Мираэль

Когда они подошли к дому, Мираэль уже сбросил с себя всю маску терпения и был готов полностью контролировать ситуацию. — Сегодня останусь с тобой дома, — сказал он спокойно, но с властным оттенком. Дверь открылась, и на пороге появилась горничная — молчаливая, но с понимающим взглядом. — Добрый вечер, — кивнул Мираэль, — вы свободны.Можешь идти домой. Горничная слегка удивилась, но без вопросов повернулась и ушла. — Дженни, — обратился он к ней, — поешь и сразу же выпьешь лекарства. Без разговоров. Она села за стол в гостиной, взгляд застыл на тарелке с едой. Лекарства лежали рядом — маленькие таблетки в блестящей упаковке, которые, казалось, хранили в себе целый мир запретов и страхов. — Я не хочу это пить, — тихо сказала она, глядя на них с тревогой. — Если я их выпью, то ты исчезнешь…  Мираэль подошёл к ней, сел рядом и сжал её руку. — Я не исчезну, — его голос был мягче, но твёрдый. — Я здесь, чтобы помочь. Эти таблетки — шанс вернуться к жизни. Без них ты не выберешься из этого ада. Она дрожала, и слёзы наворачивались на глаза. — Мне страшно, — прошептала она. — Я знаю, — он провёл пальцами по её волосам, — но ты не одна. Я не уйду. Дженни медленно взяла таблетки, колеблясь, и после долгой борьбы с собой проглотила их, запив водой. — Хорошо, — сказал Мираэль, — первый шаг сделан. Остальное — время. Она опустила голову на стол, чувствуя одновременно облегчение и страх. Мираэль смотрел на неё, не отводя взгляда, готовый защищать её и контролировать каждый момент. Мираэль сидел в своём кабинете, погружённый в бумаги, когда внезапно из соседней комнаты донёсся мужской голос  Он сразу встал и направился к комнате, где находилась Дженни. За дверью он услышал, как она нажимает кнопки на маленьком устройстве — жучке, который когда-то подарил ей Чонгук. Мираэль открыл дверь и застыл: Дженни держала в руках жучок, её глаза горели сумасшедшим огнём.Она нажымала на жука и оно произносит фразу голосом очень похоже на голос Мираэля  «Верона для тебя, моя Дженни» — Что это? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие. — Это… это ты мне подарил, — прошептала она, — Чонгук… Ты же… это ты… Её слова словно снесли Мираэлю крышу. Он почувствовал, как внутри всё взрывается от ярости и бессилия. — Ты что, совсем с ума сошла? — его голос стал резким и холодным. — Ты всё ещё твердёшь, что я это он?  В порыве злости он схватил жучок и швырнул его о стену. Устройство разбилось на куски. Дженни закричала, истерика накрыла её волной боли и отчаяния. Мираэль не сдержался — он резко подошёл, схватил её и кинул на пол. Лицо её было мокрым от слёз, он взял её за подбородок, приподнял голову и с нескрываемой яростью в глазах прокричал: — Прекрати, наконец, чёртову ерунду! Прекрати думать, что я — Чонгук! Это не он!  Но она продолжала смотреть в пустоту, будто за её спиной действительно стоял тот самый Чонгук. — Перестань! — продолжал он, голос срывался от чувства безысходности. — Если ты не прекратишь, я не знаю, что с тобой сделаю! -Чонгук милый… что на тебя нашло… Мираэль не выдержал. Его глаза вспыхнули диким огнём — смесью гнева, отчаяния и боли. В порыве ярости он резко поднял руку и ударил Дженни по лицу. Звук удара эхом разнёсся по комнате. Она покачнулась, а затем он резко свалил её на кровать, и она ударилась о жёсткую поверхность. Слёзы потекли по её щекам, голос дрожал: — Чонгук, перестань… пожалуйста… Но в голове Мираэля словно снесло крышу — он не мог больше терпеть эту иллюзию, которая разрывала его изнутри. Поднявшись, он подошёл к комоду, снял с него пистолет, и, не глядя на неё, поставил дуло к своему горлу . — Либо ты