Дорога смелости

Кингсли достал свои карманные часы, чтобы ещё раз свериться со стрелками. Он уже начал всерьёз раздумывать над тем, чтобы послать Гермионе сообщение с патронусом, но она наконец аппарировала в нескольких метрах от него и теперь спешила навстречу, придерживая в руках огромную папку документов. Случилось то, что с мисс Грейнджер не случалось никогда. — Прошу прощения, я проспала… — она выдохнула и заправила за ухо выбившуюся прядь. — Рон думал, что у меня выходной, и не стал меня будить… Кингсли взглянул на неё с жалостью, выражая тем самым сочувствие больше Рону, чем своей провинившейся помощнице. — Это каминная пыль? — Да… Я сначала прибежала в Министерство, совсем из головы вылетело, что у нас сегодня встреча… Гермиона принялась отряхиваться, явно раздражённая из-за собственной несобранности. Затем она будто вспомнила, что можно использовать палочку, и одним взмахом привела свой плащ в надлежащий вид. — Скорее… Нас уже, наверное, ждут… — она направилась вперёд, на ходу заглядывая в лежащий поверх бумаг ежедневник. — Итак… Двенадцать отборочных состязаний Европейской конфедерации. Франция, Болгария, Румыния, Британия, Ирландия… и так далее. Стадион на шестьдесят тысяч человек будет расположен в ста восьми милях от ближайшего магловского населённого пункта… За обеспечение безопасности в этот раз будет отвечать Международный Магический Комитет безопасности. Мы должны убедиться, что наши интересы будут соблюдены. Далее… Французская делегация обеспокоена соблюдением трудовой этики во время проведения состязаний… Я слышала, что они отказываются от использования труда эльфов, это правда? Кингсли послушно следовал за ней, отбивая своими сапожищами по мокрому асфальту. Он и так был достаточно хорошо осведомлён обо всём, что касалось Чемпионата мира по квиддичу, сводка ему была совершенно ни к чему. — Да, похоже на то, — протянул он. Они шагали по просёлочной дороге где-то на просторах Сомерсета. Был тёплый осенний день, дорога блестела от дождя, и в воздухе пахло прохладой и влажными листьями. Вдали виднелась небольшая деревушка, к которой они и держали путь. Очаровательные холмы вокруг неё уже частично покрылись золотом и были готовы к одному из самых красивых сезонов в английской сельской местности. Гермиона продолжила перечислять все пункты, на которые им стоило обратить внимание во время переговоров, а Кингсли оглядывался на неё, отметив про себя, что она выглядит непривычно рассеянной и уставшей. Как человек, который крайне мало спал. — Гермиона, ты и вправду могла бы взять выходной, — наконец сказал он, пользуясь тем, что она на мгновение запнулась. — Я в состоянии провести без тебя пару встреч. Кроме того, ты терпеть не можешь квиддич. Она сразу же поняла, что Кингсли не нуждался в дальнейшей сводке, и закрыла ежедневник. — Меня касается всё, что касается Министра, — сказала она сдержанно. — К тому же это не просто квиддич, а Чемпионат мира. И я вчера прекрасно отдохнула. Внеплановый выходной был совсем не обязателен, благодарю вас. Кингсли лишь усмехнулся. Прошлое аврора научило его легко считывать поведенческие модели, и каждый раз, когда Гермиона дистанцировалась от него с помощью своих формальных оборотов речи, он знал, что стоит копнуть поглубже. Главное не наткнуться на что-нибудь взрывоопасное. — Мне показалось, слушание было не из лёгких. Гарри взял отгулы до конца недели. — Не удивлена, — отрезала