No Chance

“Now c'mon, take a bottle, shake it up Break the bubble, break it up”  Сигаретный дым расплывался мягкими клубьями в прохладном осеннем воздухе, смешиваясь с паром, появляющимся от  горячего дыхания Уилла. На нем были все те же темные поношенные джинсы “Lee”, которые он взял на благотворительной распродаже. Они были слегка потертые чуть выше колен от долгой носки. Зеленый свитер, который одолжил ему Ченс, свободно висел поверх облегающей оранжевой футболки. Он стоял, присогнув ногу в колене, облокотившись на деревянное узорчатое ограждение веранды и вслушиваясь в приглушенно играющую из дома Ченса музыку. Слегка прерываясь из-за радиопомех, громко звучала новая песня группы “Def Leppard”. Уилл уже успел прослушать ее около десятка раз благодаря Майку Уилеру, который весь ноябрь включал её на кассетном плеере в своей комнате во время их совместных посиделок. Байерс слегка шаркнул ногой о влажную древесину террасы и сделал очередную затяжку, слегка откинув голову назад и прикрывая глаза. Вспоминая. Перед глазами предстал хитро улыбающийся парень, смотрящий прямо на него. Майк. Его вьющиеся непослушные темные волосы. Темно-карие глаза, сверкающие задорным блеском. Пухлые, чутьпотрескавшиеся губы, на которые Майк втайне наносил бальзам, стараясь, чтобы никто не заметил. Уилл заметил. Он замечал каждую меняющуюся в нем деталь.  Вдруг воображаемый Майк перестал улыбаться — улыбку заменило то самое выражение лица, которое Уилл увидел сегодня.  Впервые за свою жизнь.  Майк никогда так не смотрел.  Уилл пока не до конца понял, почему в тот момент его лучший друг был… ну, фактически, крайне раздражен. Уилл вспомнил, как негодующе тот выглядел, скрестив руки на груди и смотря на Уилла чуть свысока. Будто с осуждением. Или даже отвращением. Только чем же именно он был раздражен? Или… кем?  Сколько Уилл помнил Майка, тот никогда не казался ему эгоистом. Он всегда старался, чтобы комфортно было в первую очередь другим, особенно когда дело касалось Уилла. Его кстати такая забота со стороны его друга никогда не бесила. Ему нравилось чувствовать себя защищенно рядом с ним. С чего Майк решил, что у Ченса… конкретно такие планы на Уилла? Ну, на самом деле, в какой-то степени… может быть, так и есть. Уилл точно не знал, потому что встретить ещё одного парня-гея в этом крохотном и полном гомофобии городе, казалось, было почти невозможно. Но как Майк вообще заметил… внимание Ченса к Уиллу и распознал что-то романтическое в тех его словах? Как? Разве это такое обычное дело, парням заигрывать с парнями? “Pour some sugar on me Ooh, in the name of love…” Уилл выдохнул, слегка закашлявшись от слишком долгой затяжки. Он был опустошен от невероятного потрясения выраженной гомофобией его лучшего друга. Он всегда предполагал… нет, он был уверен почти на все сто процентов, что Майк не был против таких людей.  Трой был гомофобом. Этот темноволосый тупица каждый раз находил новый изощренный способ поиздеваться над Уиллом, хотя тот на самом деле не знал, что Уилл действительно такой.  Лонни… о нем даже мысль была противна. Отец Майка тоже им был. Еще давно, в детстве, будучи в гостях у Уилеров, Уилл частенько зависал со своим другом в гостиной, смотря фильмы ужасов, которые крутили по вечерам по телевизору. Обычно они не были одни: Тед сидел, развалившись в своем огромном мягком кожаном кресле, дочитывая последние страницы газеты, которые он не успел прочесть за завтраком. Уилл помнил, как в один из таких вечеров тот со свойственной ему язвительностью пробубнил что-то про эпидемию СПИДа (это был 1980 год, когда Уиллу и Майку было по 9 лет), поправляя искривившиеся на переносице очки:  — Черт побери… Всех голубых нужно изолировать от нормального общества, пока весь мир не заразился от них, кхм… моральных извращенцев… Бог накажет их за грехи. Тогда Уилл не понимал, кто такие эти «голубые» и о каких «грехах» говорит отец Майка. Позже, в тот же вечер, когда Уилл уже укладывался спать на втором ярусе кровати Майка (это место было специально предназначено для него: Майк выпросил эту кровать для совместных ночевок, но Дастин и Лукас почему-то никогда там не спали), он спросил: — Майк… а кто такие «голубые»? Ну, те, о которых говорил твой отец?  