No Chance

— Хочешь? Вопрос прозвучал хрипло, приглушенный шелестом желтых кленовых листьев, гонимых осенним ветром. Дым от сигареты Майка заполнил небольшое расстояние между ними.  — Нет… вредно. Хоппер говорит, — Эл покачала головой и легонько оттолкнула его протянутую кисть с сигаретой. Майк хмыкнул, делая уже вторую затяжку. — Дело старик говорит.  Эл взяла сухую веточку, лежащую рядом с ее ногой. Они сидели под деревом на холодной земле, но Майк отдал ей свою куртку, которую он делил с Уиллом, чтобы она подложила ее под себя.  Девушка задумчиво посмотрела на свои обветренные пальцы с покрасневшими от холода выступающими костяшками. Она надломила веточку, что держала между ними, и прошептала: — Вы с Уиллом любите попортить себе здоровье, не так ли? Майк прикрыл глаза, опираясь кудрявой головой на ствол шумного клёна. — Похоже на то. Мы с ним… кое-в-чем сходимся. Уилл. Теперь Эл знала. Последние полчаса она слушала его сбившуюся, но в конце концов искреннюю речь так внимательно, так чутко, как Майк даже не предполагал. Он рассказал о картине, которую, оказывается, Эл в глаза никогда и не видела. Он рассказал о себе. Обо всем, что глодало его изнутри весь последний месяц. Ну, почти обо всем. Некоторых вещей даже ему не следовало знать. Тех вещей, которые для него не предназначались.  Он рассказал о своих чувствах к ней. Признался, почему ему было так сложно сказать ей заветные три слова, выдавленные с трудом лишь в тот момент, когда ей грозила смертельная опасность. Он говорил и говорил, наконец открывая все закрытые полочки не только для нее, но и для себя. И каждое слово, одно за другим, выстраивало для них тропинку к так долго скрываемой правде.  Он рассказал, что его заставляет чувствовать Уилл. А она призналась, что, оказывается, не знала, как на самом деле ощущается влюбленность.  Теперь она понимала разницу. Потому что того, что испытывал Майк к Уиллу, никогда между ними и не было. И они в конце концов рассказали друг другу об этом, обнаружив то, чего до этого в упор не замечали.  Да, они определенно точно любили друг друга. Но они не были влюблены. Они не сходили друг от друга с ума. Они дорожили друг другом. И Майк с удивлением понял, что, кажется, лечит все таки не время.  Лечат слова. И когда он наконец выговорился ей… она посмотрела на него. И она едва заметно, немного устало улыбнулась. — Ты собираешься сказать ему? Груз на сердце Майка теперь исчез, позволяя ему, наконец, впервые за долгие недели выдохнуть до конца. — Боже, Эл… это не так… просто. Она непонимающе свела брови, изучая смущение на его выразительном лице.  — Почему? Майк горько усмехнулся ее искреннему замешательству, ее до смешного милой наивности. — Это… не то же самое. Люди… они об этом не говорят. А если говорят, то… то плохо. В обществе это не принято. Это… это скрывают, понимаешь? Он не говорил ей про Ченса. Это все было не тем, что он должен был знать сам. С этим ему нужно было разбираться самому.  Теперь ему нужно не просто во всем ему признаться. Это уже казалось таким простым, таким очевидным. Теперь ему необходимо было бороться за Уилла. И он был готов. Она видела, как с каждым словом ему становится все сложнее говорить. Его голос дрожал. Эл положила руку ему на щеку, успокаивая. — Майк, я помню… тот день.    Майк растерянно смотрел в ее карие глаза. — Какой? Она поджала губы. — Я спасла тебя тогда. В карьере. Это ведь никогда не было из-за зубов Дастина, верно? Майк ощутил, как к горлу подступает ком. Он молчал, не в силах сказать ни слова. Она продолжила, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности. — Ты чуть не погиб. И ты не знал, что я окажусь рядом, Майк… Ты… не хотел жить без него. Она немного помолчала, дав словам осесть и обрести тяжелую и неприкрытую ясность. — Люди… они всегда что-то говорят. Сами придумывают, что нормально, а что нет. А нормально ли, например, то, что земля в нашем городе год назад разорвалась на части, а Уилл неделю пропадал в другом измерении? — Эл покачала головой. В её глазах Майк увидел блеск. — Не глупо ли думать о том, что может случиться, если ты хотя бы просто… наконец скажешь ему? Это же Уилл, Майк. И я… я знаю его. Особенно… теперь. Ты думаешь о том, что не сможешь рассказать ему, но ведь он… он уже признался тебе, Майк. Скрыто, и тайно, и неправильно, но… признался. И это признание висит у тебя в комнате на стене, — она горько усмехнулась, поглаживая его по теплой, шершавой щеке. — Мне кажется… он чувствует к тебе то же самое. Не думаю, что он тогда, в фургоне, имел ввиду дружескую привязанность. Это что-то более… глубокое. И я не думаю, что за год эти чувства куда-то исчезли. Просто он спрятал их подальше.  Майк едва заметно кивнул. Слова Эл, кажущиеся такими искренними и правдивыми, подействовали на него успокаивающе, убаюкивающе, будто укутывая его в мягкое лоскутное одеяло и защищая от жестокости этого мира. Слеза скатилась по его щеке в ее холодную ладонь — и ему стало легче. — Да, Уилл… умеет прятаться. И он впервые за очень долгое время посмотрел на Джейн без толики грызущей изнутри вины. Сложный пазл собрался. И все наконец стало правильным.