перестанешь, либо я убью Чонгука, которого ты видишь во мне, — голос его был холоден и безжалостен. Дженни срыдалась, цепляясь за его колени, умоляя: — Чонгук, не надо… прошу… я люблю тебя… не оставляй меня… Мираэль наклонился к ней и прошипел: — Этот чертов ублюдок мёртв, Дженни. Пора проснуться. Она закрыла глаза, охваченная страхом и болью, а он всё ещё держал пистолет, не отпуская. Дженни сжала глаза, ощущая холод металла у горла и тёплые слёзы, что текли по щекам. Она попыталась вырваться, но руки дрожали, а голос едва шептал: — Пожалуйста… я не могу… без тебя … Мираэль отстранился на шаг, словно пытаясь взять себя в руки, но в глазах всё ещё горела ярость и внутренняя борьба. — Ты должна понять, — сказал он, голос стал чуть мягче, — что он ушёл. И я — единственный, кто сейчас рядом, чтобы помочь тебе. — Ты… ты и есть мой Чонгук. Никто другой не может быть рядом со мной так, как ты. Только ты. Не уходи. Не оставляй меня. Мираэль на мгновение застыл, словно ударенный. Его рука дернулась, но он не опустил оружие. — Нет, — произнёс он с горечью в голосе, — я не Чонгук. Я — Мираэль. И ты должна перестать жить в этих иллюзиях. — Нет! — вскинула она голос, слёзы катились по щекам. — Ты — он! Только ты понимаешь меня! Только с тобой я не одна! Он шагнул ближе, голос стал жёстче: — Это твоя болезнь, Дженни! Ты держишься за призрака, который убил тебя изнутри — Никогда! — закричала она, хватая его за руки. — Я люблю тебя, Чонгук!  В глазах Мираэля вспыхнул огонь, и словно что-то внутри него сорвалось с цепи. Он резко приблизился к Дженни, его губы жадно коснулись её губ — холодных, с небольшими каплями крови. Она отшатнулась, но он крепко держал её, не давая уйти. Его руки сжались на её одежде, и в порыве безумия он начал рвать ткань, не замечая ни её слёз, ни её мольбы. — Ты должна понять, — голос его дрожал, — что я здесь. Что я — не призрак, а настоящий, и я хочу, чтобы ты перестала теряться в своих иллюзиях. Дженни, дрожа от страха и боли, едва могла говорить. — Чонгук… Почему ты так со мной? Почему… Взгляд Мираэля скользнул по её лицу, словно пытаясь прочесть всю боль и страх, смешанные с непониманием. Он не спешил, словно хотел, чтобы этот момент длился дольше — словно это был последний шанс дотронуться до неё, удержать её в реальности. — Ты моя, — прошептал он, голос хриплый и глубокий. Дженни застыла, не в силах понять, где заканчивается правда и начинается её иллюзия. Она осталась лежать на кровати, в лёгком неглиже, кожа которой сияла в мягком свете лампы, отражая каждую черту её тела — нежную, хрупкую, но одновременно сильную. Он не отводил глаз, изучая каждую деталь, словно стараясь запомнить её навсегда. В его взгляде читалась смесь восхищения и боли. Потом он медленно снял с себя рубашку, обнажая торс, напряжённый и мускулистый. В комнате повисла тишина, наполненная невысказанными словами и эмоциями, которые были слишком сложны для простого разговора. Дженни, едва сдерживая слёзы, прошептала: — Ты слишком груб со мной… не так, как раньше. Но Мираэль не собирался уступать. Его глаза горели непреклонностью, губы сжались в твёрдую линию. — Не рыпайся, — сказал он резко, крепко сжимая её руки. — Сейчас не время для жалоб. Он прижал её к себе сильнее, словно пытаясь заглушить её слова и сопротивление. Дженни почувствовала, как внутри неё растёт страх и одновременно непонятное волнение. — Я знаю, что ты хочешь убежать, — прошипел он. — Но это не вариант. Её слабый протест затих под тяжестью его решимости, и хотя голос дрожал, она не смогла вырваться. — Ты будешь слушать меня и делать, что я скажу. Поняла? -Дженни, голос дрожащий от боли