Мираэль

Он мягко, но уверенно повернул её, помогая сесть сверху, словно желая, чтобы их тела стали ещё ближе, переплетёнными в едином ритме. Его руки нежно обвили её талию, а глаза горели желанием и нежностью одновременно. Она спросила тихо, чуть запинаясь: — Прямо здесь? Он улыбнулся, почти шёпотом, губы касаясь её шеи: — Я хочу тебя всегда и везде. Пальцы его скользили по её бедрам, будто рисуя невидимые узоры, а губы оставляли лёгкие поцелуи вдоль линии шеи. Воздух вокруг них казался густым, словно пена, обволакивая и лаская их тела, усиливая ощущение близости и страсти. Он осторожно приподнял её, позволяя своему члену мягко войти внутрь неё. Она ощутила каждое движение, и, словно проснувшись, взяла инициативу в свои руки. Медленно и уверенно начала управлять ритмом, чувствуя силу и контроль, которые наполняли её. Он тихо простонал, не скрывая восхищения: — Какая же ты… невероятная. Звук шлёпанья раздался — вода в ванной слегка всплеснула, но этот звук лишь добавлял живости моменту и не мешал их единению. Они двигались в унисон, погружённые в свой мир, где не было ничего, кроме их страсти и близости. Она продолжала двигаться уверенно, чувствуя, как каждая волна удовольствия накатывает и на него, и на неё. Его тело напрягалось от наслаждения, дыхание становилось прерывистым, а глаза — полными огня и желания. Он крепче обнял её за талию, впитывая каждое её движение, словно она была единственным смыслом в этом мире. Его голос, хриплый от страсти, вырывался в тихих стонах и коротких вдохах. — Ты… чертовски хороша, — выдохнул он, сжимая её сильнее. Она чувствовала, как его удовольствие растёт, и это лишь подстегивало её, заставляя двигаться ещё страстнее, глубже, всё быстрее, будто они хотели слиться в одно целое. Вся комната наполнилась звуками их близости — шёпотами, стонами и тихим плеском воды вокруг них. Их тела говорили на языке, понятном только им двоим. Он сжал её крепче, лицо исказилось от напряжения и наслаждения. Его движения стали резкими и быстрыми, дыхание — прерывистым, а в глазах — пламя страсти. В один миг, с громким, почти рычащим стоном, он достиг пика и кончил, чувствуя, как всё его тело охватывает волна мощного, всепоглощающего удовольствия. Он медленно дрожал в его объятиях, вдыхая её запах, а затем нежно опустил лоб на её плечо, тихо шепча, словно боясь разрушить момент: — Ты… невероятная. Он ещё несколько секунд держал её крепко прижавшись, позволяя сердцам биться в унисон. Его дыхание постепенно выравнивалось, и он мягко провёл рукой по её волосам, будто желая передать через прикосновение всю свою страсть и заботу. — Ты сделала меня слабым, — прошептал он, улыбаясь едва заметно. — Никогда не думал, что кто-то сможет свести меня с ума так… как ты. Её кожа всё ещё дрожала от недавней страсти, а в груди расплывалось теплое чувство, смешанное с лёгкой тревогой — где грань между реальностью и тем, что он для неё значит. Она подняла взгляд, встретив его глаза — глубокие, пронзительные, одновременно нежные и властные. В этот момент мир вокруг будто остановился, оставив только их двоих — запутавшихся в сложной паутине желаний, боли и надежд. Он прижал её к себе ещё крепче, губы скользнули вниз по её шее, оставляя горячие поцелуи, которые словно обжигали кожу, заставляя её дрожать от желания и волнения. Его руки исследовали её тело, с каждым прикосновением разжигая огонь внутри. Она ответила на его страсть, вздыхая и теряясь в этих мгновениях, забывая обо всём вокруг. Его голос, чуть хриплый от напряжения, шептал на ухо слова, которые трогали её до глубины души, обещая, что в этом мире она не останется одна. Когда они наконец вышли из ванной, парные капли воды стекали по их телам, создавая тонкую вуаль нежности и уязвимости. Он аккуратно вытер её полотенцем, держа в своих руках, словно боясь выпустить из-за ощущений, которые только что разделили. Она прислонилась к нему, чувствуя его тепло и силу, в этот момент забывая обо всех страхах и сомнениях. