Мираэль

После пары Дженни долго стояла в холле, держа рюкзак в руке, словно не знала, куда идти. Внутри всё ещё звенели слова преподавателя. Звук боли, нарисованный карандашом, всё ещё пульсировал в запястье. Она набрала Чэён. Та не отвечала. Слегка нахмурившись, Дженни вышла на улицу, в мягкий веронский свет. Здание отбрасывало длинную тень на брусчатку, воздух был чистый, но густой — с запахом кофе, мела и старых стен. Она пошла вдоль дорожки, и почти сразу услышала знакомый голос — — “Ты опять съел всё сам, да?!” Свернув за угол, она увидела — на низкой каменной скамейке сидела Чэён. Рядом с ней — парень с серебристо-пепельными волосами, в чёрной футболке и рваных джинсах. У ног валялась пустая бумажная коробка от пиццы, а на лице у него — довольное выражение полного игнорирования вины. — “Я делился мысленно, как всегда,” — буркнул он. — “Ты — позор моего рода,” — ответила она, но без злости. Дженни замерла на секунду. Она не хотела мешать, но Чэён заметила её сразу — будто чувствовала взгляд. — О! Дженни! Иди сюда! — махнула рукой. — Смотри, это мой брат. Воплощение бесстыдства и любви к еде — Пак Чимин. Чимин лениво повернулся и осмотрел Дженни с головы до ног. В его глазах не было враждебности — только лёгкое любопытство и та самая энергия, которой светятся люди, привыкшие быть центром компании. — Новенькая? — Да… — кивнула Дженни, немного смущённо. — Ты кажешься тише, чем Чэён. Это хорошо. Баланс нужен. — Это ты слишком громкий, — буркнула Чэён, — а не я слишком тихая. — А где он шляется опять, а? — Чимин потянулся и посмотрел на проход между зданиями. — Обещал прийти ещё полчаса назад. — Вот он, — сказала Чэён, прищурившись. — Как по расписанию. ⸻ Он шёл спокойно, с чашкой кофе в одной руке и рюкзаком через плечо. Высокий, расслабленный, в белой рубашке нараспашку и светло-бежевых джинсах. Ветер чуть трепал его русые волосы, солнце отражалось в карих глазах. Легко улыбаясь, он подошёл — и мир будто на секунду замер. Дженни почувствовала это физически. В груди — короткий толчок. Не боль, не страх… что-то странное и почти тёплое. Он посмотрел на неё. Тоже замер на мгновение. Не удивление. Не смущение. Признание. Как будто он уже знал её. Или хотя бы — чувствовал. — А это кто у нас? — сказал он мягко, глядя на Чэён. — Дженни. Новенькая. Сегодня была её первая пара. — Факультет? — спросил он, оборачиваясь к ней. — Искусство. Визуальные медиа, — произнесла она. Голос чуть дрожал, но он звучал ровно. — Круто. — Он присел рядом. — Я — Чонгук. Робототехника. Не спрашивай, как я там оказался, сам не понимаю. — Он просто любит копаться в железках и пить кофе, пока всё не взрывается, — вставил Чимин. — Мне двадцать, — сказал Чонгук. — А тебе? — Тоже двадцать, — ответила она. — Значит, в одном году. Хорошо. Она кивнула, слегка улыбаясь. Внутри было странное чувство — будто всё происходящее не впервые. Как будто она сидела здесь уже когда-то. Как будто это всё — мираж, но очень живой. — А ты откуда? — спросил он. — Из Сеула. — Я был там однажды. Город, который не спит. Как и я. Совпадение? Она снова улыбнулась. Его глаза будто читали её мысли, но не лезли глубже, чем позволено. — Вы трое такие разные, — заметила она. — Потому и держимся вместе, — ответил Чимин. — Слишком похожие люди быстро устают друг от друга. — А ты… — Чонгук слегка наклонился. — Ты любишь рисовать свет или тени? Дженни замерла. Никто раньше не задавал ей такой вопрос. — Думаю… тени. В них можно спрятать больше. — Верно, — кивнул он. — Я тоже люблю тени. Они настоящие. — Так что, — проговорил Чонгук, снова делая глоток из своего кофе, — тебе нравится Верона или пока не поняла? — Она… красивая, — честно сказала Дженни. — И странная. Как будто город всё время наблюдает. Чимин засмеялся. — У тебя богатое воображение. Но, честно