Мираэль

Была обычная среда. Обычные пары. Обычный шум в кампусе. Но в голове у Дженни — тишина. Почта молчала уже десять дней. Десять. Длинных. Бесконечных. И вот — она открыла ноутбук за завтраком, лениво обновила страницу, как по привычке… “Turin Youth Short Film Festival — ответ на вашу заявку.” Сердце стукнуло так громко, что она даже замерла. Рука зависла над мышкой. — Дженни? — Чонгук подошел и смотрел на неё. — Всё хорошо? Она повернулась к нему, не мигая. — Письмо. Он сразу понял. Подошёл. Встал за спиной. Его рука легла на её плечо. — Вместе? Она кивнула. Нажала. *Дорогая Ким Дженни, Мы рады сообщить вам, что ваш фильм «Мгновения перед воспоминанием» официально отобран для показа на Молодёжном фестивале короткометражных фильмов в Турине 20XX года…* Дальше она не читала. — Они… взяли меня. — Они выбрали тебя, — сказал Чонгук с гордостью. Дженни закрыла лицо руками, и слёзы — не громкие, не театральные — потекли сами собой. Всё напряжение, страх, ожидание, бессонные ночи — всё растаяло в этом мгновении. — Я… правда туда еду? — Мы. — Он усмехнулся. — Если ты думаешь, что я не поеду с тобой, то ты плохо меня знаешь. Она бросилась ему на шею, обняла крепко, будто держала не человека, а якорь, который не даёт ей улететь от счастья. — Спасибо, Чонгук. За всё. Без тебя я бы не… — Нет. Ты бы всё равно это сделала. Просто не одна. ⸻ На следующий день в группе, где училась Дженни, все говорили только о ней. Кто-то скидывал ссылку на фестиваль, кто-то присылал эмодзи с огоньками Чимин устроил мини-праздник в кампусе. Юнги принес напитки, Тэхён поставил колонку и включил любимый трек Дженни, а Чэён подарила ей блокнот с гравировкой: “Теперь ты режиссёр.” Поезд отходил рано утром. Кампус ещё спал, но у входа уже стояли чемоданы, термосы, рюкзаки. Дженни поправляла шарф, а Чонгук, сонный, но счастливый, держал билеты и карту маршрута. — Ты уверена, что хочешь ехать именно в плацкарте? — спросил он, подмигивая. — Мне нужно чувствовать землю под ногами. Самолёт — это слишком резко. А поезд… — она улыбнулась. — Поезд — это красиво. Чэён выбежала из кампуса последней — с термосом кофе и свёрнутым свитером под мышкой. — Всё! Я успела обнять! — закричала она и прижала Дженни к себе. — Привези нам приз! И не забудь: у нас ещё целый год в одной комнате. Если ты переедешь — я всё равно буду приходить завтракать к вам. Чонгук хмыкнул, поднимая чемодан: — Мы пока только мечтаем. Но да, если всё получится — хотим накопить и снять маленькую квартиру. Где будет тишина. — И твои носки на полу, — добавила Дженни. — И твоя камера на подоконнике. — И общий холодильник, в котором будет только одно яблоко и пять банок энергетика. Чэён притворно застонала: — Всё. Я больше не могу слушать, как вы идеальны. Уезжайте уже! ⸻ Поезд тронулся. За окнами проплывали виноградники, старые станции, крошечные деревушки. Дженни положила голову на плечо Чонгука. Он читал программу фестиваля, а она листала заметки, размышляя над речью после показа. — А если я скажу что-то глупое? — Тогда ты скажешь это искренне. И это уже будет не глупо. — Я хочу… чтобы они почувствовали то же, что и мы. — Тогда просто будь собой. Тебе не нужно притворяться. Ты уже рассказала миру свою историю — теперь просто дай ей зазвучать. ⸻ Позже, вечером, когда поезд остановился в Турине, их встретил прохладный воздух с запахом осеннего дождя и шум большого города. Дженни смотрела на вывеску фестиваля у входа в центр: “Turin Youth Short Film Festival 20XX” Официальный участник: KIM JENNY, Verona University Она выдохнула. — Ты готова? — спросил Чонгук. — Не знаю. — Я знаю. — Он взял её за руку. — И я здесь. Утро в Турине было холодным, но ярким. Прямые улицы города, выложенные камнем, отражали свет так, что казалось — всё вокруг немного киношное. Дженни шла по бульвару к зданию