и страха, снова произнесла: — Чонгук… Слова срезали воздух между ними, словно нож. Мираэль взорвался яростью. Его глаза вспыхнули холодным огнём, а рука с силой ударила её по щеке. Удар был сильным да так что прямо из губы начала вытекать кровь.; — Я тебя предупреждал! — прорычал он, крепко сжимая плечо. — Прекрати! Больше никогда не называй меня этим именем! Её губы задрожали, на лице выступили слёзы, но страх перед ним заставил замолчать. Он наклонился к ней, губы коснулись её с жадностью, словно пытаясь заглушить боль, которая отражалась в её глазах. Капля крови с её разбитых губ чуть покатилось вниз, но он не отступил, а продолжал целовать, словно стремясь заставить её почувствовать себя живой, несмотря на весь хаос вокруг. Его руки скользили по её телу, крепко, но с каким-то неистовым желанием и страстью, смешанной с внутренней бурей. Грубо раздвинув ноги он вбил свой член между её ног, так что она вскрикнула от боли. Дженни попыталась освободиться из его крепких объятий. Он стал делать резкие толчки, ударяя головкой члена в дно её влагалища. Она стала бить кулачками в грудь парня, лицо, по спине; но он молча вбивал свой член до упора. Она громко стонала и морщилась от боли, иногда вскрикивала. Слёзы катились из её глаз. Тут он достиг момента семяизвержения и лёг на неё. Сперма толчками начала извергаться в неё. Но он не почувствовал удовлетворения на этот раз.Она, кроме боли и неприятных отношений, также ничего не получила. Она срыдалась, а он, не отпуская, взял свою рубашку и начал аккуратно вытирать ей живот — следы от их близости, смесь страсти и боли. — Это твоё наказание, — прошептал он холодно, — за то, что продолжаешь звать меня именем мертвеца. Её тело дрожало, а глаза горели смесью растерянности и непонимания. Между ними нависла тишина, наполненная невыраженными чувствами и прошлым, которое не отпускает. Он всё ещё держал её за талию, взгляд был жесток и властен, но в глубине можно было прочесть смятение. Он смотрел на неё, словно пытаясь понять, кто она на самом деле — та, кто любила Чонгука, или та, что сейчас перед ним. — Почему ты продолжаешь цепляться за его образ? — спросил он тихо, почти шёпотом, — разве я не достаточно настоящ для тебя? Она молчала, глаза опустились, и слёзы медленно катились по щекам. — Ты хочешь, чтобы я стал тем, кого ты ждёшь? — продолжил он, голос сжимался в горле, — но я — не он. И ты должна принять это, если хочешь остаться здесь. Она прижалась к нему, будто ища защиты, но в то же время боясь принять реальность. Она тихо встала с кровати, ещё чувствуя тяжесть на теле и душе, охваченное после грубого интима. Без слов направилась в ванную комнату, оставив дверь слегка приоткрытой. Он молча посмотрел ей вслед, затем повернулся и пошёл в душ. Поток тёплой воды смывал с него напряжение и злость, с каждой каплей словно уходило то, что сковывало внутри. В ванной комнате она опустилась на край ванны, обняв колени и пытаясь собраться с мыслями. Вода постепенно наполняла чашу, и ей казалось, что вместе с водой можно смыть и боль, и страхи, которые терзали её. За стеной душа звучал тихий шум воды — напоминание, что несмотря на всю бурю, они всё ещё рядом, пытаясь найти путь друг к другу. После душа Мираэль вышел из ванной комнаты, одетый лишь в полотенце, туго обернутое вокруг талии. Его лицо оставалось серьёзным, но немного расслабленным. Он направился на кухню — тихо и целеустремлённо. В кухне он быстро принялся за приготовление еды. Налил воду для чая, взял пару яиц, хлеб и сыр — что-то простое, чтобы быстро накормить Дженни. Его движения были чёткими и сдержанными, словно пытаясь найти баланс между