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь их тихим дыханием и едва слышным шёпотом.  Дженни и Мираэль тихо вошли в комнату — свет был приглушён, воздух густ от напряжения. На столе у телефона мигала надпись — десять пропущенных вызовов от Чимина. Девушка вздрогнула, неохотно взяла телефон и нажала на вызов. — Дженни! — голос Чимина раздался громко и тревожно. — Где ты? Что с тобой? Ты в порядке?  Дженни почувствовала, как сердце сжалось от страха и усталости. В её голосе прозвучала слабость, но и решимость: — Я с Чонгуком. Чимин взвыл в трубку: — Дженни, прекрати! Ты же знаешь, что он мёртв! Ты бредишь! Ты должна прийти в себя и поговорить с врачами! Она сжала телефон крепче, глядя в темноту комнаты, будто пытаясь найти там хоть какую-то опору: — Я с Чонгуком. В этот момент Мираэль, стоя рядом, нахмурился и спросил с явным раздражением — Ты с кем разговариваешь? Она не сразу ответила, словно пытаясь собраться с мыслями: — С Чимином. Чимин в трубке переспросил, голос стал напряжённым: — Кто с тобой? Дженни, скажи, кто там? Она вздохнула, будто понимая, что ситуация выходит из-под контроля, и сказала: — Это Чонгук… В этот момент Мираэль, стоя рядом, резко протянул руку и взял телефон из её рук.  -ты кто? — Кто это? — спросил Чимин с тревогой и настороженностью, — Почему ты рядом с ней? Почему она говорит, что ты Чонгук? Мираэль, холодно и твердо, не отводя взгляда от Дженни, произнёс: — не беспокой больше её пожалуйста она в безопасности. — Ты кто вообще такой? — ответил Чимин, голос стал настойчивее, она больна, я вызову полицию, нашли её и забрали у тебя. Отпусти Дженни. Мираэль лишь усмехнулся, голос его стал ещё холоднее и резче: — Полиция? Ты ещё не понял, с кем связался. Я не кто-то, кого можно так просто остановить. Ты думаешь, угроза полицией меня испугает? Полиция для меня — не помеха. В трубке повисла тишина. Чимин почувствовал напряжение, но не мог ответить сразу. Мираэль прервал молчание: — Если хочешь — иди и звони. Только знай, что от меня ничего не скрыть. А с Дженни я разберусь сам.  Звонок оборвался. Дженни осталась стоять, растерянная и испуганная, а Чимин на другом конце провода оставался в недоумении и тревоге, не зная, как пробиться через этот туман страха и опасности. .. Чимин сидел в комнате, напряжённо сжимая в руках телефон. Рядом на кровати лежал Юнги — его любимый, с которым они давно вместе. Глаза Юнги были наполнены тревогой, он тихо смотрел на Чимина, чувствуя всю тяжесть момента. — Кто-то либо держит её заложницей, — прошептал Чимин, — либо она сама не понимает, где сейчас находится… Она говорит с этим парнем, но мы не знаем, кто он на самом деле. Юнги крепко сжал руку Чимина, словно передавая свою поддержку. — Мы не можем просто сидеть и ждать, — добавил Чимин, — она больна, и кто-то играет с её разумом. Мне страшно, что она может окончательно потеряться. Юнги тяжело вздохнул: — Я боюсь за неё… Но мы должны быть сильными. Вместе мы найдём её и спасём. … Мараэль опустил телефон на стол с легким щелчком, его лицо приобрело холодное, почти насмешливое выражение. Он повернулся к Дженни, высокомерно подняв бровь. — Ну что, малыш, — начал он с издевкой, — кто это тебе звонил?  — ты чего не помнишь помнишь? — это же Чимин, он наверно начал переживать из-за того что мы давно не приходили сеансы и терапию. Он ухмыльнулся и наклонился так близко, что Дженни почувствовала холод дыхания. Дженни смотрела на Мираэля с надеждой и болью, словно упрямо цепляясь за последнюю ниточку реальности. — Чонгук… — тихо прошептала она, приближаясь.  Мираэль поднял бровь, глаза сверкнули холодом. Он спокойно шагнул к ней и тихо сказал: — Я не Чонгук, и ты это должна понять. Перестань называть меня его именем. Ты бредишь. Дженни взяла его за руку, сжимая крепко, почти умоляя: — Но ты… ты такой же. Ты — он.  Мираэль сжал её кисть, его голос стал жестче: — Ты сходишь с ума. И мне плевать, что ты хочешь слышать. Если не остановишься, я сделаю так, чтобы тебе было ещё хуже. Она отшатнулась, но глаза не отпускали его: — Пожалуйста… не оставляй меня одну. Ты — всё, что у меня осталось. Он глубоко вздохнул и холодно произнёс: — Я здесь не ради того, чтобы быть твоим утешением. Ты либо лечишься, либо я сделаю это сам, без твоего согласия. Дженни заплакала, слова срывались с губ: — Я не хочу терять тебя  Мираэль отступил на шаг, опуская взгляд, но голос его остался холодным и твёрдым: — Завтра мы поедем к доктору. Ты нужна помощи, и это не обсуждается. Дженни отшатнулась, глаза наполнились страхом и отчаянием: — Нет… Пожалуйста, не надо. Ты просто хочешь избавиться от меня, оставить меня одну… Я не выдержу это. Она пыталась удержать его взгляд, словно надеясь найти в нём хоть каплю понимания. Но Мираэль лишь покачал головой, твёрдо: — Я не собираюсь тебя бросать. Ни за что. Это ради твоего же блага. Ты не сможешь справиться с этим сама. Я не позволю, чтобы ты потерялась навсегда. Он приблизился, прикоснулся к её плечу, но взгляд оставался холодным, будто напоминая — здесь нет выбора. Дженни скрестила руки на груди, голос дрожал: — Я не хочу быть больной. Я не хочу, чтобы кто-то решал за меня. Мираэль улыбнулся, но улыбка была безрадостной, почти жестокой: — Ты не выбираешь. Ты либо пройдёшь лечение, либо потеряешь меня и себя. И поверь — я не стану смотреть, как ты медленно уходишь в бездну. Она молча опустила глаза, стиснув губы. В её сердце рвалась боль, но где-то глубоко пряталась и надежда — что этот человек, хоть и не Чонгук, всё-таки останется рядом. Поздно вечером, когда дом погрузился в тишину, Дженни и Мираэль легли рядом в большой кровати. Она ещё пыталась унять тревогу в сердце, но чувство одиночества не отпускало. Мираэль тихо подтянул её к себе сзади, обнял за талию — крепко, но нежно. Его дыхание грело её кожу, и в этот момент, несмотря на все страхи и сомнения, она ощутила, что не одна. — Спи, — прошептал он почти ласково, — я здесь. Она немного расслабилась, положив голову на его руку, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Но в глубине души всё ещё оставалась тень — боязнь завтра, боязнь признать реальность. Мираэль прижал её сильнее, словно пытаясь дать ей понять, что несмотря ни на что, он будет рядом — и в самые тяжёлые моменты. Утреннее солнце мягко проникало сквозь шторы, ложась золотистыми полосами на кровать. Дженни медленно открыла глаза, оборачиваясь — но кровать рядом с ней уже была пуста. Из соседней комнаты доносились уверенные, быстрые шаги и звук застёгиваемой рубашки. Она приподнялась, чувствуя слабость после ночи, и в этот момент в дверях появился Мираэль. — Вставай, одевайся, — бросил он без эмоций, стоя у проёма и застёгивая часы на запястье. — Через пятнадцать минут выезжаем. Я записал тебя к медику. — К какому медику?.. — пробормотала она, слегка потерявшись. — Зачем?.. Он подошёл ближе, взгляд его был жёсткий. — Потому что, — проговорил он, склонившись к ней, — меня уже задолбала эта твоя долбанутая психика. Я не