культурного центра, где проходил фестиваль. На груди — бейдж: Kim Jenny — Director / Verona University. Она всё ещё смотрела на него, будто не веря, что это происходит. — Вперёд, режиссёр, — тихо подбодрил Чонгук, слегка подтолкнув её в спину. — Не забудь, что ты уже там, где раньше только мечтала быть. Фойе было наполнено голосами, шорохами программ, запахом кофе и беспокойных молодых голосов. Участники стояли группами: кто-то обсуждал кадры, кто-то уже спорил о техниках съёмки, а кто-то просто улыбался, радуясь каждому моменту. На большой доске с программой висело расписание. Среди десятков названий — её: 14:45 — “Moments Before the Memory”, dir. Kim Jenny (Italy, 27 min) Location: Sala Verdi — Смотри, — Дженни повернулась к нему. — Оно тут. Как будто это не просто я — а что-то больше. — Потому что это ты, выросшая в своём собственном фильме. После официального открытия, где организаторы коротко представили участников, начались показы. Дженни села в зал с тетрадкой на коленях — рядом Чонгук, держащий её за руку, не отпуская ни на секунду. Фильмы шли один за другим: — экспериментальные короткометражки, — чёрно-белые истории о потерях, — документалки о мигрантах, — фантастика о будущем. Некоторые были шокирующими, некоторые — затянутыми, но все они были громкими голосами своих авторов. Дженни слушала, смотрела, и всё больше ощущала, как растёт внутри волнение: сейчас — её очередь. ⸻ За минуту до показа она стояла за кулисами. Сердце било с такой силой, что казалось — его услышит весь зал. — Чонгук… — Да? — Я боюсь. — Хорошо. — Что? — Бояться — это значит, что тебе не всё равно. — А если им не понравится? — Тогда это будет их выбор. Но они никогда не смогут сказать, что ты не была настоящей. Она вздохнула. Проектор включился. Зал замер. Никто не шелохнулся. На экране — они: Дженни, Чонгук, Чэён, Юнги, Чимин, Тэхён. Их смех, слёзы, прогулки по Вероне, нежные признания, ссоры, дружба, любовь — всё, что делает юность живой. И когда экран потемнел — зал вспыхнул аплодисментами. Тепло. По-настоящему. Когда экран погас, в зале раздались аплодисменты. Не бурные, не шумные — а тёплые, живые. Те, в которых не было фальши. Дженни стояла в тени за кулисами, вцепившись пальцами в подол своего свитера. Чонгук чуть наклонился к ней: — Иди. — Что?.. — Тебя ждут. — Я не… — Ты знаешь, что сказать. Просто скажи это — как в своём фильме. ⸻ Микрофон слегка дрожал в её руке. Свет бил прямо в глаза. Перед ней — зал, полный лиц. Знакомых и незнакомых. Она сделала вдох. — Я… — голос сорвался. Она посмотрела в зал — и увидела Чонгука. Он сидел, не отрывая взгляда, с лёгкой, ободряющей улыбкой. Она снова вдохнула. — Я снимала это… не чтобы победить. И не чтобы доказать что-то кому-то. Я просто боялась забыть. — Боялась, что мы — исчезнем. Что эти улыбки, взгляды, моменты… растворятся. — А потом поняла — если их сохранить, если рассказать, что ты чувствуешь, то это уже не просто память. Это — жизнь. Она замолчала. И добавила чуть тише: — Спасибо, что услышали. Спасибо, что увидели нас. Аплодисменты были долгими. Кто-то даже вскочил с места. Дженни не верила, что это происходит с ней. ⸻ После показа и речи участники разошлись по фойе — кто-то обсуждал фильмы, кто-то давал интервью местным журналистам. Дженни стояла с бокалом апельсинового сока в руках и просто смотрела в потолок. Она всё ещё не могла поверить. И вдруг рядом появился незнакомый мужчина — в сером кашемировом пальто, с аккуратной папкой под мышкой. — Синьорина Ким Дженни? Она обернулась. — Да… — Я Луиджи Конте. Продюсер из Милана. Мы курируем молодые проекты для независимого цифрового кино. Я сегодня увидел не просто фильм. Я увидел голос. И хочу, чтобы вы знали — если вы готовы, я бы хотел предложить вам участие в нашем проекте. — Что… за проект? — Это не просто