говоря, ты не первая, кто это говорит. Этот город — как старая книга. Притягивает, но ты всё время боишься, что она внезапно откроется на не той странице. — В этом и прелесть, — добавила Чэён, вытянув ноги. — Верона либо влюбляет тебя с первого взгляда, либо испытывает до последнего. — А тебя что выбрало? — неожиданно спросил Чонгук, глядя прямо на Дженни. Она чуть замялась. — Пока не знаю. Но… я не жалею, что приехала. И снова — этот взгляд. Не тяжёлый. Не давящий. Просто… внимательный. Простой интерес, но с какой-то глубиной. Чонгук не отворачивался, пока она не улыбнулась — едва-едва, но достаточно, чтобы стало тепло. Чимин посмотрел на часы. — У тебя ведь ещё пара? Последняя на сегодня? — Да, — кивнула Дженни. — Практика по цвету. Я ещё не знаю, как туда пройти. — О, тогда мы тебе покажем, — встал Чонгук. — Там недалеко. — Иначе она заблудится и подумает, что мы её нарочно заманили в ловушку, — фыркнул Чимин. Они пошли по аллее между корпусов. Осенние листья слегка хрустели под ногами. Университет оживал во второй половине дня: кто-то спешил, кто-то смеялся, кто-то ругался на преподавателей. — А после пары ты свободна? — небрежно бросил Чонгук, идя чуть впереди, оглядываясь на неё через плечо. — Думаю, да. Зависит от того, насколько устану. — Тогда у нас есть идея, — улыбнулся Чимин. — Мы покажем тебе Верону такой, какой её не показывают туристам. — Только не ночью в подземельях, — пробормотала Чэён. — Эй, это был один раз! — возмутился Чимин. — И ты забыл фонарик! — Я хотел эффект неожиданности! Все рассмеялись. — Но правда, — вмешался Чонгук, — вечером тут красиво. Закат, набережная, улицы старого центра. — Если не передумаешь — встретимся у главного входа около шести, — добавила Чэён. Дженни чуть подумала… и кивнула. — Хорошо. Почему бы и нет. ⸻ Они остановились у входа в нужное здание. Дженни поблагодарила их, и, когда уже открывала дверь, Чонгук снова произнёс, чуть тише: — Удачи. И… не бойся быть собой. Её сердце сжалось от этих простых слов. Как будто он чувствовал, что она боится. Как будто видел её больше, чем она показывает. Вторая аудитория находилась на втором этаже, но выглядела совершенно иначе, чем мастерская утром. Она была светлая, почти стерильная: белые стены, длинные столы, ящики с красками и полотнами, лампы на длинных гибких ножках. Дженни села ближе к окну. Внутри неё всё уже слегка подустало от потока информации, лиц, новой атмосферы. Но она старалась не показать этого. Открыла блокнот, разложила материалы. Дыхание стало ровным. В аудиторию вошла женщина лет сорока с тёмными прямыми волосами, собранными в пучок. Её голос был спокойный, но с металлическими нотками — тип преподавателя, у которого нельзя халтурить, но с которым интересно. — Сегодня у нас первое задание — наблюдение цвета в пространстве. Вы будете рисовать свет как цвет. Не предмет, не форму, а отражение. Тепло. Холод. Глубину. Воздух. Она прошла по рядам, отмечая присутствие. Дженни смотрела на лист и… снова почувствовала тот странный пульс. Она провела первую линию. Тонкую, мягкую, будто дышащую. Затем ещё. Цвета будто расплывались в её голове, смешивались с воспоминаниями. Когда пара закончилась, преподаватель подошла к ней и задержалась на несколько секунд, глядя на её работу. — Ты видишь свет не глазами. Это… редкость. — Спасибо, — прошептала Дженни, и не знала, чего в ней больше — радости или тревоги. Университет постепенно пустел. Студенты выходили из зданий, группы расходились. Небо начинало окрашиваться в оранжево-розовые оттенки. Дженни стояла у колонны у главного входа, слегка поёживаясь от лёгкого вечернего ветра. Чэён подошла первой. — Как пара? — Интересно. И… немного странно. — Всё, что странно — обычно и есть настоящее, — сказала Чэён и вручила ей карамельную конфету. — У нас