намерен жить с кем-то, кто разговаривает с воздухом и зовёт меня мёртвым типом. Она отшатнулась на подушку, сжав в кулаках простыню. — Но… Чонгук… ты ведь… ты ведь сам… — Я не Чонгук! — рявкнул он и резко выпрямился. — Запомни это, Дженни. Ещё хоть раз назовёшь меня этим именем — не доводи. Я серьёзно. Она замерла, глядя на него в ужасе, как будто в нём снова за одну секунду включился другой человек. Тот, чьи глаза были ледяными. Тот, кто её пугает… но которого она всё ещё принимала за Чонгука. — Быстрее. У тебя десять минут. Будешь тянуть — я тебя туда силой повезу. И не строй из себя невинную. Пора приводить твою голову в порядок, пока я окончательно не сдал тебя куда-нибудь посерьёзнее. Он вышел из комнаты, хлопнув дверью. Дженни осталась одна. Она посмотрела на пустое место на кровати и тихо прошептала: — Но ты же сказал, что не оставишь меня… Машина плавно выехала со двора. Дженни сидела рядом, тихая, упрямая, с опущенным взглядом. Ветер касался её щёк через приоткрытое окно, но внутри всё сжималось. — Ты мог бы хотя бы объяснить, к какому врачу мы едем, — наконец пробормотала она, всё ещё не глядя на него. Мираэль не отвёл глаз от дороги. — Самому лучшему. Тому, кто умеет вскрывать головы и вытаскивать оттуда мёртвые тени. — Чимин… он уже возил меня по многим, — мягко, почти умоляюще сказала она. — Он очень хороший психолог. Он правда старался. Мы каждый месяц ходили по разным клиникам. Он водил меня к тем, кто работает с травмой… Но все говорили одно и то же — что у меня глубокий шок, и никто не может помочь. Мираэль усмехнулся и резко повернул руль, будто его слова задели. — Чимин, Чимин… — протянул он с раздражением. — Этот твой Чимин — сопливый эмпат без рычагов влияния. У него нет власти. А у меня она есть. И если он водил тебя по этим клиникам год — и ты до сих пор разговариваешь с воздухом и зовёшь меня мертвецом — значит, он просто никчёмный доктор. — Он не никчёмный! — резко отозвалась она, впервые взглянув на него. — Он… он единственный, кто пытался меня понять, кто… — Кто позволял тебе сидеть в клетке с иллюзией, — перебил Мираэль, холодно. — Я не из тех, кто гладит по голове. Я решаю проблемы. Дженни замерла. Где-то в глубине её всё ещё жила уверенность, что это он, её Чонгук, просто… другой. После смерти. После перерождения. Но каждый раз, когда он открывал рот, его холод сдирал кожу с этой надежды. — Ты не понимаешь, — прошептала она. — Это не болезнь. Ты  здесь. Я тебя чувствую…ты не мог уйти, потому что мы… мы не успели проститься… Мираэль не ответил. Только сжал руль сильнее, и пальцы на коже побелели от напряжения. — Сегодня ты скажешь всё, что скрывала, — произнёс он тихо. — А врач запишет каждое слово. И если хоть раз ты скажешь, что я — он, я при нём же докажу тебе обратное. Дженни смотрела в окно. Мир мчался мимо, и только сердце било тревогу: она не знала, куда он её везёт… и кем он окажется на самом деле. Машина свернула с главной трассы. Дженни заметила: они поехали не в сторону городской клиники. Дорога уходила вверх — между холмами, мимо вилл и частных домов. Чем дальше, тем тише и безлюднее становилось. — Это не городская больница… — осторожно сказала она, прищурившись. — Мы не туда едем, да? — Правильно, не туда, — коротко бросил Мираэль. — Там, где мы были — бесполезные кабинетики и жалкие протоколы. Я нашёл кое-кого, кто работает без бумажек… и без ограничений. — Что? — она резко обернулась к нему. — Без ограничений? Это что, частная клиника? Психиатр? Он усмехнулся, не сводя взгляда с дороги: — Скорее… медиатор. Кто умеет ставить голову на место, когда её разрывает прошлое. Машина въехала на территорию, ограждённую