фестиваль. Это резиденция: три месяца в Милане, вы работаете с кураторами, продюсерами, сценаристами. И снимаете новую короткометражку с нашей поддержкой. У Дженни потемнело в глазах. — Это… настоящая работа? — Это — настоящий шанс. ⸻ Когда мужчина ушёл, дав ей визитку, она стояла посреди зала, прижимая карточку к груди. — Что это? — спросил Чонгук, подойдя. Она повернулась к нему, глаза горели. — Это… приглашение в следующую историю. Он обнял её — так крепко, что все шумы мира исчезли. Был только он и её дыхание. — Тогда пообещай. — Что? — Куда бы ты ни пошла… — Ты будешь со мной, — прошептала она. — Это уже решено. Поезд прибыл в Верону чуть раньше заката. Ветер уже был не тёплым — осень входила в город по-своему: тихо, прохладно, с ароматом каштанов и мокрого камня. Дженни и Чонгук вышли из вагона с двумя чемоданами и усталыми, но горящими глазами. — Верона пахнет домом, — прошептала она. — Но теперь этот город будто другой, — добавил он. — Мы вернулись с чем-то новым внутри. Кампус встретил их привычным шумом. Чэён вскрикнула первой, выбежав из кухни с полотенцем на голове: — Вы герои! А ты вообще — легенда! — Только не говори, что ты ещё не начала собирать чемодан к Милану, — подмигнул Тэхён. — Пока не до чемоданов… — мягко сказала Дженни. — Сначала… надо понять, что это вообще за возможность. ⸻ Позже, уже в комнате, когда Чэён включила наушники и заснула с книгой в руках, Дженни сидела у окна с телефоном в руке. Номер Луиджи Конте уже был набран. Но она не решалась нажать. “А вдруг это было просто вежливость? А вдруг… мне нельзя об этом спрашивать?” Но потом — вспомнила тот зал. Свою речь. Его слова. И Чонгука. Она нажала. — Синьора Ким Дженни? — знакомый голос был лёгкий, спокойный. — Да… Простите, что беспокою. Я хотела уточнить… про ту программу, которую вы упомянули. — Конечно. Вы хотите участвовать? — Я… хочу понять. Это оплачиваемая программа? Или мне нужно будет самой… обеспечивать себя? — Нет-нет, — мягко рассмеялся он. — Мы не предлагаем иллюзий. Участникам оплачивается стипендия, проживание в резиденции, техника, наставники. И если проект будет успешен — у него есть шанс пойти дальше. Так что, да. Вы не просто участвуете — вы начинаете карьеру. Дженни опустила голову на колени, чувствуя, как пальцы дрожат. Это было по-настоящему. — Спасибо, синьор Конте. — Спасибо вам, Дженни. Такие голоса, как ваш, — это то, ради чего мы создаём искусство. ⸻ Позже она сидела в кафе с Чонгуком. Они пили кофе, ели недорогие круассаны — и рисовали на салфетке план: — Если ты поедешь в Милан… это три месяца. — Да. Но я могу параллельно работать. И, если получится, мы начнём копить. — Я тоже подамся на подработку, — сказал он. — Может, ассистентом на кафедру. Или на проектный фриланс. — Нам не нужно сразу много. Только… — Маленькая кухня. — И окно с видом хотя бы на кусочек неба. — И чтобы рядом было место для кофе и камер. — И ты, — прошептала она. — И ты, — ответил он. В приёмной деканата университета Вероны было тихо. Дженни сидела у двери, сжимая папку с документами. На коленях — письмо от фестиваля и официальное приглашение от Луиджи Конте. — Следующая, — позвали её. Она поднялась и вошла. За столом сидела декан факультета кино и визуального искусства — синьора Мартелли, строгая, но справедливая женщина, у которой были глаза человека, знающего цену настоящему искусству. — Дженни Ким. Вы отлично проявили себя на фестивале. Что у вас? Дженни села и вложила в папку документы: — Я получила приглашение на трёхмесячную резиденцию в Милане. Это творческая программа для молодых режиссёров. — Вы просите временное освобождение от учёбы? — Да. Академический отпуск без потери места. Обещаю всё наверстать — я не хочу бросать университет. — А зачем тогда уезжать? Дженни на секунду замолчала, но потом сказала честно: — Потому