она. Гарри, по-видимому, решил взять декретный отпуск на себя. — У нас теперь все слушания не из лёгких, будем привыкать. — Но свидетельствовать на них — это совершенно другое. Пренеприятная штука, я пробовал. Гермиона метнула на него выразительный взгляд, желая дать понять, что слушание нисколечко не выбило её из колеи. Получилось неубедительно. Некоторое время они шли молча, Гермиона едва сдерживала себя, чтобы снова не начать сверяться с записями. — Значит, решение уже есть? — спросила она как бы между делом. — Решение будет завтра, — Кингсли украдкой взглянул на неё, она кивнула. — Так… что ты в самом деле об этом думаешь? — Господин Министр… — Нет, я серьёзно. Я понял, что ты настроена скептически, но мне хотелось бы знать. Гермиона вздохнула, подбирая точный вердикт. Если и был человек, который мог бы её понять и услышать, — он шёл сейчас рядом с ней. — За всю свою жизнь я не встречала от Драко Малфоя даже подобия человеческого отношения, — произнесла она с расстановкой. — Что вы хотите от меня услышать? Я абсолютно уверена, что он ни чуточку не изменился. Он принимал участие во всём, что творила его семья. Они пытали Олливандера, убили мадам Бёрбидж, десятки людей пропали без вести или погибли. Я не верю, что он невиновен. Его дом был штабом Волдеморта. Кингсли нахмурился, но спорить не стал. Он слегка замедлил шаг, чтобы успеть закончить разговор до того, как они прибудут на место встречи. — Все эти люди будут оставаться под пристальным надзором Министерства. Ты же понимаешь… Тебе не о чем волноваться. — Я и не волнуюсь, — заверила его Гермиона. — Обеспечить безопасность — задача авроров, а не моя. Значит… Дело решённое, верно? Вы его оправдаете? Они свернули в небольшую улочку, ведущую к старому фермерскому дому. Кингсли остановился и поправил свой головной убор, взглянув на Гермиону многозначительно. — Ну, я могу говорить лишь за себя. Если хочешь знать, я думаю, что с него хватит. В ответ на это она лишь обречённо выдохнула и кивнула, продолжая свой путь. Возле каменной ограды их ждал высокий мужчина в объёмной куртке из драконьей кожи, наброшенной поверх расслабленного министерского костюма. По мере того, как они приближались, Гермиона узнала его. Блейз Забини уже несколько лет служил в Департаменте магических игр и спорта и довольно часто встречался ей на соответствующих мероприятиях. Он был из тех людей, кто никогда не упустит возможности покрасоваться в нужном обществе. Гермиона даже не была уверена, чем именно он занимался на своей должности, но одно она знала точно — хоть его семья и не была связана с Волдемортом, избегать общество слизеринца и, без сомнений, сторонника чистоты крови было для неё более чем разумно. Кингсли поприветствовал своего коллегу: — Прошу прощения, что задержались, Блейз. Клянусь, все эти деревни на одно лицо, — он развёл руками и улыбнулся. — Готовы убедиться, что наши интересы будут соблюдены? Забини коротко кивнул, этим незначительным жестом здороваясь с Гермионой. С ней он всегда был немногословен. Его губы тронула самодовольная улыбка — видимо, он считал любые переговоры своей сильной стороной. — Готовы как никогда, господин Министр. Мой первый Чемпионат мира, дело чести. Кингсли похлопал его по плечу, затем толкнул калитку и жестом пригласил Гермиону войти первой. Все трое проследовали в дом, заходя в просторный зал к двум десяткам представителей мировых магических сообществ.