Уилл смущенно ковырял уголок своего одеяла, отчего-то стесняясь, будто спрашивал о чем-то запретном.  Майк, уже лежа под одеялом и положив голову на подушку, приподнялся на одном локте и свел брови, будто пытаясь придумать максимально подходящее объяснение. — Это мальчики… в общем, которые, эм… — Майк почему-то сжал свое одеяло в потной ладошке, будто пытаясь собрать свои путающиеся слова в одну четкую мысль так, чтобы друг его понял. — Они… кое-в-чем отличаются от… других. Майк кивнул сам себе, одобряя собственные слова и прислушиваясь к тишине, прерываемой только тиканьем его старого будильника, после чего проговорил на одном дыхании: — Им нравятся мальчики, — сказал Майк, и, будто это не очевидно, добавил: — Ну, вместо девчонок. Уилл медленно кивнул, но сразу понимая, что его друг этого не увидел и подумает, что Уилл никак не реагирует на его объяснения, он тут же спросил: — И… это плохо?  Майк, который сам ничего хорошего не слышал о таких людях (отец всегда порицал их «стиль жизни», а мама никогда ничего не говорила о них), ответил так, как действительно думал: — Н-не знаю, — Майк тяжело вздохнул и пожал плечами. — Если честно, я не понимаю, что в этом… ужасного. Просто мой отец так всегда говорил, — Майк высунул голову и посмотрел наверх, проверяя реакцию Уилла. Тот сидел, скрестив ноги, и, заметив Майка, улыбнулся ему: — Хорошо, я… думаю, я понял, — Уилл кивнул Майку, смотря на него сверху, и широко зевнул. — Спокойной ночи, Майк. Лохматая голова Майка уже снова спряталась, и Уилл услышал только тихий, мягкий голос его друга: — Спокойной ночи, Уилл-премудрый. “Pour some sugar on me Yeah, sugar me” Уилл вздрогнул; то ли от холода поздней осени, то ли от резкого хлопка входной двери. Он не обернулся — и через пару секунд ощутил на плечах крепкие и теплые ладони, накрывающие его плечи курткой.  — Ты чего тут, замерзнуть решил? — Ченс стал рядом с ним, плечо коснулось плеча Уилла. Ченс опустил взгляд на окурок между пальцев Уилла , который тот все еще держал в слегка подрагивающей руке. — У тебя… есть ещё? Уилл кивнул и потянулся рукой в карман за полупустой пачкой «Мальборо», которую он пару дней назад незаметно стащил из лежащей в их гостиной куртки Хопа. Он протянул их Ченсу, случайно коснувшись его теплых пальцев. Ченс улыбнулся уголком рта, смотря вперед и повернулся к Уиллу:  — Спасибо, — он выдохнул теплый воздух, так что перед них появилось облако пара, и поместил сигарету между губами. — Прикуришь?  Уилл щелкнул зажигалкой. — Ты сегодня какой-то… поникший. Все в норме?  Уилл немного помолчал, прикидывая, как ему лучше ответить. В порядке ли он на самом деле? Не совсем. Его лучший друг… изменился в его глазах сегодня. Хочет ли Уилл об этом рассказывать Ченсу? Скорее нет, чем да. Слишком рискованно: вдруг Ченс на самом деле не флиртует с Уиллом, а просто общается таким образом. Тогда Уилл сделает всё странным, объяснив ситуацию.  Он этого не хочет.  — Я… просто устал. Вообще, знаешь… от всего этого. Живешь будто в вечном страхе, что в один момент… все рухнет. Все, что дорого. Все, что казалось мне таким родным. Просто устал от этого чувства, понимаешь? Выражение спокойствия на лице Ченса сменилось на что-то новое, другое. — Да, — кивнул тот, выдыхая сигаретный дым, который он уже слишком долго долго задерживал в легких. — Я понимаю. Я долго думал, что… не одинок. Мой отец, — парень снова поднес сигарету к губам, — был для меня самым дорогим человеком. Уилл, он был единственным… единственным, кто всегда был рядом. Настоящих друзей… у меня не было. То есть, да, были парни, с которыми я часто тусовался и все такое, но они никогда не были для меня близкими людьми.  Ченс закрыл глаза, полностью доверяя Уиллу.  — Три месяца назад… мой отец скончался. Автокатастрофа. Глупо. Я никогда даже представить не мог, что такое случится. Но это жизнь.  