заботой и своей внутренней бурей. Время от времени он заглядывал в гостиную, проверяя, где она, и будто стараясь понять, готова ли она принять его внимание и поддержку. Дженни вошла на кухню и увидела Мираэля — он был в одном полотенце, которое туго обвивало его талию. Она невольно замерла и посмотрела на него с удивлением. — Почему ты не оделся? — спросила она тихо, стараясь скрыть своё замешательство. Мираэль медленно подошёл к ней вплотную, и его глаза пронзительно встретились с её. Он аккуратно взял её руки и поставил на свой грудной пресс. Она ощутила его напряжённые мышцы под руками и вдруг подумала: «Это же Чонгук… но почему его тело изменилось? Оно стало таким большим, накачанным, сильным…» Она растерялась, не понимая, что происходит, и молчала. — Тебе не нравится моё тело? — спросил он с лёгкой усмешкой, глядя ей прямо в глаза. Она опустила взгляд, слова застряли в горле,  Дженни не успела ничего ответить, как из другой комнаты зазвонил её телефон. Резкий звонок разорвал напряжённую тишину. Она резко отняла руки от Мираэля и бросилась к телефону. Экран высветил имя — Юнги. Сердце ёкнуло, она быстро взяла трубку. — Алло? — её голос дрожал. — Где ты? — сразу спросил Юнги, слышался обеспокоенный тон. — Почему ты не появлялась на работе? Что с тобой случилось? Кто этот парень у тебя там? Дженни глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. — Это… я с Чонгуком, — сказала она, будто говорила о самом настоящем человеке. — Сейчас лечусь. Сегодня была у очень хорошего доктора. Он назначил мне препараты. Юнги голос стал серьёзнее, почти недоверчивым: — Какому врачу ты была? Мы же целый год пытались помочь тебе. Почему вдруг кто-то смог? Ты не думаешь, что это странно? Юнги не выдержал и голос его повысился, звучал он резко и пронзительно: — Лучше бы ты вернулась домой в Верону! Там хотя бы было всё по-человечески! Дженни резко отвернулась, гнев пылал в её глазах. — Вы мои друзья, а не родители! — сказала она твердо и горячо. — Юнги, у тебя есть своя семья, твой муж! Почему ты влезешь в мою жизнь, в мою семью?! Юнги не унимался, его голос стал ещё громче, почти крик: — Ты больна, пойми это наконец! Он мёртв! Я не знаю, где ты сейчас, скажи правду! Ты в том доме у моря, том самом, который вы купили с Чонгуком? — Нет! — резко перебила она. — Мы купили новый дом, другой! И если вы ещё раз попробуете говорить, что я больна или сумасшедшая, я никогда с вами не заговорю! После того, как Дженни с горечью и решимостью сказала, что, возможно, когда она поправится, они смогут встретиться и поговорить, добавив, что сейчас Гук не разрешает ей уходить на работу, она резко выключила телефон. В тишине раздался голос из кухни: — Дженни… Дженни медленно подошла к кухне, где Мираэль стоял у плиты. Его глаза были спокойны, но в них чувствовалась скрытая строгость. Она спросила тихо: — Что случилось? Он протянул ей тарелку с едой и твердо сказал: — Ешь. Потом посмотрел на неё и спросил: — С кем ты разговаривала? Дженни ответила: — Это были друзья… Они беспокоятся обо мне. Может, на выходных позовём их сюда? Мираэль нахмурился и покачал головой: — Нет, сейчас не лучшее время для знакомства. Она удивлённо взглянула на него: Дженни стояла в кухне, держа в руках тарелку с едой, её мысли переплетались — она думала, что перед ней всё тот же Чонгук, её любовь, но слова Мираэля ранили её разум. —Чон…Почему ты не хочешь видеться с друзьями — спросила она, голос дрожал от боли и непонимания. — Мы дружим с ними уже шесть лет, ты о чём сейчас? Почему не хочешь, чтобы мы встретились? Мираэль посмотрел на неё холодным взглядом, голос его стал резким, почти жестоким: — Ты ебнутая, скажи честно. Я не Чонгук. Он протянул ей таблетки и строго добавил: — Ешь и выпей это.  