No Chance

Комната Холли. В ней довольно уютно: разливается приглушенный свет от настольных ламп и торшера, а из кухни через приоткрытую дверь доносится приятный запах выпечки: судя по всему, Карен снова что-то готовит (в последнее время она почти не покидает кухню, пробуя повторить рецепты из новой поваренной книги Джойс). На кровати разбросаны цветные, подаренные Майком на день рождения Уилла карандаши и мелки Холли „Crayola”, которыми она дает пользоваться только Уиллу, чтобы тот мог нарисовать ей любого персонажа по её описанию. Эл в комнате не было — она ушла с Майком в кино на какой-то новый фильм с Патриком Суэйзи, оставив в комнате аромат приторно сладких ванильных духов. Всем хотелось иногда забыть хоть на пару часов об ужасах, происходящих в их городе. И Уилл не был исключением. Он оперся на спинку пяткой кровати и, скрестив ноги, и полулежа рисовал Хоббита уже в четвертый раз, поскольку Холли никак не могла определиться, в какого цвета брючки и жакет будет одет этот крошечный человечек. Уиллу нравилось проводить с ней время: сестра Майка и Нэнси была очень смышленой, не по годам остроумной и иногда даже удивляла его своими умными мыслями. Она любила читать и часто цитировала разных персонажей из книг, повторяя их слова подходящими голосами. Ей Уилл нравился: он был единственным мальчиком, с кем она всегда находила общий язык. Она постоянно жаловалась ему на своих одноклассников, которые, по её словам, «слишком глупы, чтобы с ними было интересно». Уилл всегда улыбался в ответ на эти фразы: возможно, потому, что отчасти был с ней согласен. Холли жалела, что не была старше. Тогда бы она наверняка могла бы выйти за него замуж и больше никогда не общаться с другими мальчиками. Она тихонько вздохнула, подперев подбородок ладошкой. Через мгновение ее большие глаза расширились от удивления. — Уилли, этот Хоббит получился ровно таким, каким я его представила у себя в голове! Ты, что, читаешь мысли?! — воскликнула она, хватая его за ткань футболки, радостно подскочив на кровати. — Даже когда ты станешь знаменитым художником, я никому не продам эти рисунки! Они мои! Уилл искренне усмехнулся и наигранно закатил глаза: — Ага, а потом вспомнишь, что у тебя несколько почти одинаковых Хоббитов, - он указал на разбросанные перед собой листы и продолжил: - и тогда уж точно выберешь одного для продажи на аукционе! Холли насупилась и покачала головой, начав аккуратно складывать листы в стопочку, а потом положила их себе на комод, рядом с маленькой лампой в виде цветка. — Ни-за-что! Тут раздался стук в дверь — из дверного проема высунулась кудрявая голова Майка. Они с Эл вернулись. Через секунду он уже отворил дверь, аккуратно держа завернутое в салфетку теплое шоколадное печенье, которое только что приготовила Карен. — Холли, хватит мучать Уилла. Он уже два часа сидит у тебя! — с преувеличенным недовольством пробурчал Майк, улыбаясь и смотря на потягивающегося Уилла, который уже долго сидел в одном положении. — Держи, — он протянул Холли лакомство. — И, Уилл, можно с тобой поговорить? Уилл кивнул, поднимаясь с кровати, и, взяв себе печенье, махнул Холли рукой. — Стой!!! — закричала она и, тут же подбежав к нему, сильно обхватила Уилла обеими руками, обнимая. —Спасибо, Уилл! Он легонько потрепал её по светлым волосам и наклонился, чтобы быть с ней на одном уровне. — Не за что. Если захочешь ещё порисовать — зови. Но уже не сегодня. Даже мне нужно отдыхать, — он подмигнул ей и улыбнулся.  Майк умиленно посмотрел на них, но все же сказал: — Холли, отпускай уже его. Холли высунула в ответ язык, но отстранилась от Уилла и сразу побежала на кухню за тарелкой для печенья. Она никогда не умела аккуратно его есть. В комнату вошла Эл (она выглядела очень счастливой — видимо, свидание удалось) и, заметив Уилла, поздоровалась с ним. Он сделал комплимент по поводу ее платья и проследовал за Майком в коридор.