Уилл молчал, не в силах произнести ни слова: Ченс все еще продолжал открываться ему. — Это случилось. Я… долго не мог оправиться. Ощущалось так… знаешь, будто я все еще во сне. В самом кошмарном и затянувшемся сне. Из меня будто навсегда выкачали радость. Прозвучит странно, но я… я чувствовал себя пустым. Как коробка из-под конфет, внутри которой не осталось ни крошки шоколада, который делает человека чуточку счастливее. Будто я больше не был живым, как и мой отец. Настала тишина, прерываемая лишь шорохом жухлой листвы по промерзшей земле. — Мне так жаль, — прошептал Уилл. Слеза. Ченс тут же смахнул её. С минуту помолчав, он спросил: — Но знаешь, когда я наконец снова смог дышать? Уилл посмотрел на него. Взгляд бегал по лицу Ченса. Уилл затаил дыхание. — И… когда? Ченс внимательно посмотрел в его зеленые глаза. Через пару секунд дотронулся шершавой ладонью до его холодной руки — и тихо произнес, будто рассказывая о чем-то по-настоящему сокровенном: — Когда ты стал моим другом. Уилл широко раскрыл глаза, будто не веря в то, что он услышал, и уже собирался ответить, но… …Момент был прерван. Автомобильные шины звонко заскрежетали о гравий. — Глянь-ка, — Ченс хмыкнул. — А вот и Синклер явился. Из-за долгого нахождения в темноте Уилл прищурился: на тротуар заехал старый темно-синий бьюик, слепя яркими фарами. Это была машина Лукаса, подаренная его родителями ему на шестнадцатилетие. Он был единственный из их партии, кто уже успел получить права. А теперь… всем было уже просто не до этого.  Из машины вышел улыбающийся Синклер, аккуратно захлопывая дверцу автомобиля (со своим «новым» бьюиком он обращался как с фарфоровой куклой, постоянно напоминая парням не вымазывать пыльными кедами салон).  Затем открылась дверь со стороны переднего пассажирского сиденья.  Уилл прикрыл глаза, тихо выдыхая от безысходности.  «Отлично. Спасибо, Лукас» Чертов Майк тоже приехал на вечеринку. Уилл быстро пробежался по нему взглядом. Тот, по видимому, успел заехать домой и переодеться после школы. Скорее всего, уже в тот момент, когда он не обнаружил Уилла у них дома, в их комнате, он понял, что тот тоже будет на вечеринке. И его это ни коем образом не остановило. На нем был черный свитшот, который, по мнению Уилла, очень ему шел — он контрастировал с его бледной кожей — и черные, немного расклешенные к низу джинсы “Wrangler”, которые Уилл помог ему выбрать на барахолке. Волосы Майк давно не стриг — недавно они стали касаться его плеч, завиваясь по всей длине. Эл иногда собирала их для него сзади маленькой резинкой для волос. — Уже согрелся? — Ченс вдруг приобнял Уилла за плечо. Куртка Ченса, до этого времени накинутая им на плечи Уилла, начала сползать — тот аккуратно поправил её на спине друга. Уилл кивнул и тут же зевнул — Ченс наигранно закатил глаза: — Так, все уже на месте, значит, больше мы не грустим, — Ченс ухмыльнулся и легонько потрепал Уилла по голове, — сегодня вечеринка, Байерс, не забыл ещё? Тот хитро на него посмотрел, краем глаза замечая уже подходящих к террасе парней. — Знаешь, — губы Уилла растянулись в коварной улыбке, — пару раз я был на вечеринках, — Уилл хмыкнул, — но пока наша тухлая тусовка совсем на не похожа ни на одну из них. — Да ну, — Ченс саркастично повел бровью, ахнув, — сейчас исправим. Лукас и Майк уже махнули им руками, и Ченс сразу крикнул: — Ребят, негласное правило: пиво привозят те, кто на машине! Надеюсь, оно там? — Ченс махнул рукой на бьюик. — Нам не хватит только моего пунша! — Не кипятись, все с нами. В багажнике. Старуха-продавщица купилась на поддельное удостоверение Уилера, — ответил Лукас, хлопая Майка по спине, его взгляд метнулся к Уиллу. — О-о-о, Байерс, и ты здесь! — он подошел к Уиллу и пожал ему руку, хлопая по спине. — Хендерсон точно нас убьет. Уилл рассмеялся, соглашаясь: — Думаю, будет лучше, если он просто об этом не узнает. Лукас ткнул его в грудь: — Ты Майку это скажи, а то он уже переживать начал. Уилл, который все это время старательно избегал зрительного контакта с Майком, вдруг почувствовал, как тот его неожиданно крепко обнял. «Какого хрена, Майк?» Его запах, напоминающий о чем-то очень родном… создал ощущение безопасности.  Ложное впечатление.  Уилл не собирался больше слепо ему верить. Ухо ощутило теплое дыхание. Такое знакомое. Через секунду он уловил тихий, будто содержащий нотки извинения шепот, адресованный только ему: — Привет, Уилл. Уилл закрыл глаза и выдохнул куда-то ему в кофту. Если не Векна сведет его в могилу, то это сделает гипнотизирующий голос Майка Уилера.