Дженни застыла, смотря на таблетки, затем подняла глаза на него — в её взгляде читалась смесь отчаяния и обиды. Мираэль повернулся и ушёл в свою комнату, оставив её одну с этой тягостной пустотой. После всех протистов девушка послушала его села приготовленную еду и выпла таблетку. Дженни, чувствуя растерянность и внутренний протест, медленно направилась в комнату. Взгляд её упал на тот самый жучок — маленькое устройство Дженни стояла в комнате, сжимая в руках тот самый жучок — устройство, которое она до сих пор связывала с Чонгуком, своим единственным и настоящим. В её сознании Мираэль был всего лишь обманом, чужим человеком в реальности но такой родной для неё .Мираэль и Чонгук два разных человека ну почему же они похожи как две капли воды. Он был лишь обманом спасение для Дженни. Голос, исходящий из динамика жучка, всё ещё звучал живо и близко. Она аккуратно пыталась поднять и подойти к жучку, чтобы сохранить его. В этот момент дверь резко открылась, и Мираэль вошёл в комнату. Его взгляд сразу упал на её руки и устройство, которое она держала. — Ты что, собираешься это оставить? — его голос прозвучал сурово, с оттенком злости. — Это… это же ты мне подарил Чонгук , — тихо сказала Дженни, не отводя взгляд от жучка.  — Я не собираюсь позволять тебе жить в этих иллюзиях! — Мираэль сделал шаг ближе, лицо его стало мрачным и решительным. — Выкинь эту штуку сейчас же. — Нет! — воскликнула она, сжимая жучок крепче. Мираэль, не сдерживаясь, резко протянул руку, чтобы отнять устройство, но в этот момент раздался голос с лестницы: — хозяин, ты здесь?! Мираэль услышал голос с лестницы и моментально отстранился от Дженни, которая всё ещё крепко сжимала в руках жучок. Он медленно спустился вниз и увидел там Джина — его давнего друга и помощника, человека, с которым они прошли через многое, включая тёмные дела мафии. — Вот ты где, — с иронией сказал Джин, не проявляя ни капли волнения. — Я сегодня думал, ты просто на работу не вышел, вот и решил проверить, не угробил ли ты её уже окончательно. Мираэль с лёгкой улыбкой ответил: — Если бы она хотела уйти — давно бы ушла. А так, думаю, всё ещё держится. Они обменялись взглядом, который говорил обо всём — о давно пройденных битвах, о боли и сложных решениях. — Что там с ней? — спросил Джин, смотря на дверь наверх. — Как всегда — между реальностью и её призраками. Не хочет принимать, что всё кончено. Думает, что Чонгук — это я. Не выдерживает потерю, — ответил Мираэль, нервно сжав пальцы. Джин, подсушивая руки о штаны, ухмыльнулся: — Эй, я хочу увидеть твою принцессу, — сказал он, поднимаясь по лестнице. Мираэль резко остановил его у подножия: — Эй, ты что, охренел? Сейчас она не в том состоянии, чтобы принимать гостей. Но Джин не стал слушать и продолжил подниматься наверх. Когда он вошёл в комнату, перед ним предстала испуганная Дженни. Она что-то быстро прятала в шкафу, глаза широко раскрыты от страха и замешательства. Джин спокойно посмотрел на неё: — Эй, всё нормально, я не враг. Просто друг твоего парня. Ты можешь расслабиться. В комнату тихо вошёл Мираэль, остановился у двери и бросил холодный взгляд на Джина. — Джин, ты слишком наглый, — спокойно, но с оттенком раздражения сказал он. Дженни повернула голову и уставилась на Мираэля, глаза были полны недоумения и какого-то болезненного сомнения. — Чонгук… — тихо произнесла она, — Я не помню этого парня и чтобы ты с ним дружишь? Он с работы? Джин усмехнулся, слегка опуская глаза. — Мираэль, я до последнего не верил, что она тебя так