такая традиция: в конце первого дня — сладкое. Чтобы вкус остался. Даже если мозги уже не работают. К ним подошёл Чимин, жующий печенье. — Готова к ночному туру по Вероне? — Только если это не подземелья, — улыбнулась Дженни. — Сегодня без темноты. Только мягкий готический романтизм, — уверил он. И наконец — подошёл он. Чонгук. В чёрной рубашке, с закатанными рукавами, волосы чуть растрепались на ветру. Он подошёл спокойно, с лёгкой улыбкой. — Ты пришла, — сказал он. — А ты — пунктуален, — ответила она. Они не пожали руки. Не обнялись. Но вся улица как будто стала тише, когда они встретились взглядом. — Тогда пошли, — сказал Чонгук. — Я покажу тебе, как Верона дышит ночью. ⸻ Они шли по старым улицам, узким и мощёным, мимо фонарей, уличных музыкантов, закрывающихся книжных лавок. Говорили о простом: о любимых цветах, блюдах, фильмах. Чимин что-то подшучивал, Чэён рассказывала о своей первой неудачной сдаче зачёта. — А ты почему решила поступить сюда? — вдруг спросил Чонгук, не слишком громко. Дженни замолчала на мгновение. — Хотела исчезнуть из прошлого. И создать что-то своё. Новое. — Получается? — Пока я просто… дышу. Это уже успех. Он кивнул, как будто понимал больше, чем говорил. — А ты? — спросила она. — Почему робототехника? — Я хочу построить нечто, что будет чувствовать. Но не будет умирать. — Это… страшно. — А ты не боишься страшного? Она посмотрела ему в глаза. И ответила: — Боюсь. Но если смотреть в глаза страху — он перестаёт быть врагом. Чонгук улыбнулся. Глаза его были тёплыми, но в них всё равно пряталась глубина — та самая, что не даёт спать по ночам. — Вот тут, — сказал Чимин, указывая на маленькую дверь с металлическим кольцом, — живёт старик, который каждое утро выходит с флейтой и играет одну и ту же мелодию. Я два месяца думал, что он призрак. — Он и есть призрак, — фыркнула Чэён. — Я однажды поздоровалась, он прошипел на меня по-латински. — Это, может, заклинание было, — сказал Чонгук, встав сбоку от Дженни. — Ты же с тех пор хуже поёшь. — Эй! — возмутилась Чэён. — Ты просто завидуешь, потому что я могу держать ноту, а ты — свой завтрак. Смех прокатился по вечерней улице. Дженни шла рядом с Чонгуком, и с каждой шуткой, каждым лёгким поддразниванием, чувствовала, как между ними становится теплее. Словно этот город, со всей своей древней тишиной, начинал принимать её — через этих троих. — А у тебя, Дженни, есть странные соседи? — спросил Чимин, притворно серьёзно. — Когда я жила в Сеуле, — задумчиво сказала она, — у нас на четвёртом этаже был дед, который каждую пятницу танцевал с колонкой в руках. В одних шортах. Зимой. — Легенда, — хмыкнул Чимин. — Хочу быть как он в старости. — Уже идёшь к этому, — буркнула Чэён. — Правда? — театрально заглянул он в витрину. — Я хорош в шортах? Все снова рассмеялись. ⸻ Они остановились у маленькой площади с фонтаном. Вода плескалась тихо, а вокруг стояли лавочки. Небо уже потемнело, фонари отбрасывали мягкий янтарный свет на лицо Чонгука, когда он повернулся к Дженни. — Тебе с нами весело? — спросил он. Она кивнула. — Очень. — Это мы только начинаем. — Обещаешь не затянуть в секту? — Только если ты будешь Верховной жрицей. Она не сдержала улыбки. И в эту секунду всё будто стало — на миг — настоящим. Без прошлого. Без боли. Только этот вечер. Эти люди. И он — рядом. Чимин в это время подошёл к фонтану, зачерпнул рукой воду и плеснул в сторону Чэён. — Псих! — крикнула она, отпрыгнув. — Очищение духов! Так надо. — Сейчас я тебя сама очищу с головы до ног! — и она бросилась на него. Они оба закричали, смеясь, и начали гоняться друг за другом по площади. Дженни смеялась, наблюдая со стороны, и рядом с ней стоял Чонгук — спокойный, с той самой тихой улыбкой, которая почему-то согревала больше всего. — С ними не соскучишься, — сказал он. — Это