что именно ради этого я и поступала. Чтобы однажды… снять что-то, что изменит не только меня, но и других. Синьора Мартелли кивнула. — Вы — одна из немногих, кто пришёл с настоящим взглядом. Вы получите разрешение. Я подпишу всё. Дженни не сдержалась — искренне поблагодарила, чуть поклонилась и вышла с документами, сердце стучало, как барабаны на премьере. ⸻ Сборы были короткими, но волнительными. Чэён помогала собирать одежду и технику, Тэхён привёз чемодан, Чимин дал блокнот с надписью: “Пиши. Снимай. Помни.” Чонгук провожал её на вокзал. — Ты ведь будешь мне писать? — спросила она. — Нет. Я буду тебе звонить. Каждый день. — Даже когда буду в съёмке? — Даже когда ты будешь спать. Я просто буду слушать тишину рядом с тобой. Он подарил ей маленький серебряный кулон в форме объектива камеры. — Чтобы ты знала: я всегда смотрю с тобой в один кадр. Они простились, и поезд увёз Дженни в новый город, новую жизнь, новое «я». Три месяца в творческой резиденции оказались настоящим испытанием. — 8 утра — лекции. — 11 — практика с операторами. — 14 — съёмки. — Вечером — редактирование, обсуждения, споры. У Дженни были дни, когда хотелось бросить всё. — Один актёр отказался от участия. — Один день был дождливый — и испортил всё расписание. — Были ошибки, нервы, усталость. Но были и победы: — Её кадры отобрали для питчинга. — Один из наставников сказал: «Ты режиссёр, а не студент. Ты думаешь кадрами, а не словами». Каждый вечер она звонила Чонгуку. — Сегодня мне сказали, что мой проект — слишком личный. — А ты скажи им, что ты — слишком настоящая. Не меняйся. Он присылал ей фото со своей работы — теперь он был ассистентом преподавателя робототехники, занимался со студентами первого курса, вёл практики, подрабатывал онлайн: схемы, датчики, презентации. — Я почти накопил первую часть, — говорил он. — Нам останется только найти подходящее место. ⸻ А по выходным он ездил по городу, фотографировал разные улицы, и присылал ей: «Смотри, тут свет красивый. Хочу, чтобы это окно было нашим». В один из вечеров, когда проект Дженни был почти закончен, она сидела на крыше резиденции, в руках держала тот самый кулон, что дал ей Чонгук. — Ты здесь? — спросил голос сзади. Она обернулась. Луиджи Конте. С вежливой улыбкой, с бокалом в руках. — Я посмотрел твою финальную версию. Она взрослая. — Спасибо. — Ты выросла. Не в технике — в тишине между кадрами. Это талант. Он присел рядом: — Что будешь делать дальше? — Вернусь в Верону. Закончу учёбу. И… — И? — И найду окно, в которое будет свет. С тем, кто ждёт меня. Поезд прибыл вечером. На вокзале Вероны было прохладно. Дженни вышла, крепче прижимая к себе пальто. Чемодан катился позади, а внутри неё было что-то одновременно тяжёлое и светлое. Она вернулась. Уже другой. — Джен! — знакомый голос был ярче любых объявлений. Чонгук. Он подбежал, прижал её к себе. Обнял крепко, по-настоящему, так, как будто это и была её настоящая станция назначения. — Ты пахнешь кино, — прошептал он в волосы. — А ты — Вероной, — выдохнула она. ⸻ Они шли по вечернему городу, разговаривая, смеясь, перебивая друг друга. — Ты похудел. — Ты повзрослела. — У меня в кармане… — Сколько? — перебил он с улыбкой. — 17000 евро. — Что? — Резиденция была оплачиваемая. Стипендия плюс бонус за отбор на питчинг. Он остановился. — Это почти половина! — А ты? — Я накопил 10000. — Итого… — Мы можем искать. Они переглянулись — и засмеялись от счастья. Не от суммы, не от цифр. От того, что мечта теперь имела конкретную форму — ключ от двери, плита, на которой вместе готовишь, кровать, куда вместе падаешь после пары и съёмок. … — Осторожно, там хрупкое! — Дженни вытаскивала из багажника коробку с фотоаппаратами, когда Чонгук тащил два стула подмышкой, балансируя на одной ноге. — У тебя всё хрупкое, — усмехнулся он. — Даже чайник