Полюби меня вновь

Стресс. Паника. Потеря покоя. Эти три слова преследовали Сонхву так долго, что он уже не мог вспомнить, когда именно спокойствие окончательно покинуло его жизнь, растворившись где-то на задворках памяти. Казалось бы, у него было всё. Не те стереотипные богатые родители, что с головой погружены в работу, для которых собственный ребёнок — лишь досадная помеха на пути к очередной сделке. Нет. Сонхва рос в семье, где любовь была не пустым словом, а ежедневной реальностью. Его мама и отец, хоть и работали практически круглосуточно, всегда — *всегда* — находили время для своего единственного и горячо любимого сына. Каждый вечер, каждые выходные были наполнены их присутствием, теплом, заботой. Школьные годы пролетали в вихре успеха. Сонхва был душой компании, тем самым учеником, чьё имя всегда первым произносили учителя, когда нужен был пример для подражания. Активист, отличник, любимец — он носил эти звания с естественной лёгкостью. Одноклассники выстраивались в очередь, желая заполучить его дружбу, а позже, в старших классах, поклонники буквально осаждали его. Омега купался в океане внимания и любви, принимая это как должное. Но время — жестокий скульптор. С возрастом детские проблемы, казавшиеся когда-то вселенскими катастрофами, превращались в забавные воспоминания. На смену им приходил подростковый максимализм с его абсолютами и крайностями. Мир менял свои очертания: поведение становилось непредсказуемым, восприятие реальности обострялось до болезненности, а где-то в глубине сознания рождалось понимание собственных желаний и предпочтений — истинных, не навязанных извне. Никто не мог предположить, даже сам Сонхва не допускал такой мысли , что в старшей школе, в выпускных классах, когда вокруг кипели гормоны и все искали своих альф или бет, самым желанным для него станет он. Другой омега. Такой же, как и Сонхва сам. Он был влюблён в своего лучшего друга. Сокджина. Первая любовь — взаимная, опьяняющая, пугающая. Первый поцелуй — неловкий и одновременно идеальный. Первая близость — робкая, нежная, открывающая новые грани чувств. Всё это — с ним. Омега и омега, вопреки правилам, вопреки ожиданиям общества, вопреки всему. *** Жизнь была беззаботна, словно сказка. Но у зебры, как мы знаем, полосы не только белого цвета — чёрный занимает ровно такую же часть, что и светлая сторона. Чёрный цвет манит больше: он глубокий, кажется бездонным. Главное в нём не утонуть. Это получается далеко не у всех. Вот и Сонхва не справился. Для молодого парня новость о разводе родителей стала ударом. Тех самых родителей, которые всегда казались образцом идеальной семьи. Мама с папой никогда не ссорились при нём, не повышали голоса, скрывали истинные эмоции. Выяснилось, что уже несколько лет они просто берегли его. Оберегали от правды, которая росла словно снежный ком где-то за закрытыми дверями их спальни. Причиной стали интрижки матери. Та самая мама, которая была идеальной, в глазах общества, женой и мамой, которая целовала сына в макушку перед сном, поддерживала, всегда была рядом. Она любила скрашивать вечера после утомительных рабочих будней в компании других: омег, альф, бет. Не друзей, нет — любовников. Отец знал. Давно знал. И прощал раз за разом, потому что любил без остатка, потому что верил, что однажды это прекратиться, что их семья стоит того, чтобы терпеть и закрывать глаза на этот кошмар. Но терпение имеет предел даже у самых сильных. Для Сонхвы, у которого только начинало формироваться собственное видение мира, представление о любви и верности, это стало разрушительным ударом. Он без раздумий встал на защиту отца. Развод. Определение места жительства ребёнка. Поломанная душа родителя, который вдруг перестал быть несокрушимой опорой, главой семьи. А осталось ли от неё хоть что то? Отец начал пить. Сначала понемногу, стараясь скрывать. Альфа понимал, что у него растёт сын-подросток, и старался брать себя в руки: прятал бутылки в своей комнате, давал себе обещания бросить. Но каждый раз срывался снова. Алкоголь притуплял боль предательства, делал её чуть более переносимой. Для омеги, в жизни которого никогда не было настоящих трудностей, всё происходящее казалось страшным сном, из которого невозможно выбраться. Казалось, что он уже не сможет проснуться. Из дома ушло всё тепло. Уют растворился, словно его никогда и не было. Раньше, возвращаясь после учёбы, Сонхва чувствовал запах домашней еды, слышал тихую музыку из кухни, перешептывания и смех родителей, видел живые цветы в вазе на столе. Теперь его встречала лишь тишина. Цветы завяли и никто не находил времени или причин их выбросить. На кухне громоздились немытые тарелки. Отец часто не приходил ночевать, а