называет. Но теперь вижу — всё намного серьёзнее, чем мы думали. Мираэль скрестил руки на груди и глубоко вздохнул. — Да емае, сколько раз тебе ещё нужно сказать, что я не он? Я — не Чонгук. Я — Мираэль Мираэль резко отступил от Дженни, взгляд его стал холодным и пронзительным. — Слушай внимательно, — сказал он, голос зазвучал почти как приказ. — Я не здесь, чтобы быть твоей няшкой или спасителем. Мне всё равно, что ты там себе выдумала про этого мёртвого чувака. Ты — моя. И я решу, что с тобой будет. Джин, слегка удивлённый резкостью друга, отступил на шаг в сторону. — Мираэль, успокойся, она ещё не в себе. — Не в себе? — Мираэль усмехнулся с ядом. — Да у неё просто мозги перепутались, и я не собираюсь сидеть и ждать, пока она сама осознает, что я настоящий. Я возьму это под контроль. Если ей нравится её «Чонгук», пусть продолжает жить в своих фантазиях, но я возьму её сюда, к реальности — силой, если понадобится. Он повернулся к Дженни, приблизился, и его голос стал ниже, почти шёпотом, но от этого ещё более грозным: — Ты думаешь, я просто так остаюсь рядом? Нет. Ты свела меня с ума. И ты будешь моей — не важно, что скажешь ты, не важно, кто был до меня. Я добьюсь тебя. Дженни отшатнулась, но взгляд Мираэля приковал её, как кандалы. — Ты не уйдёшь. Я не позволю. Он сделал шаг вперёд, тяжело дыша, глаза горели опасным огнём. — Поняла меня, девочка? Здесь и сейчас — ты моя реальность, и никакие призраки тебя не спасут. Джин покачал головой и тихо произнёс: — Ты слишком далеко зашёл, Мираэль. Мираэль едва успел оттолкнуться от Дженни, когда Джин резко схватил его за руку и повёл прочь. — Хватит, — сказал Джин сурово, — Она должна отдыхать, спать, а не с тобой бороться. Мираэль вырывался, но Джин был силён и непреклонен. — Отпусти меня! — зарычал Мираэль, но Джин лишь усмехнулся, не отпуская. — Ты сошёл с ума. Всё, что тебе нужно — это выпить и остыть. Иначе ты её добьёшь. Я не позволю. Мираэль молча пошёл за ним, глаза пылали, но сопротивляться уже не было смысла. Через час они уже сидели в шумном клубе, где громкая музыка заглушала даже самые глубокие мысли. На столе стояли несколько бутылок — виски, текила, пиво. Джин налил стакан и протянул Мираэлю. — Выпей, — сказал он, — тебе это нужно. — Слушай, — начал Джин, наклонившись ближе и глядя в глаза другу, — скажи честно, зачем тебе эта больная? — он усмехнулся и продолжил с лёгкой издёвкой, — Ради чего весь этот ад с её голосами, иллюзиями и твоей вечной тиранией? Мираэль усмехнулся в ответ, откинулся на спинку кресла и отпил из стакана. — Мне всё равно, — пробормотал Мираэль. — Она будет либо моя, либо ничья. Джин усмехнулся и откинулся на спинку кресла. — Ты чёртов сумасшедший, — сказал он, — и именно поэтому это так забавно. Они вместе рассмеялись, растворяясь в клубном шуме. Но смех только что зазвучал не в одиночестве — к их столику подошла девушка в коротком платье, с хитрой улыбкой на губах. — Мираэль, дорогой, — протянула она, делая шаг вперёд и обводя его взглядом, — давно не виделись. — О, привет, — ответил Мираэль, улыбаясь, — что привело тебя сюда? — Просто хотела проверить, как поживает мой самый «очаровательный» бывший, — кокетливо сказала она, чуть наклонившись, — и, может, напомнить, что я здесь. Джин наблюдал за этим флиртом с интересом и едва заметной усмешкой. — Кто это? — спросил он тихо. — Моя бывшая, Лиса— ответил Мираэль, не отводя взгляда от девушки. — Вот такая вот зараза. Джин усмехнулся. Девушка, почувствовав напряжение, присела рядом и тихо прошептала на ухо: — Может, повторим то, что было? В прошлый раз было слишком быстро. Мираэль улыбнулся чуть шире, но его глаза оставались тёмными и непреклонными. — Может быть, — ответил он, — но сейчас у меня другие приоритеты. После появления девушки не начали выпивать бокал за бокалом . — Мне вот интересно, — усмехнулся Джин, поднимая бокал. — Сколько ей нужно времени, чтобы забыть своего Чонгука?  