***

Закрыв дверь в их комнату и подойдя к шкафу, чтобы найти свежую футболку (Холли умудрилась вымазать прошлую цветным мелком), Уилл спросил: — Как прошло… ваше свидание? Майк сделал немного странное выражение лица (Уилл так и не понял, что это должно было означать) и, пожав плечами, ответил без особого энтузиазма: — Неплохо. Но Эл… она… не умеет смотреть фильмы. Задает вопросы. Типа, постоянно. Так, что я тоже в итоге уже не улавливаю сюжета. Хотя «Грязные танцы» оказались обычной, слегка сопливой романтикой, знаешь.  Уилл кивнул, хмыкнув. Но он не совсем понимал Майка: он, что, не наслаждается каждой минутой, проведенной со своей девушкой? Даже… такие моменты кажутся особенными, когда ты влюблен. Уилл всегда раньше ощущал себя так. С Майком. Хоть они никогда и не… — Так что ты хотел сказать? — Уилл решил прервать поток бесконечных мыслей о них, понимая, что ему не за чем копаться в их отношениях. Майк ухмыльнулся и указал на свою гитару.   — Я хотел сыграть. Я… выучил новую песню. Ты наверное ее знаешь. Попробуешь угадать, когда начну.  — Только скажи, что это не кантри, иначе мои уши не вынесут, — усмехнулся Уилл, глядя на уже сосредоточенное выражение лица Майка, взявшего гитару в руки. Он уже пробовал поставить пальцы на нужный лад.  Майк хмыкнул и прижал гитару к себе, и, пытаясь вспомнить первый аккорд, слегка повернул голову и… Блять. Уилл, только что стоявший к нему лицом, отвернулся, снимая футболку, и начал рыться в шкафу в поиске чистой. Майк застыл. Его взгляд против воли скользнул по подкачанным (когда он успел?…) мышцам плеч и спины друга, покрытых редкими веснушками. Когда Уилл слегка повернулся и протянул руку, чтобы достать футболку, глаза Майка переместились на изгиб его напряженного бицепса. Единственной проскользнувшей мыслью было: «Почему, черт возьми, я пялюсь?!» Майк тут же отвернул голову, тупо таращась на гитару перед собой, ощущая, как к щекам приливает жар… — …Майк, ты там уснул? А? Или все-таки уже что-нибудь сыграешь? — спросил Уилл, подняв бровь и скрестив руки, уже переодевшись. Майк сглотнул (почему-то у него пересохло во рту) и свел брови, наконец сосредоточившись. Пальцы заскользили по струнам.  Конечно же, Уилл с первых секунд узнал эту мелодию: Майк часто неосознанно напевал „Smalltown Boy”, делая домашку или убираясь в комнате, забывая, что Уилл находится с ним в одной комнате.  Когда должны были начинаться слова, Уилл одновременно с Майком пропел: «To your soul, to your soul…» Майк поднял голову на Уилла, продолжая играть. Пальцы на удивление не путали аккорды, что для него пока что было редким явлением. Почему-то он чувствовал себя уверенно, играя эту мелодию. Сыграв до конца, всего пару раз перепутав струны, Майк выдохнул и широко  улыбнулся, самодовольно спросив: — Ну, как я? Уилл покачал головой, улыбаясь. — Ну… знаешь, для новичка… довольно неплохо. Поздравляю: ты не полностью безнадежен, Уилер. Майк закатил глаза, отвечая: — Признай, я был крут в этом! Я же вижу, что тебе понравилось! Уилл, действительно гордясь успехами Майка, пожав плечами, наконец сказал: — Боже, посмотрите на него, какой самодовольный. Ладно, Майк, признаю. Ты хорош. Уши Майка вмиг зарделись от похвалы Уилла: почему-то именно его слова обычно производили на него такое впечатление. Он опустил голову, пытаясь скрыть улыбку. Что ж… Теперь он точно запишется на «задротский» музыкальный кружок для старшеклассников в их школе.