когда приходил — сразу запирался в комнате или сидел в гостиной перед выключенным телевизором со стеклянным взглядом. Дом превратился в место, где просто спали. Не жили — существовали. Отношения с Сокджином были для него единственной опорой в рушащемся мире. Они планировали съехать от родителей после выпуска, начать жить отдельно — просто вдвоём. Но именно эти планы, этот новый уровень отношений пугал больше всего. Поведение парня резко изменилось. Некогда жизнерадостный омега закрылся полностью ото всех, перестал подпускать к себе близких. Сначала он просто игнорировал звонки и сообщения Сокджина. Потом перестал открывать дверь. А после и вовсе не выходил из квартиры без крайней необходимости. Депрессия накрывала медленно, но неотвратимо. Тяжёлые мысли не оставляли его ни днём, ни ночью. Он видел мать — омегу, которая разрушила семью ради мимолётных удовольствий. Видел отца — альфу, который любил до последнего и всё равно оказался брошен. И проецировал эту картину на себя и Сокджина с пугающей чёткостью. Он прыгал от одного воспоминания к другому, и его мысли начали цепляться за странности. Вот альфа из их группы задержал взгляд на Сокджине. Он не просто смотрел — изучал. А Сокджин улыбался в ответ. Может, просто из вежливости, но ведь и материнские улыбки тоже когда-то считались таковыми. Вот они у него дома, и телефон парня постоянно светится от непрекращающихся уведомлений. Сонхва начал вспоминать все больше. И вот уже перед его глазами каждая из их посиделок в кафе, где непременно кто то из официантов или бариста делает комплимент его парню, а тот им улыбается в ответ своей прекрасной смущеной улыбкой. И таких эпизодов было много, каждый из них по отдельности не значил ничего. Но вместе они складывались в картину, от которой становилось тошно. Логика выстраивалась сама собой. Мать прожила с отцом двадцать лет. Двадцать. И всё равно предала. Означало, что время не является гарантом ,,любви до гроба". Привязанность ничего не гарантирует. Любовь — тем более. Рано или поздно инстинкты возьмут своё, так думал Сонхва. Сокджин встретит альфу. Настоящего, сильного, способного дать ему то, чего не сможет дать омега. Или окажется, что это его истинная пара — та единственная, против которой не устоять. И что тогда останется Сонхва? Находится в ожидании когда его бросят? Смотреть, как отношения медленно умирают? Нет. Лучше закончить сейчас. Лучше сделать это первым, чтобы сберечь своё сердце. Больно будет, но это его выбор. Он не позволит сломать себя. *** Тот день изменил всё безвозвратно. Сокджин в очередной раз приехал, пытаясь поговорить. В один из редких моментов просветления, когда отец омеги был трезв, того пустили в квартиру. — Сонхва, открой, пожалуйста, — голос Сокджина дрожал даже сквозь закрытую дверь комнаты. — Мы должны поговорить. Я не понимаю, что происходит. Молчание. — Солнышко, ну пожалуйста... Скажи хоть что-нибудь. Дверь распахнулась резко, и Сокджин невольно отшатнулся. Сонхва стоял на пороге — осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, в мятой футболке, в которой, похоже, тот спал несколько дней не меняя. — Зачем ты пришёл? — Как зачем? — Сокджин шагнул ближе, протягивая руку, но парень отстранился. — Ты не отвечаешь на звонки третью неделю. Я с ума схожу от беспокойства. — Иди домой. — Что? Сонхва, что случилось? Я хочу помочь, я... — Ничем ты мне не поможешь! — голос сорвался на крик. — Просто уйди и оставь меня в покое! Сокджин замер. В его глазах мелькнуло непонимание, боль, страх. — Я не уйду, пока ты не скажешь, что происходит. Мы же вместе, мы... — Мы всё, всё — Сонхва произнёс это тихо, почти безжизненно. — нет нас. — Что?.. — Ты меня бросишь. Рано или поздно, но бросишь. Найдёшь себе альфу, того, кто сможет дать тебе настоящую семью, детей... — О чём ты вообще говоришь?! — Сокджин схватил его за плечи. — Какого альфу? Мне никто не нужен, кроме тебя! — Врёшь! — Сонхва оттолкнул его с такой силой, что тот едва удержал равновесие. — Все врут! Моя мать врала отцу, клялась в любви, а потом... Ты поступишь точно так же... — Я не твоя мать! — в голосе Сокджина появились слёзы. — Я люблю тебя! Неужели ты правда не видишь разницы? — Не вижу, — Сонхва отвернулся к окну. — Все омеги одинаковые. Инстинкты сильнее. Ты встретишь истинного, почувствуешь связь, и что тогда? Я буду наблюдать со стороны, и ждать момента когда ты захочешь уйти? — Сонхва... — Сокджин всхлипнул — Я не выдержу предательства. Не хочу проходить через то, что пережил мой отец. Лучше сейчас. Быстро. Осознанно. — О чем ты, причем тут твои родители?! — Сокджин сжал кулаки. — Ты говоришь как последний эгоист! А о моих чувствах ты подумал? Неужели ты не видишь что