***

— Слезайте с мётел и помогите отцу с шатром! — миссис Уизли высунулась из окна и угрожающе замахала руками своим младшим сыновьям. — Я помогу, — Гарри отставил в сторону тарелку с пирогом и отряхнул руки. — Нет-нет, ты отдыхай, дорогой. У тебя выходной, — проворковала женщина. Каждый раз в годовщину смерти родителей Гарри она буквально не могла смотреть на него без слёз. Миссис Уизли забрала у Джинни из рук маленького Джеймса и отправилась на улицу, чтобы взять процесс под своё чуткое руководство. Они остались на кухне втроём. Гермиона усмехнулась, взглянув на озадаченного Гарри, и левитировала из ящика ещё одну стопку тарелок. Каждый год в конце октября они собирались в «Норе» и праздновали канун Дня всех святых. Гермиона любила то, как этот праздник отмечали в волшебном мире — вспоминая ушедших и празднуя жизнь. Очень традиционно, совсем не так, как в мире маглов. И если в детстве она скучала по ряженым вечерам и корзинам конфет, став взрослой поняла истинный смысл этого праздника. В Министерстве осенний период сопровождался большой загруженностью. Вымотанная сотней встреч и новыми делами по организации Чемпионата мира по квиддичу, она была счастлива отвлечься на простые семейные радости. Гарри всё же закинул последний кусочек пирога в рот, клюнул Джинни в щёку и удалился. Та с улыбкой покачала головой. — Ну и бардак. На чём мы там остановились? — она присела и стала сверлить взглядом стекло духовки в попытке разглядеть готовность рулета за плотным слоем копоти и жира. — Ты спрашивала меня про квиддич, — Гермиона взялась пересчитывать приборы. — Ах, точно, — Джинни поморщилась от жара, приоткрывая тяжёлую дверцу. — Значит, тот же стадион, что и в прошлый раз? Не могу дождаться отборочных состязаний… Знала бы ты, как я скучаю по квиддичу. — Предложение Кингсли всё ещё в силе. Если ты не планируешь вернуться на поле… в Департаменте нужны люди, особенно сейчас. Джинни выпрямилась и откинула рыжую прядь со лба. — Ох, не знаю. Работа с бумажками — это не моё. Даже если она связана со спортом. Не обижайся, но я просто не могу представить, как ты торчишь в этом кабинете без окон днями и ночами. — У нас есть окна… — возразила Гермиона. — Кого ты пытаешься обмануть? Они обе засмеялись. Джинни была единственной, кому позволено подкалывать её по поводу работы, но недопонимание между ними всё равно было осязаемо. — И что ты планируешь делать? Ты ведь не выживешь без движения, — серьёзно спросила Гермиона. Она не могла представить, как заперлась бы в четырёх стенах и целиком посвятила себя домашним делам. Джинни пожала плечами. Её это, казалось, совсем не заботило, даже наоборот. — С Джеймсом теперь движения хоть отбавляй. Он как… «Молния» на ножках, — она бросила на подругу пристальный взгляд и достала с полки уже откупоренную бутылку вина. — А ты? — В каком смысле? — Брось… Ты никогда мне ничего не рассказываешь… Мы подруги или как? Вы с Роном уже вечность вместе. Неужели вы не говорите о будущем? Гермиона пожала плечами и улыбнулась. Джинни вручила ей бокал, ожидая услышать подробности, но их не последовало. — А что рассказывать? У нас всё прекрасно. Мы не ссоримся… И всё идёт своим чередом… Вот такие мы скучные. Джинни разочарованно вздохнула, делая ещё одну попытку утолить жажду личных разговоров с подругой: — Вы оба застряли в рутине. У нас с Гарри тоже так было. Я постоянно торчала на сборах, а он гонялся за торгашами сомнительными артефактами. — Да, наверное… — Гермиона выглянула в окно. Потребовалось всего несколько подходящих слов от миссис Уизли, чтобы шатёр на заднем дворе возник буквально на глазах. Рон, Гарри и Джордж махали палочками, а мистер Уизли ходил кругами и направлял их. Уже через час дом и сад будут наполнены парой десятков гостей, и шум их голосов своим счастливым щебетом вытеснит из головы любые сомнения и вопросы. Джинни права, надо прекратить плыть по течению в ожидании какого-то знака. Всё здесь, вокруг неё, прямо сейчас. — Ладно. Всё с вами понятно. Из Рона и то больше вытянешь… — пробормотала Джинни разочарованно и отставила