ты заворачиваешь, как хрусталь. — Потому что это мой первый чайник, — ответила она, поднимаясь по лестнице. — И я не хочу, чтобы его поглотила твоя робототехника. Они вошли в квартиру. Пахло свежей штукатуркой и деревом. Простые белые стены, большое окно, скрипящий пол. И тишина, в которой слышны только их шаги. — Мы правда сделали это, — прошептала Дженни. — У нас есть… дом. — С одной кастрюлей, двумя чашками и тремя стульями. — А ещё — с нами. Они поставили коробки в угол, а сами опустились прямо на пол. Заказали пиццу, открыли лимонад, ели на картонке от коробки. Он взял её за руку. Лёг на пол. Она легла рядом, положив голову ему на грудь. Так просто. Так спокойно. — Нам нужен диван, — сказала она. — Нам нужна кровать. — Нам нужна занавеска в ванную. — Нам нужен кофе. Она повернулась к нему. — Нам нужно просто быть вместе. — А остальное мы достроим. Квартира ещё пустая. Спать пришлось на тонком матрасе, принесённом с кампуса. Но Дженни укуталась в плед, а рядом с ней — Чонгук. Лампа на полу, рядом — ноутбук и жучок, который он ей подарил. — Нажмёшь? — спросил он. Она включила. «Верона для тебя, моя Дженни» — прозвучал его голос на итальянском. Тихо. Уверенно. Она смотрела на потолок и улыбалась. — Мы же действительно всё сделали, да? — Да. И ещё многое впереди. — Ты не боишься? — Только одного, — он посмотрел на неё. — Что мы когда-нибудь забудем этот момент. Она покачала головой. — Мы будем помнить. Потому что он не просто про квартиру. Он про нас. Как мы выбирали, строили, мечтали. И всё сделали. Вместе. Квартира, которую они сняли, находилась в тихом квартале Вероны — всего в пятнадцати минутах от университета, на склоне, где старые дома спускались к реке. Окна их кухни выходили прямо на воду, и утром свет отражался от поверхности так, будто это был не город, а живописная картина. Они с Чонгуком обустраивали всё медленно, с любовью. — Комод нашли в антикварной лавке. — Занавески — на распродаже в соседнем магазине. — На стене висела гирлянда, которую они собрали из лампочек, оставшихся от фестиваля. — А над кроватью — распечатка кадра из фильма Дженни. Чонгук настоял, чтобы это был именно тот кадр, где они идут за руки вдоль улиц Вероны, снятые на плёнку. Когда всё стало на свои места, они впервые посмотрели по сторонам и… удивились. — Ты осознаёшь, что мы всё это сделали? — спросила Дженни. — Я всё ещё не понимаю, как. — Мы заработали на это. Сами. — Ты — фильмом. Я — роботами. — И всё это… не просто квартира. Это наша маленькая победа. ⸻ Вечером они устроили новоселье. В комнате пахло выпечкой и ванильными свечами. Чэён принесла сырную тарту, Тэхён — вино, Чимин купил в подарок настенные часы в форме кинокамеры. Юнги пришёл позже всех, с папкой в руках. — Вот. Фотографии. Я снял ваш район. Сделаю серию под названием “Дом, в котором учатся жить”. Все смеялись, пили какао и вино, рассказывали истории. — Вы правда живёте здесь вдвоём? — восхищённо спросила Чэён. — Неужели вас пустили без родителей? — фыркнул Тэхён. — Это Верона. А не Сеул, — усмехнулся Чонгук. — Здесь всё возможно, если у тебя есть сердце. И немного евро. ⸻ Позже, когда гости ушли, они вышли на балкон. Ночь была мягкой, а река отражала свет фонарей. — Не вид на море, конечно, — сказала Дженни. — Но и это — пока, — ответил Чонгук. — Когда-нибудь… — Мы купим маленький домик у воды. Может, в Лигурии. Или в Апулии. — Вы точно уверены, что тут можно шуметь? — спросил Чимин, ставя пакет с закусками на стол. — У нас пока нет соседей сверху, — ответила Дженни, — а если будут — мы угостим их тортом. — И этим они простят всё, даже Тэхёна, — подхватила Чэён, оглядываясь. — У вас очень уютно… даже коробки со вкусом расставлены. Комната была ещё полупустая, но это не мешало ей быть настоящей. У окна — мягкий свет. На полу — одеяла и подушки. За