разбиваешь мне сердце своим недоверием, мы же пара... — А ты разбил бы его потом мне. Только было бы хуже, привязанность была бы сильнее - Сонхва говорил так, словно это был заученный текст. — Ты спятил, — Сокджин покачал головой, слёзы катились по щекам. — Ты переносишь проблемы своих родителей на нас, не видя, что мы совершенно другие! — Уходи. — Сонхва, не надо. Пожалуйста... — Уходи! — крик был таким отчаянным, что Сокджин вздрогнул. — Уходи, я не хочу тебя видеть! Не хочу слышать твой голос! Просто исчезни из моей жизни... Последние слова прозвучали как выстрел. Сокджин стоял, не в силах пошевелиться, пытаясь найти хоть какие-то слова, которые смогли бы остановить это безумие. Но Сонхва уже отвернулся, прислонившись лбом к холодному стеклу окна. — Я неверю, — тихо произнёс Сокджин, голос его дрожал. — Когда тебе станет легче, когда ты поймёшь, что был не прав... ты уже не сможешь вернуть то, что сломал сейчас. Ответа не последовало. Сокджин развернулся и выбежал из комнаты. Прошёл через гостиную, где отец Сонхвы безучастно смотрел в пустоту. Натянул куртку дрожащими руками. Открыл входную дверь. И только оказавшись в подъезде, дал волю рыданиям. Грудь сдавило так, будто кто-то вырвал из неё сердце прямо с корнем. В нарастающей истерике он не понимал, куда бежит. В ушах стоял шум, слёзы текли беспрерывным потоком, начинало казаться, что не хватает воздуха. Нужно было просто бежать — куда угодно, лишь бы подальше от этой боли. Поздний вечер окутал город сумерками. С дороги доносился монотонный гул машин. Сокджин сам того не замечая выскочил на проезжую часть. Свист тормозов. Удар. Тело отбросило на несколько метров. Водитель даже не успел среагировать — парень возник на дороге слишком внезапно, словно материализовался из воздуха. Смерть была мгновенной. Врачи скорой скажут потом — он не успел почувствовать боли. Но это было ложью, боль - последнее, что ощутил омега в своей столь короткой жизни. А Сонхва в этот момент сидел на полу в своей комнате, уткнувшись лицом в колени, и не знал, что только что стал убийцей. Он убил себя. *** Биполярное расстройство — в понимании большинства людей ограничивается беспричинной и резкой сменой настроения. Многие считают, что это врождённое заболевание, с которым можно спокойно жить, принимая терапию. Отчасти они правы, но это далеко не вся правда. Биполярное расстройство первого типа — это не просто перепады настроения. Это чередование депрессивных и маниакальных эпизодов, которые могут длиться неделями, а то и месяцами. Во время мании человек почти не спит — два-три часа в сутки или вовсе обходится без сна несколько дней подряд, но при этом чувствует себя полным энергии. Мысли скачут с невероятной скоростью, одна идея сменяет другую, появляется ощущение собственного всемогущества. Человек может спустить все сбережения за ночь, вступить в беспорядочные связи, затеять опасные авантюры — и не видеть в этом проблемы. В тяжёлых случаях мания переходит в психоз: появляются бред, галлюцинации, голоса. Человек может считать себя пророком, гением или думать, что его преследуют. В такие периоды больные действительно опасны — и для себя, и для окружающих. Они могут совершать импульсивные, разрушительные поступки, не осознавая последствий. А после мании наступает депрессия — тяжёлая, выматывающая, когда даже встать с кровати невозможно. Что касается причин — да, биполярное расстройство чаще имеет генетическую предрасположенность. Но оно может проявиться или усугубиться после сильного стресса, психологической травмы, затяжной депрессии. Триггером может стать потеря близкого человека, насилие, катастрофа — любое событие, которое ломает психику. Мозг словно пытается защититься, но защитные механизмы дают сбой, и болезнь вырывается наружу. Без лечения биполярное расстройство разрушает жизнь. С лечением — антипсихотиками, психотерапией — человек может жить относительно нормально. Но это пожизненная работа над собой, постоянный контроль, бдительность. Такой ответ услышал Намджун от лечащего врача Сонхва. Такой ответ расставил всё по местам, дал ответы на вопросы, что терзали альфу. Теперь он понимал, почему омега, ещё неделю назад влюблённый в Чонгука до беспамятства, сейчас стонет в его объятиях, упиваясь близостью и чувствами, которые дарит ему Намджун. Почему в один день он дерзкий, стервозный омега, а в другой - тихий, испуганный юноша, прячущийся от собственной тени. Почему ещё вчера он кричал, что истинная связь — пережиток прошлого, не имеющий никакого значения, а уже сегодня шепчет о том, как мечтает выносить его ребёнка. Почему в один миг он любит весь мир, свою жизнь, каждое мгновение — а в следующий уже планирует чьё-то убийство...