бокал. Гермиона улыбнулась. — Прости… Ты права. Знаешь, у меня голова забита всем подряд, но только не этим, — она опрокинула содержимое бокала и налила себе ещё. — Представляешь, посол Египта заявил, что Британия должна отдать право проведения отборочных испытаний Европейской Конфедерации принимающей стране. За полгода до начала Чемпионата! Французы отказываются брать на себя такую ответственность, но если вопрос не будет улажен к следующей неделе, нам придётся отложить начало подготовки стадиона, а значит, все сроки будут сорваны. Джинни с недоумением взглянула на подругу. — Ну и пусть они разбираются, тебе-то что? Ты же просто помощница Кингсли. Это его ответственность! Она снова распахнула духовку и с помощью палочки достала форму. Гермиона слегка опешила, но ответа на поставленный вопрос у неё не было. Ей-то что? Ей каким-то образом было дело до всего. Разве она просто помощница? Она никогда не хотела быть просто помощницей. Джинни мастерски управлялась с рулетом, и Гермиона наблюдала за этим так, будто та вытворяла невероятную магию. — Идём, пока мама не вспомнила про нас и не прибежала с нравоучениями, — Джинни оставила готовые блюда на столе и, захватив с собой несколько стопок посуды, направилась в сад. Гермиона взяла приборы и достала из ящика скатерть. Она всё ещё думала об этом коротком разговоре с подругой. Вино слегка её расслабило, и в мгновение ока всё показалось простым и очевидным. У самой двери под волшебными часами с именами членов семьи Уизли вчерашний «Пророк» привлёк её внимание. Гермиона на мгновение застыла и, хотя она и так знала, что было там на первой полосе, поддалась праздному любопытству. Небрежно развернув газету, она прошлась по заголовкам. Всё та же старая фотография, и как Малфоям удавалось держать процесс в тайне от прессы? Его должны были уже отпустить из-под стражи, но никаких новых фотографий. «СУДЬБА МАЛФОЯ РЕШЕНА. Последний потомок двух знаменитых семей избегает участи своих предков». — Да вы издеваетесь? Кто это вообще пишет? — прошипела Гермиона и, отбросив газету, вышла вон.

***

Золотые наручники зазвенели в последний раз и, разомкнув свои пасти, безжизненно повисли по бокам кресла. Драко взглянул на свои запястья. Байрон Руквуд всё ещё продолжал зачитывать решение Визенгамота и уточнять, как будет вершиться дальнейшая адаптация бывшего подсудимого обратно в относительно свободный волшебный мир. Сидящий в центре зала это уже почти не слушал. Заседание закончилось, шелест пергаментов, судейская болтовня и шуршание мантий смешались в одну монотонную волну, а собственные мысли вдруг стали оглушительно громкими. Он свободен. Ещё неделю назад, лежа на заплесневелом матрасе, он представлял, как заживо сгнивает в своей камере, как в могиле, и крысы растаскивают его зловонную плоть по кусочкам. И вот — он убрал локти с ручек кресла и положил перед собой на колени, разглядывая свои запястья так, словно никогда их прежде не видел — вот, он свободен. — Драко… — донёсся из вакуума до боли родной голос. Нарцисса обняла его и буквально выдернула из кресла. Её мокрая щека прижалась к его впалой и холодной. Дрожащие пальцы впивались в его предплечья, и в следующую секунду он понял, что сам трясётся, как лист, а лицо всё мокрое от слёз. — Идём отсюда, — только и прохрипел он. — Идём. Она поспешно отёрла лицо и кивнула. Зал для слушаний постепенно пустел, только молодой мужчина в форме оставался ждать их у двери. Нарцисса направилась к нему, и он многозначительно поднял руку: — Давайте немного подождём. Драко непонимающе взглянул на мать. — Нужно уйти миновав прессу, — пояснила она. — Я обо всём договорилась. Он лишь усмехнулся и пожал плечами. Конечно, последнее, о чём он сейчас думал, — это о том, как он будет уходить. Возвращаться домой. На свободу. Да хоть ползком, без одежды, через толпу разъярённых зевак, по раскалённым углям, по тонкому льду Чёрного озера. Разве это могло быть важно? Спустя минут двадцать мужчина отвёл их по лестнице наверх. Там они воспользовались небольшим лифтом, который располагался в