Бокал Мираэля остановился на полпути к губам. Момент завис в воздухе. Музыка в клубе долбила по ушам, смех и гул голосов сливались в один фон, но он уже ничего не слышал. Только имя. Чонгук. Мираэль медленно поставил стакан обратно на стол. Пальцы сжались на стекле, как будто могли раздавить его одним движением. Его глаза потемнели, в них сквозила какая-то хищная, злая энергия. Джин, заметив это, только дернул бровью — не в первый раз видел его в таком состоянии. А Лиса, сидевшая рядом, склонилась к Мираэлю и провела пальцем по его плечу: — Такой мужчина — и застряла в прошлом? Это стало последней каплей. — Вставай, — бросил Мираэль холодным голосом, глядя на Лису. — Что? — она отпрянула, но в её голосе не было страха — только возбуждение. — Я сказал: вставай. — Он схватил её за руку — не больно, но настойчиво. Резко. Так, что она поняла: спорить не стоит. Он провёл её сквозь толпу к выходу, не оборачиваясь, уверенным, быстрым шагом. Джин только фыркнул, поднимая свой бокал: — И всё же, — пробормотал он сам себе, — одно имя может свести его с ума. Не сожалеет он потом.. наверное Снаружи ночь была душной. Город светился огнями. Мираэль распахнул дверь своей машины, Лиса без слов забралась внутрь — на заднее сиденье, как будто знала, куда всё идёт. Он хлопнул дверью, обошёл авто и сел рядом. Лиса усмехнулась: — Такой ты… дикий, когда злишься. Всё из-за неё? Он скользнул взглядом по её лицу, потом отвернулся, глядя вперёд. На несколько секунд повисла тишина. -Заткнись Мираэль резко ответил ей, голос был груб, но в его взгляде горела страсть. Она почувствовала, как внутри что-то переворачивается — эта жесткость и власть так странно её манили. Девушке нравилось, как её любимый бывший сводит с ума своей уверенностью, как он владеет ситуацией, будто весь мир вращается вокруг него. Она не сопротивлялась — наоборот, в душе горело желание, которое она давно старалась подавить. Он сделал шаг ближе, его руки уверенно сжали её за талию, глаза блестели темным огнём. Мираэль начал медленно снимать штаны, не отрывая от неё взгляда, и в воздухе повисло напряжённое молчание — в каждом движении звучало обещание и вызов. Она всё поняла — сейчас он захочет минет. На улице было уже темно, окна в машине были затемнёнными, все кроме лобового стекла. А перед ним в метрах десяти, маячил охранник, прохаживаясь туда-сюда и с интересом поглядывал в нашу сторону, но вскоре Мираэль губами впился в её губы, целовал сладко — взасос. Потом в шейку нежно-нежно. Его рука сжимала её груди, пытаясь пробиться через одежду к живому, нежному телу. Нежно скользя рукой по мужскому телу останавливаясь на твёрдый орган.Зажав его в руке, она оттянула кожу вниз, полностью обнажив головку. Мираэль зажав её волосы, стал опускать голову Лисы . Вот он перед её лицом — большой, напряжённый, с капелькой на мощной головке. Приближаюсь к нему губами, целуя, слизывая нежно капельку, проводя язычком по головке.