чёрными коваными воротами. Металлический шипастый забор, каменная дорожка, сад, подстриженный до идеала. Всё выглядело пугающе безупречно. Как и сам Мираэль. Дженни сжала ремень безопасности. — Почему ты не сказал раньше… — её голос дрожал. — Почему я не знаю этого человека? — Потому что тебе не нужно знать, — ответил он, выходя из машины. — Я решаю, с кем тебе говорить, когда ты не можешь доверять даже себе. Он открыл ей дверь. Девушка вышла, едва удерживаясь на ногах. Дом, перед которым они стояли, больше напоминал частную резиденцию, чем клинику. Тишина… даже птицы казались здесь приглушёнными. — Не бойся, — сказал он, беря её за руку. — Всё это ради тебя. Я обещал, что не оставлю тебя, если будешь послушной. Она вскинула на него взгляд. Такой знакомый, но чужой. В нём не было тепла. Было только давление. Контроль. Боль. — Но Чонгук… — прошептала она едва слышно. Мираэль наклонился к её уху: — Нет. Я — тот, кто остался. А он — просто тень, которую ты впустила в голову. И если ты хочешь быть со мной — придётся закрыть за ним дверь. Навсегда. Она молчала. И тогда он сказал холодно: — Пойдём. Или я отнесу тебя туда на руках. Они вошли вдвоём. Дженни держала Мираэля за руку, прижимаясь к нему почти как ребёнок. Он шёл с равнодушием, с тем снисходительным холодом, будто это место было ниже его достоинства. Доктор — мужчина лет шестидесяти с сединой и спокойным, внимательным взглядом — поднялся с кресла: — Добро пожаловать. Господин Маттео , я полагаю? Мираэль кивнул, пожал руку без лишних слов. Дженни села рядом, всё ещё держась за его пальцы. Доктор уселся за стол, быстро ввёл в базу данные девушки. Через несколько секунд его лицо немного изменилось. Всплыло её досье — диагноз, предыдущие заключения, сессии с психиатрами, терапевтами, упоминания о трагедии, имя Чон Чонгука, запись о шизоаффективном расстройстве с признаками паранойи и устойчивых галлюцинаций. Он слегка поморщился, но не показал эмоций. Затем мягко сказал: — Господин Мираэль,не могли бы вы подождать за дверью? Мне бы хотелось поговорить с Дженни наедине, если вы не против. Мираэль смерил врача взглядом, пожал плечами и вышел, не проронив ни слова. Когда дверь закрылась, доктор перевёл взгляд на Дженни. Она уже смотрела в окно, улыбаясь чему-то своему. — Дженни, расскажи, пожалуйста, как ты себя чувствуешь в последнее время? Она повернулась, удивлённо. — Отлично. Правда. Я не понимаю, зачем все продолжают таскать меня по врачам. Я совершенно здорова. Я наконец-то снова счастлива. Мы с Чонгуком… у нас всё хорошо. Доктор чуть наклонился вперёд. — Кто Чонгук? Она усмехнулась. — Ну как… мой жених. Мы вместе уже шесть лет. Он… он был ранен, но потом пришёл в себя.— она положила ладонь на живот, — мы ждём ребёнка. Уже пятый месяц пошёл. Доктор задержал взгляд на её лице. — Дженни, а какая сегодня дата? Она не колебалась: — Первое марта. Две тысячи двадцать второго года. Доктор не ответил сразу. В кабинете повисла тревожная тишина. Он открыл блокнот и что-то записал. — Дженни… — он медленно перевёл взгляд на неё. — Сегодня 16 июля. 2023 года. Она замерла. Веки чуть дрогнули. Но лицо не изменилось. Она тихо усмехнулась. — Нет. Вы ошибаетесь. У вас, наверное, календарь сбился. — Ты уверена? — Абсолютно. У меня дома стоит наш календарь, и там первое марта. Мы с Чонгуком отмечали вчера годовщину. Он подарил мне кольцо. Второе. Первое он отдал ещё в Вероне. Доктор медленно вздохнул. — Дженни, я прочитал твой файл. Ты прошла через ужасную трагедию. Я не говорю, что ты сумасшедшая. Я говорю, что ты — выжившая. И твой мозг, чтобы защитить тебя… мог создать свою реальность. Она вдруг