The road so far

      Дилюк не думал, что проблемы начнутся еще до того, как они сядут в машину. Кэйа чуть не закатил истерику из-за того, что Рагнвиндр сказал ему, что не пустит за руль. У Альбериха вообще-то имелась своя машина, и Дилюка не волновало, что цветастый маленький Порш — не самый разумный выбор для поездки с палатками на природу. Рагнвиндр всего-то и хотел, что тихо и мирно отдохнуть, но слова «тихо и мирно» и «Кэйа», похоже, являлись антонимами. Дилюк тихо вздохнул. Он уже заранее предчувствовал, что закон Мерфи раскроется в этой поездке по полной программе.       Удивительно, что при наличии с ними двух девушек — Джинн и Розарии — главной неженкой, у которой по несколько раз на дню менялось настроение, все равно был Альберих. Рагнвиндру по-человечески очень нравилась Розария, и он совершенно не понимал, как она умудрилась вляпаться в отношения с Кэйей. Возможно, тут сработало простое правило — противоположности имеют свойство притягиваться. На фоне эмоционального и болтливого Альбериха Розария выглядела ледяной и неприступной королевой. Но внешний вид частенько бывает обманчивым. — Может, послушаем какую-нибудь музыку? — раздался сзади голос Джинн. — А то вы так напряженно молчите, мальчики.       Дилюк проглотил это ее «мальчики» и уже потянулся было к своему телефону, чтобы поставить плейлист, как его перехватил Кэйа. Зря Рагнвиндр не согнал его с переднего сиденья. — Что ты творишь? — раздраженно поинтересовался Дилюк. — За руль меня не пустил, так хочешь мне окончательно настроение испортить, включив свои заунывные треки? Ну уж нет. — Верни телефон на место. — Обойдешься. — Кэйа, — тихо позвала Розария, и Альберих мгновенно угомонился.       Надо же каким он стал ручным. Рагнвиндр искренне не понимал природу их взаимоотношений. Вроде бы Розария не пыталась доминировать, но Кэйа, почему-то, беспрекословно ей подчинялся. Со стороны это выглядело так странно — они совсем не походили на парочку влюбленных. Но кто Дилюк был такой, чтобы судить?       Под музыку дорога пролетела незаметно. Хорошо, что они успели доехать задолго до наступления темноты. Как раз осталось достаточно времени на то, чтобы поставить палатки и соорудить костер. Все, о чем мечтал Рагнвиндр последние несколько недель — это рыбалка. Пока Дилюк медитировал, глядя на удочку, к нему сзади почти бесшумно подошла Джинн: — Хорошо, что я все-таки решила взять с собой термос, — она обняла его и поцеловала в макушку. — В чае, заваренном в котелке над костром есть, конечно, свое очарование, но я бы его сюда не притащила. — Спасибо, — отозвался Рагнвиндр. — Как там мой непутевый братец? — Розария провела с ним профилактическую беседу, — Джинн весело фыркнула на этих словах. — По-моему я впервые услышала, как она повышает голос. — Она наорала на него? — Нет, просто разговаривала с Кэйей так, словно он нашкодивший котенок.       Теперь весело фыркнул Дилюк. — Не засиживайся тут, а не то мы начнем вечер страшных историй без тебя. — Тем лучше. Я все равно считаю, что это ребячество какое-то. — Тогда тебе не достанутся зефирки, — хихикнула Джинн перед тем, как уйти.       Вечер страшных историй, да? Рагнвиндр был не в восторге с того самого момента, как не кто иной, как Альберих, озвучил это предложение. Словно им снова было лет по десять. Словно этим Кэйа пытался что-то сказать. Дилюк не мог не заметить, что Альберих в последнее время вел себя донельзя странно — часто вспоминал их детство и юность, прожитые под одной крышей. Как будто одними только воспоминаниями о том беззаботном времени можно было перечеркнуть их прошлые обоюдные ошибки. Рагнвиндру не хотелось сейчас об этом думать. Все-таки одна совместная поездка за город со своими дамами сердца в качестве буфера была чем-то не очень значительным, по сравнению со многими месяцами едкой обиды.       