория однажды предложила ему выбраться куда-нибудь туда, где лежит снег. Своей холодной и отстраненной красотой она до боли напоминает этот самый снег. Но совсем не такой, каким он его помнит по метелям Айдонии. Мидею хочется вернуться в то время с ней наедине хотя бы еще на несколько мгновений. Он прикрывает глаза, стараясь не обращать внимание на подступающий шум новой битвы… — … Господин Мидей? — голос Кастории такой тихий, но его всегда прекрасно слышно. — Просто Мидей, — хмыкает он. — Хотя бы здесь мне хочется побыть «просто Мидеем», а не наследным принцем Кремноса.       Рано или поздно ему придется столкнуться с тяжестью бремени. С тяжестью выбора, которого у него никогда не было. С тяжестью ответственности за свой народ. Но пока что… ему достаточно быть «просто Мидеем». Рядом с ней — можно. — Я просто немного задумался, — отвечает Мидей под настойчивым, но не требовательным взглядом лиловых глаз. — О чем же? — О будущем, которого так страшусь. — Когда терзают тягостные думы, всегда хочется убежать от них подальше. — Мы этим и занимаемся? — Нет, вовсе нет… — Кастория отводит взгляд, а ее щеки трогает румянец, но вряд ли из-за холода. — От мыслей не получится сбежать. Просто захотелось куда-нибудь выбраться и приятно, что мне составили компанию.       Мидею компания тоже приятна, но вслух он этого не говорит и обходится только лишь скупым кивком головы.       Некоторое время они идут молча, слыша лишь поскрипывание снега под ногами. Это настоящее везение, что Аглая их отпустила в самый разгар похода Преследующих пламя. Может, так она надеется склонить Мидея к какому-то определенному решению? Золотым нитям неведом отдых, и они неустанно плетут свою паутину. — Мне всегда было интересно, как выглядит то место, куда я отправляю души, — говорит Кастория в пространство. — Смерть не принимает меня, так что я мало что могу рассказать, — вздыхает Мидей. — А если представить, что у каждого из нас свое личное посмертие, как бы оно выглядело у «просто Мидея»? — Звездная ночь возле костра вместе со своими бойцами.       Ответ срывается раньше, чем Мидей успевает как следует его обдумать. Это не то чтобы какая-то мрачная тайна, но лицо Кастории немедленно приобретает скорбно-печальное выражение: — Прошу прощения, я не хотела тревожить воспоминания. — Это хорошие воспоминания. Тебе не за что извиняться. — Могу я… задать личный вопрос?       Мидей смотрит на нее с заинтересованностью: — Задавай. — Я не слышала пророчество Янус о том, какой уход тебе уготован, но если бы возможно было его избежать, то какую смерть ты бы предпочел? Тихую или героическую? Славную или от старости? Мирную или смерть в бою? — Всех кремносцев с самого раннего детства учат фразе «лучше погибнуть в сражении, чем вернуться, почести приняв», но… — неожиданно для самого себя он прерывается, пересекаясь с Касторией взглядом. — Но? — Но я считаю, что раздор погубил мой народ. И если бы у меня был выбор, то я бы предпочел не погибать в сражении, а мирно уйти от ласковых последних объятий.       Кастория, кажется, тушуется на несколько мгновений, но затем берет себя в руки: — Смерть — это не игра, гос… Мидей. — А как бы выглядело твое личное посмертие? — переводит он тему. — Мое? — она удивляется. — Это не стоит внимания. — И все же? — Как цветочное поле.       Мидей оглядывает снежный пейзаж вокруг. Немного странный антураж, но в нем он сможет сотворить для Кастории маленькое чудо. Как раз под стать той, кто с самого рождения связан со смертью крепкими узами. Он опускается на одно колено и кладет на снег руку. Через несколько мгновений вокруг расцветает множество кроваво-красных лилий, навсегда застывших в своем великолепии. Вечных. Когда-то они значили для Мидея боль потери, теперь же он желает подарить им новый смысл. Как и множеству вещей помимо кристаллических цветов.       Кастория настороженно осматривает раскинувшуюся перед ней картину, будто не может поверить собственным глазам. Присаживается рядом с Мидеем и боязливо притрагивается к одному из цветков, словно опасается, что тот рассыпется от ее прикосновения. Но с кроваво-красной лилией ничего не происходит. — Они прекрасны, — только и произносит она.       По тону голоса Мидей понимает, что Кастория изо всех сил пытается сдержать слезы. Ему немного стыдно, хоть он и делал это без какого-либо злого умысла. Просто Кастория почти никогда не позволяет себе проявлять эмоции. — Эти руки, — она отпускает цветок и переводит взгляд на свои ладони, обтянутые перчатками, — несут с собой смерть. Раньше я думала, что все из-за того, что они ледяные, но… одна моя знакомая сказала, что они такие же теплые, как и у других людей. Я проводила ее в последний путь, и она попросила меня сделать точно так, как сказал ты. Подарить ей последние ласковые объятия. «На краю цветочного моря души живых согреют твои пальцы, и после объятий ждет тебя… расставание на веки».       Мидей не сразу понимает, что последняя фраза — это слова пророчества. Но сразу же после этого осознания, ему в голову приходит довольно безумная идея: — Ты можешь попробовать со мной. — Что попробовать? — не понимает Кастория. — Объятия, которые не будут сулить расставаний. Моя смерть будет… временной, как и всегда, ведь мне предначертан иной исход. — Я уже говорила, что смерть — это не игра, господин Мидей. Не стоит подвергать Вашу жизнь, а также поход Преследующих пламя опасности из-за таких мелочей.       Она, похоже, даже не замечает, как вновь переходит на «Вы» и «господин». Во взгляде Кастории растерянность и смущение. Видимо, это просто срабатывает одна из ее защитных реакций. — Я это серьезно, — настаивает Мидей. — Неужели тебе не хочется? — Очень хочется, но…       Он не дожидается очередных отговорок и сам заключает застывшую Касторию в объятия. Она тут же пытается вывернуться, но Мидей держит крепко. Несколько мгновений безрезультатной борьбы — и Кастория смиряется, обнимая его в ответ. Мидей никогда не думал о том, что прикосновение смерти может быть таким нежным.       Приходит в себя он, лежа спиной на снегу. Рядом слышатся всхлипы. — Никогда… больше никогда так не делай! — по голосу слышно, что Кастория не на шутку переживает. — А что, если бы ты не вернулся? — Мне предначертана иная смерть. Но знаешь, что я скажу? Я бы предпочел эту.       Мидей открывает глаза, готовясь вновь ринуться в бой. Как и там, в воспоминаниях, он и сейчас предпочел бы ту смерть, но судьбу изменить нельзя. Возможно, что когда-нибудь они и встретятся на цветочном поле, на краю западного ветра, но для этого ему нужно будет проложить путь из множества битв. Ведь он — Раздор, а Раздор всегда идет рука об руку со Смертью.