встала. Резко. Глаза стали влажными, но голос — железным. — Не смейте. Не смейте говорить мне, что его нет. Я чувствую, как он держит меня за руку. Я просыпаюсь, и он рядом. Он целует меня в лоб. Он поёт мне перед сном. Он смеётся. Он дышит. Он жив. Доктор встал, медленно подойдя. — Ты хочешь, чтобы он был жив, Дженни? — Я знаю, что он жив. Доктор кивнул. Тихо. Почти как отец. — А что, если всё это… не защита, а крик твоего сердца? Ты не справилась, и разум решил оставить тебя в прошлом, чтобы ты не рухнула. Но если ты будешь жить в прошлом — ты и твой малыш — вы оба останетесь там. Навсегда. Она начала медленно опускаться обратно в кресло. В глазах не было слёз. Только пустота. Доктор смотрел на неё внимательно. В его взгляде было всё: и профессиональный интерес, и сочувствие, и растущая тревога. Он опёрся локтями на стол, сцепив пальцы перед собой. — Дженни, — сказал он мягко, — ты сказала, что Чонгук — твой жених. А кто он для тебя? Только честно. Она посмотрела прямо, с лёгкой, почти детской улыбкой. — Он… он моя единственная любовь. Первая. Самая настоящая. — Она посмотрела в сторону, в пространство, будто он прямо сейчас сидит с ней в кабинете. — С самого начала я знала, что это он. Что больше никого не будет. Доктор кивнул, отодвинул блокнот чуть в сторону. — А как вы познакомились? Она расправила плечи, будто этот момент был ярким, живым, совсем недавним. — В университете. Первый курс. Я тогда жила в кампусе. Моя соседка по комнате — Чеён, такая светлая, милая. У неё был брат, Пак Чимин. Психолог. Он нам всегда помогал… ну, когда было сложно. Он такой добрый. — Она улыбнулась. — И вот однажды, после пар… мы стояли у главного корпуса, просто болтали, и вдруг он подошёл. — Кто? — Чонгук. Он шёл к нам, с кофе в руках, чёлка в глаза. Посмотрел на меня — и всё. Я будто перестала дышать. Он сказал, что я похожа на сон. А я подумала — он как реальность, которую не отпустишь. Доктор слушал молча. Он не перебивал. взглянул упал на блокнот, куда было записано её имя, дата рождения и старая пометка: реактивный психоз, посттравматическое расстройство с шизофреноподобной динамикой. Дженни смотрела прямо, с отчаянным спокойствием — словно всё происходящее сейчас вовсе не связано с ней. — Дженни, — начал он мягко. — Скажи, пожалуйста… что произошло 1 марта 2022 года? Она кивнула, почти с благодарностью — как будто этого вопроса ждала давно. — Его тогда позвали на мероприятие… какое-то важное, кажется, в компании. Он был умным. Все его уважали. Я пошла с ним. Всё было… красиво. Пока не начались выстрелы. Доктор замер. Не прерывал. — Мы… мы не сразу поняли, что происходит. Только потом, когда люди начали кричать. Он схватил меня за руку и потащил в подсобку. Маленькая такая комната, шкафы, лампа мигала. — Она на мгновение замолкла. — Он обнял меня. Сказал, что всё хорошо. И вдруг… дверь открылась. Один из них выстрелил. Но… не сильно. В плечо. Доктор сделал короткую пометку в блокноте. — Дальше? — Я… уснула. На неделю. Просто отключилась. Они говорят, в коме была. А потом… Она сжала пальцы в кулак, пальцы побелели. — Потом они начали врать. Все. Один за другим. Сначала Чимин. Потом Чеён,Юнги и даже Тэхен. Они говорили, что он умер. Что всё кончено. Что пуля прошла через его сердце… и попала прямо в голову малыша. Моего… ребёнка. Доктор перестал писать. — Дженни… ты была беременна? Она кивнула. — Пятый месяц. Он уже шевелился. Я даже имя ему придумала . Но потом… — голос её дрогнул — они повели меня. Как будто я ребёнок. Прямо за руку. К могиле. Она посмотрела куда-то за его спину, взгляд стал стеклянным. — Там было две. Одна — большая. Другая — рядом. Маленькая. А