Теперь возьми влажными губами очень нежно, погружая головку в ротик, лаская внутри язычком. Парент застонал, зарывшись руками в мои волосы. Парень стонет, мычит. Он жёстче сжимает её за волосы, заставляя брать его член всё глубже, давит ей на затылок. Мираэль прижал её, до упора введя член в горло, её носик упёрся ему в пах. Чувствую мелкие подёргивания члена у её горла … Мираэль вернулся домой поздно ночью, заметно пьяный. Его шаги были шаткими, дыхание тяжелым и резким. Дверь едва закрылась за ним, как из тени комнаты послышался голос Дженни. — Где ты был? Чонгук почему ты пьян? спросила она, пытаясь скрыть тревогу. Он повернулся к ней с неожиданной яростью в глазах. Когда она снова произнесла имя — “Чонгук” — гнев вспыхнул в нем словно огонь. — Хватит! — рявкнул он, голос сорвался на крик. — Ты меня доводишь! Вспышкой злобы он схватил ближайший предмет и швырнул его в стену рядом с ней. Трещина побежала по штукатурке, и тишина в комнате стала тяжелой, как камень.  — Чон… где ты был?.. — голос был тише шёпота, — почему ты молчишь?.. Мираэль остановился, не раздеваясь, пахнущий алкоголем и чужим парфюмом. Его глаза, мутные от выпивки, медленно поднялись на неё. — Хочешь знать, где я был? — его голос прозвучал глухо, будто он разговаривал не с ней, а с собственной яростью. Дженни приблизилась, её взгляд блуждал, цепляясь за его лицо. — Я… волновалась. Ты не отвечал. Почему ты снова ведёшь себя так, будто мы… чужие? Он резко подошёл ближе, его рука сжалась в кулак. — Прекрати звать меня этим именем! — прошипел он сквозь зубы. — Я не он! Сколько раз мне это повторять?! — Но… ты… ты же Чонгук, ты просто… изменился… — Нет! — он схватил её за плечи. — Он мёртв! Ты понимаешь? Мёртв! Меня зовут Мираэль. И чем дольше ты притворяешься, тем хуже тебе будет. Она закусила губу, на глазах выступили слёзы. -Чон.. что с тобой.. «Чон Чонгук» это имя уже было как яд для Мираэля. В этот момент слетел с катушек он поднял руку и сильно ударил девушку по лицу да так что она упала. -Чонгук ты чего…  говорила девушка держись за щеку её рана на губе начала опять истекать кровью.  -Я на хрен не твой Чонгук. Мираэль взял девушку и швырнул в стену её глаза были на мокром месте она не понимала почему её любимый так себя ведёт что с ним случилось и почему он пахнет чужими духами. Парень начал её избивать девушка кричала плакала ничто его не останавливало. Удар за ударом, крик за криком но ничего его не останавливал. -Может сейчас ты уже проснёшься. Мираэль захлопнул за собой дверь спальни, и в доме снова стало тихо. Эта тишина — она не была покоем, она была тяжёлым гулом внутри. Дженни стояла, прижавшись к холодной стене, дрожащими пальцами касаясь тела , где всё ещё горело от боли Слёзы текли по лицу, не спрашивая разрешения. Она не сдерживалась. В её груди было пусто и тяжело одновременно, будто сердце то и дело опускалось в бездну. — Почему ты больше не любишь меня?.. — шептала она, не зная, к кому обращается: к Мираэлю, к призраку Чонгука или к самой себе. Она медленно опустилась на пол, обхватила колени руками и зарылась лицом. Сердце билось неровно, как сломанные часы. Ночь — длинная, бесконечная — только начиналась. Темнота в комнате казалась гуще обычного. Воздух был тяжёлым, как перед грозой. Дженни всё ещё стояла у стены, губы дрожали. Тишина звенела. — Ничего страшного… — прошептала она, с трудом поднимая голову. — Он просто… уставший. Может, я сказала что-то не то. Может, опять… обидела. Слёзы катились по щекам, но она быстро вытерла их тыльной стороной руки, словно боялась, что Мираэль — Чонгук — увидит её такой. — Я люблю тебя… даже если ты злишься. Просто… не уходи. Не оставляй меня… Она медленно двинулась в сторону дивана, сжимая пальцы в кулаки, чтобы не заплакать вслух. Шаг за шагом — словно наказывая себя за что-то неясное, бесконечное. Она легла, укуталась в плед, обняв себя руками. Он вернётся утром… обнимет. Всё будет, как раньше… Она закрыла глаза. А в голове — лишь голос, голос, что когда-то звучал из жучка: “Верона — для тебя, моя Дженни.”