я уже поняла. — А ты давно не смеялась, да? Она обернулась. Он смотрел внимательно, но мягко. — Похоже на то, — кивнула она. — Не помню, когда в последний раз вот так… просто. — Тогда будем напоминать, — ответил он. Они вернулись в кампус поздно. Было уже за десять вечера, но Верона не спешила засыпать. За окнами ещё слышались голоса, редкие шаги, и лёгкий ветер качал шторы. — Спасибо за вечер, — тихо сказала Дженни, когда они с Чэён зашли в комнату. — Он был хорошим, — улыбнулась Чэён, сбрасывая кеды. — Думаю, ты им понравилась. — Кто — «им»? — Ну… особенно один из «им». — Чэён бросила на неё быстрый, хитрый взгляд, но ничего не добавила. Дженни только покачала головой и спряталась в ванную, чтобы не выдать улыбку, которая появилась сама собой. Ночь в кампусе была особенная. Всё стихло. Даже город казался далёким — будто Верона отошла от сцены, оставив её наедине с мыслями. Она легла, укрылась тонким пледом и закрыла глаза. ___ Будильник прозвенел в семь сорок. Дженни не сразу открыла глаза — в комнате было ещё полутемно, прохладно, а из коридора доносились первые звуки просыпающегося кампуса: шаги, стук дверей, шорохи. Она перевернулась на спину и, глядя в потолок, вдруг заметила — ей не тяжело. Удивительно, но впервые за долгое время утро не начиналось с тревоги. Было спокойно. Даже приятно. — Подъём, Джен, — раздался голос Чэён. — У тебя сегодня снова пара с «сумасшедшим по звуку»? — Нет, сегодня теория цвета и композиции. — Ну, крепись. Там любят разговоры про философию цвета. Однажды у нас полгруппы чуть не сбежала. Дженни усмехнулась и села на кровати, потянулась. Она быстро выбрала одежду — кремовый свитер, джинсы, мягкий шарф, — завязала волосы в низкий хвост. Обычно ей было всё равно, как она выглядит, но сегодня… почему-то хотелось выглядеть чуть лучше. Чуть живее. Каждую ночь, перед тем как лечь спать, Дженни садилась на подоконник в своей комнате. Окно выходило на внутренний двор кампуса, где среди зелени и фонарей мягко дышала ночная Верона. На её ладони — тот самый жучок. Она проводила пальцем по гладкому, тёплому металлу, как будто касалась руки Чонгука. И каждый раз, словно ритуал, она нажимала кнопку. Изнутри, тихим голосом, словно прошептанным прямо в ухо, звучало: «Verona per te, mia Jenny.» Верона для тебя, моя Дженни. И в эти мгновения казалось, что весь город замирал. Даже её тревожные мысли растворялись в этом голосе. Всё было просто: он — рядом. Он — часть её. ⸻ Прошли недели, и учебный год подходил к концу. Аудитории опустели, студенты сдавали последние курсовые, заполняли отчёты и горели от нетерпения — впереди было лето. Не просто отдых, а обещание, что всё лучшее — только начинается. Они — Дженни, Чонгук, Чэён, Тэхён, Чимин и Юнги — почти каждый вечер собирались вместе. Иногда просто на ступеньках у корпуса, с мороженым в руках. Иногда — устраивали пикники в парке или вечеринки с пледом, колонкой и разговорами до ночи. Чонгук и Дженни строили свои первые взрослые планы: — Хочешь, этим летом мы поедем к морю? — предложил он однажды, лёжа с ней на траве. — Хочу. Но не просто так, — ответила она. — Хочу снять фильм про тебя. Про нас. Про то, как начинается настоящее. — Тогда я построю тебе съёмочный дрон. Чтобы ты снимала нас сверху, как будто Бог наблюдает. Они смеялись. Потом смотрели на звёзды. Потом — просто молчали, зная, что лучшее не в словах. ⸻ Чэён и Тэхён оставались спокойной парой, тихой, но крепкой. Она писала диплом, он работал над волонтёрским проектом. Иногда спорили. Иногда мирились молча — просто держась за руки. Чимин, в свой черёд, стал чем-то вроде их старшего брата. Он знал, что ему остался один год. И с каждым днём всё чаще задумывался, что будет потом. Возможно… он был готов к переменам. Но пока — он был рядом. Именно здесь. Для них всех.