потом начались эти их сказки. Эти мерзкие, жестокие шутки. Про то, как пуля прошла через сердце Чонгука, и прямиком… — она прижала пальцы к виску — в голову малыша. Доктор медленно положил ручку на стол. — Ты… злилась? — Я не просто злилась. — В её голосе появилась сталь. — Я ненавидела их. За ложь. За это всё. Потому что… он был рядом. Всегда. Я видела его. Я слышала. Мы дома жили. Мы ужинали. Он не мёртв. Он просто не хочет с ними говорить. Они его предали. Доктор тихо произнёс: — А ты уверена, что он сейчас рядом? Она нахмурилась, взгляд стал твёрже. — Вы же сказали ему ждать за дверью  Доктор немного откинулся назад, внимательно наблюдая за Дженни. Она держалась прямо, почти с гордостью — словно ей было абсолютно ясно, где она, кто она и кто её ждёт за дверью. — Дженни, — начал он мягко, подбирая слова. — Скажи, пожалуйста… а почему Чонгук… никогда не заходил вместе с тобой к врачу? Девушка усмехнулась чуть натянуто. — Он не любит врачей. Особенно тех, кто говорит, что я “больна”. Мы уже проходили через это. Хватит. — Но если он так тебя любит… разве он не хочет помочь тебе? — Он помогает, — спокойно ответила она. — Каждый день. Мы вместе. Живём вместе. Он купил нам дом. Он заботится обо мне. Доктор слегка наклонился вперёд. — А если я попрошу… чтобы он сейчас вошёл? Она резко напряглась. — Нет. — Почему? — Потому что… он не хочет. Ему не нравится здесь. И вообще — вы уже делаете из меня сумасшедшую. Он это чувствует. Доктор сделал короткую паузу. — Дженни… а кто сейчас сидит за дверью? Она удивлённо подняла брови. — Что за странный вопрос? Вы же видели его — Чонгук. Доктор медленно кивнул. — То есть ты уверена, что это он? — Конечно. Кто же ещё? — Его зовут…? — Чонгук. — она сжала губы. — Я не понимаю, зачем вы это повторяете. Это мой Чонгук. Мы… Мы давно вместе. — Дженни… — он произнёс её имя очень тихо. — А ты когда-нибудь слышала, как его называют “Мираэлем”? Девушка замерла. Она словно не сразу поняла, о чём речь. Потом чуть нахмурилась. — Ну… иногда люди путают. Наверное, из-за его работы. Или… Он сам говорил, что иногда использует это имя. Но это ничего не значит. — А ты спрашивала у него, почему он так представляется? Она опустила взгляд. — Он… говорил что не любит когда я его так называю  Доктор медленно выдохнул. — А ты допускаешь, что, может быть… он не тот, за кого ты его принимаешь? Её глаза наполнились тревогой. Дженни резко качнула головой: — Нет. Прекратите. Он мой. Это он. Я знаю. Я чувствую. — Но Дженни… — Нет! — выкрикнула она, резко вставая с кресла. — Вы как все. Вы хотите украсть у меня последнее, что у меня осталось. Я не позволю. Доктор остался сидеть, не двигаясь. Он знал, что любое давление сейчас — риск. Он знал, что она находится в самом центре иллюзии. И разрушить её — всё равно что выбить почву из-под ног. — Хорошо, — сказал он спокойно. — Я не буду больше спрашивать. Но, Дженни… можно я скажу одно? Она отвернулась, но молча кивнула. — Если ты в чём-то… хоть на долю процента не уверена — просто позволь себе посмотреть на это со стороны. Не как жена. А как человек, который себя бережёт. Договорились? Она не ответила. Только прошептала: — Он меня не предаст. И вышла из кабинета. Дженни только вышла из кабинета, когда у входа в коридор появился Мираэль. Его взгляд был холоден и властен, каждый шаг словно отдавался эхом в её сознании. Он стоял, прислонившись к стене, ожидая. — Ты готова? — его голос прозвучал тихо, но с явной командой. Она вздрогнула, встретив его взгляд. В глубине души она хотела поверить, что это Чонгук, но в этом взгляде не было ни тепла, ни знакомой нежности. Мираэль подошёл ближе, практически