Вернувшись в их лагерь, Дилюк обнаружил, что половина упаковок привезенных с собой зефирок уже была пущена в ход. Рагнвиндр застал обрывок истории, которую рассказывала Джинн: — …он подошел к колодцу и заглянул внутрь. Вдруг из темноты послышался тихий детский голос: «Помоги мне…». Мальчик испугался и побежал, куда глаза глядят. На следующий день его нашли у того самого колодца — окоченевшим, без памяти, со сведенными судорогой руками. С тех пор никто не осмеливался приближаться к тому месту ночью. — И не такое бывает, если заблудишься в лесу, — подал голос Кэйа. — Особенно, когда уже начало холодать. — Ну хорошо, бесстрашный, — засмеялась Джинн. — Тогда я жду твою историю. И чтобы она всех нас пробрала жутью. — Говорят, что в заброшенной психиатрической больнице по ночам раздаются крики и стоны бывших пациентов. «Бывших» потому что мертвых. Один смельчак решил зайти туда после заката. На входе висела цепь с замком — чтобы не слонялись вандалы и бездомные. Этот человек предусмотрительно взял с собой кусачки. Стены в коридорах были иссечены паутиной трещин, лестничные перила покрылись ржавчиной, а пол скрипел под ногами. Вдруг он услышал какой-то шорох неподалеку. Он повернулся и увидел в темноте фигуру в больничной одежде. Мужчина принял эту фигуру за манекен, какие обычно стоят в кабинетах врачей. Но тут она пошевелилась. В панике он попытался сбежать, но ему никак не удавалось найти вход, словно каждый поворот коридора уводил его все дальше и дальше в недра психушки. Днем на место прибыла полиция — один из друзей мужчины забеспокоился, когда тот не вышел на работу. Этот друг знал про затею с психиатрической больницей. Полицейским внутри удалось отыскать только кусачки. Говорят, что те, кто заходит туда ночью, могут исчезнуть навсегда… или стать еще одним пациентом. — История про психушку? Серьезно? — Дилюк даже не стал скрывать разочарование в голосе.       Джинн сунула ему в руки палку с поджаренными зефирками. — Как будто ты сможешь придумать что-то получше, — будто бы оскорбился Альберих. — Да я вообще не хочу во всем этом участвовать… — Нет уж. Критикуешь? Предлагай. — Ты невыносим, — Рагнвиндр закатил глаза. — Ладно. Жила была одна девочка. Ползая по чердаку она нашла коробку, оставшуюся от прежних хозяев дома. В этой коробке лежали фотоальбомы, детская поношенная обувь и кукла. По сравнению со всем остальным, что нашлось в коробке, кукла была в очень хорошем состоянии. Девочка отнесла ее в свою комнату и поставила на полку. Сначала ничего необычного не происходило, но со временем она начала замечать странные вещи: игрушка будто бы меняла положение сама по себе, а ночью слышались шаги и тихое бормотание. Постепенно кукла становилась все более живой — глаза будто бы следили за девочкой, на личике менялись выражения. Однажды что-то разбудило ее посреди ночи. Девочка огляделась и обнаружила куклу у изножья своей кровати. Она хотела было закричать, но ее окутала темнота. Утром родители нашли свою дочь не в постели, а около входной двери. Она покачивалась, волосы были спутаны, а босые ноги испачканы землей. Никакой куклы они не нашли. — Так это история про проклятые предметы или про лунатизм? — поинтересовался Кэйа. — Сам додумай, — отозвался Дилюк. — Хотите, я скажу кое-что действительно жуткое? — подала голос Джинн. — Розария все это время сидит молча с какой-то странной улыбкой на лице. Я почти боюсь. — Рано, — ответила та. — Я ведь еще не рассказала свою историю.