спиной — только что доставленная пицца. И смех. Такой, как был только здесь — среди них. — Представляете, — сказал вдруг Юнги, — мы с Чимином тоже решили начать копить на квартиру. — Что?! — воскликнули почти все одновременно. — Мы серьёзно, — добавил Чимин, чуть смущённо. — Устали всё время жить по студенчески. Хочется хоть где-то чувствовать, что это — наше. — Да, и я больше не могу видеть стены цвета сырого бетона, — буркнул Юнги. — Я хочу стены… цвета сливочного крема. — Это звучит очень мило, — засмеялась Дженни. — Это звучит, как будто вы женаты, — усмехнулся Чонгук. — А может, мы и… — Чимин замолчал, но взгляд Юнги был слишком выразительным. Все засмеялись — по-доброму, искренне. — А вы? — повернулась Дженни к Тэхёну и Чэён. — Мы живём моментом, — сказала Чэён, подперев голову рукой. — Но иногда этот момент становится чересчур реальным. — следующий год мы выпустимся, — спокойно добавил Тэхён. — И не факт, что останемся в Вероне. — Вы уедете? — Дженни поникла. На мгновение стало тише. — Не сразу, — ответила Чэён. — Но, наверное, да. У каждого — своя дорога. — Это странно, — сказал Чонгук. — Мы только начали… чувствовать себя взрослыми. А вы уже почти у финиша. — Не финиш, а следующий старт, — подмигнул Чимин. — И мы всё равно будем приезжать. К вам, к реке, к пицце. Юнги потянулся, обнял Чимина за плечи, Тэхён подал Чэён чашку чая, и всё стало по-настоящему уютным. Смех вернулся. Разговоры перешли в воспоминания, кто как сдавал первый экзамен, как однажды Чимин заснул в библиотеке, как Дженни пыталась сварить пасту без соли. Звонок будильника в 7:30. Дженни вытянула руку из-под одеяла, нащупала телефон, выключила звук и тут же почувствовала, как Чонгук зарывается носом ей в шею. — Давай ещё пять минут… — Мы опоздаем на пару. — Но я же будущий инженер. Я знаю, как растянуть время. Она рассмеялась, но всё же села. Через полчаса — зубная паста, кофе на ходу, быстрая прическа, наспех застёгнутый рюкзак. И — бегом вниз по лестнице. ⸻ В университете уже шумно. У главного корпуса — Чэён и Тэхён. Она держит айпад с заметками, он ест круассан. — Как вы вообще всё успеваете? — спросила Дженни. — Мы не успеваем, — хором ответили они. — Но выглядишь ты так, будто выспалась, — сказал Тэхён, прищурив глаза. — Потому что я научилась наносить консилер даже во сне, — подмигнула Чэён. ⸻ На паре по монтажу преподаватель показывал работы студентов. Один короткометражный фильм вызвал споры. — Технически чисто, — сказал преподаватель, — но нет жизни в кадре. Кто-то может сказать, чего здесь не хватает? Дженни подняла руку. — Персонажи всё делают по сценарию, но ни один не живёт. Как будто актёры говорят текст, а не думают им. Преподаватель кивнул, взгляд стал внимательнее. — Отличное замечание. И это то, что было у тебя, Ким. Сохраняй это. Соседка по парте тихо толкнула её в бок. — Ты ему нравишься. — Он любит кино, не меня, — ответила Дженни и сделала вид, что что-то записывает. ⸻ На перемене они снова собрались у кампусной лавки. Юнги сидел на ступеньках с ноутбуком на коленях, рядом — Чимин с чашкой чая. — Как пары? — спросил Чонгук. — Мы выживаем, — сказал Юнги. — Но знаешь, сегодня я впервые почувствовал, что понимаю, о чём преподаватель. — Это магия или привычка? — усмехнулся Тэхён. — Это старение. Остался год и шесть месяцев. Мозг начинает работать от страха. Все засмеялись. Чимин посмотрел на всех: — Я так боюсь, что однажды мы проснёмся, и всё это уже будет только на фотках. На секунду повисла тишина. — Так и будет, — кивнул Чонгук. — Но мы ещё здесь. Так что давайте просто жить дальше. — И собираться, — добавила Дженни. — Даже если кто-то опоздает. Или будет злиться. Или молчать. Чэён посмотрела на всех по очереди. — Знаете, что самое ценное в университете? — Что? — спросил Тэхён. — Люди, с которыми ты в нём выжил.