наклонился над ней, голос его стал чуть мягче, но по-прежнему властен -Ты чего дрожишь? Девушка не успела ответить и к ним подошел доктор и сказал парню зайти в кабинет. Доктор закрыл за собой дверь кабинета, оставив Мираэля одного. Его лицо было серьёзным и сосредоточенным. — Слушай внимательно, — начал он, — ситуация с Дженни очень сложная. Она живёт в мире своих воспоминаний и иллюзий, и обычная терапия здесь не сработает. Он сделал глубокий вдох. — Есть два пути. Первый — медикаментозное лечение. Мы можем назначить ей сильнодействующие препараты, которые подавят её острые симптомы, «успокоят» мозг, так сказать. Но эти лекарства — крайняя мера. Они могут вызвать побочные эффекты, и Дженни придется долгое время находиться под контролем. Доктор нахмурился. — Второй путь — попытка психологической реабилитации. Но для этого нужно сначала «разорвать» её связь с Чонгуком. Ей нужно разлюбить этого мифа, иначе никакой прогресс невозможен. Он посмотрел прямо в глаза Мираэлю. — Ты должен быть готов к тому, что это будет долгий, тяжёлый процесс. Нужно постоянно работать с ней, убеждать и поддерживать. Без твоей поддержки она просто сломается. Доктор откинулся на спинку кресла. — Никто из тех, кто лечил её раньше, не говорил об этом вслух. Они боялись, не хотели терять пациента. Но если хотите помочь, надо идти до конца. — Понял, — кивнул Мираэль. — Значит, медикаменты — это крайний вариант. Главное — заставить её признать правду. — Именно. Иначе она так и будет жить в своей иллюзии, которая со временем только усугубится. Доктор достал из папки несколько бланков и выписал рецепт. — Вот, — сказал он, — я прописал ей курс препаратов — антипсихотики нового поколения. Они помогут стабилизировать её состояние, уменьшат тревожность и галлюцинации. Он аккуратно положил рецепт на стол перед Мираэлем. — Принимать их нужно строго по расписанию: утром и вечером, после еды. Важно — ни в коем случае не пропускать дозы, иначе эффект будет нестабильным. Доктор немного помолчал, потом продолжил: — В первые несколько дней могут появиться побочные эффекты — слабость, головокружение, сухость во рту. Если будет что-то серьёзное — сразу сообщайте врачу. Он посмотрел в глаза Мираэлю с серьёзностью: — Без твоей помощи ей будет трудно справиться. Нужно контролировать приём и следить за её поведением. Эти лекарства не решат всё сами по себе — только в сочетании с поддержкой и терапией. Доктор закончил: — Через две недели у нас будет повторный приём, чтобы оценить эффективность. Если состояние ухудшится — придётся корректировать дозировку или менять препараты. Мираэль вышел из кабинета, рецепт крепко сжав в руке. Его взгляд был холоден и решителен. Он направился к двери, где ждала Дженни. — Пошли, — коротко сказал он, взял её за руку и практически потащил к машине. Она пыталась вырваться, но он крепко держал её, не давая шанса. В машине воздух повис напряжённым. — Ты будешь сидеть дома, — начал он строго, — забываешь про работу, учебу и все эти глупости, пока не поправишься. Вся твоя энергия должна идти на лечение. Дженни хотела возразить, попыталась объяснить, что не может просто так отказаться от всего. — Не начинай, — резко оборвал её Мираэль, — я не спрашиваю. Ты сейчас не в состоянии принимать решения. Всё, что я говорю — к исполнению. Она опустила взгляд, понимая, что спорить бесполезно. — Хорошо, — тихо сказала она, — я попробую. Мираэль сжал её руку чуть крепче, словно подтверждая, что он рядом и будет следить за каждым её шагом. — Вот и отлично. Теперь не делай мне проблем. Машина тронулась, и они направились домой — туда, где начнётся новый этап борьбы за её разум и жизнь.