другом конце коридора и был похож на запасное средство передвижения по Министерству. Чтобы открыть дверь, мужчина коснулся механизма своей палочкой, пригласил их двоих внутрь, а сам так и остался стоять в коридоре. Лифт поднялся всего на пару этажей и совсем скоро выплюнул их прямо в мрачную подворотню. Неприметная улочка с заднего фасада здания была прекрасным местом для точки аппарации вдали от маглов и случайных посетителей Министерства. Даже оборотная сторона Лондона, скудная на солнечный свет и дурно пахнущая канализацией, показалась Драко невероятно интересным местом. Он хотел схватить мать за руку и попросить её постоять ещё, дать ему насладиться городским шумом, прежде чем аппарировать, но спохватился и напомнил себе, что это только начало. Теперь он по-настоящему свободен, спешить некуда. Нарцисса отошла в сторону, достала из сумки аккуратно сложенную дорожную мантию и накинула ему на плечи, заботливо застёгивая богато украшенный замок воротника. Драко растерянно взглянул на соболиную опушку, чувствуя себя в этом крайне непривычно, но на улице и правда было прохладно. Миссис Малфой взяла его за руку. — Держись крепко, — прошептала она, и в следующую минуту они уже стояли возле ворот поместья. Драко задохнулся, когда свежий ветер ворвался в его лёгкие. Глаза защипало от яркого света, несмотря на то, что было облачно. Он зажмурился, дыша прерывисто и часто. Перемещение снова вызвало тошноту. После семи лет без палочки Драко придётся заново учиться не только аппарировать, но и сотворять самые простые заклинания. После восьми лет без свободы это такая мелочь — дурацкая палочка. И без неё он может всеми лёгкими вдыхать аромат размокших листьев и вскопанной почвы, увядшего вереска и прохладного ветерка. Без неё он стоит живой у ворот своего дома, и глаза матери наполняются слезами светлой грусти. Он свободен и без палочки. Драко понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и оглядеться. Кованая монограмма на воротах пришла в движение, и через мгновение тисовая аллея приветствовала своего хозяина. Где-то увядающая природа только одевалась в свой яркий осенний образ, а некоторые деревья в саду поместья уже стояли голые и мрачные, пронзая хмурое небо своими острыми ветками. Скрытое тучами солнце клонилось к закату. Аллея казалась бесконечной, пока они шли, но Драко это устраивало. Он был счастлив, хоть и чувствовал себя неважно. Хуже, чем было, уже не будет. Наивно, но, может, это понимание даст ему силы идти и дальше. Нарцисса отпустила его руку уже на ступенях дома и зашла вперёд него. Первым, что увидел Драко, ступив через порог, был яркий атрибут его прошлой барской жизни — домовик Битси пискнула и склонилась в глубоком поклоне так низко, что её огромные тонкие уши метнулись по полу. — Хозяин, — выдохнула она и затараторила: — Хозяин дома, какое счастье. Битси всё приготовила. Битси приготовила гостиную и столовую, как просила хозяйка. Битси приготовила ужин и комнату, Битси всё приготовила, сэр! Драко озадаченно взглянул на неё. — Э-э… Спасибо… Битси. Нарцисса сняла мантию и бросила на скамейку. — Она осталась одна… Остальные теперь трудятся на благо общества. — Что? — Драко растерянно оглядывался по сторонам. Дом казался ему огромным, он невольно прикинул, сколько камер вместилось бы на одном только этаже. — Битси. Одна теперь, — Нарцисса обеспокоенно взглянула на сына и стала помогать ему снять мантию. — А-а… — протянул Драко и невольно отшатнулся. — Всё в порядке, я сам. Он расстегнул застёжку, передал мантию Битси и снова окинул взглядом прихожую. Помещение выглядело пустым, но он не мог понять, что именно казалось ему непривычным. Мебели совсем не было, а на стенах между висящих полотен невпопад пустовали места. Огромное зеркало возле лестницы было завешено серой тканью. Вот здесь раньше стояли несколько анималистических скульптур, в детстве он любил разглядывать жуткие клыки химеры и её массивный хвост. Глаза остановились на дверях, ведущих в гостиную, одна створка была приоткрыта, можно было увидеть горящий камин и накрытый обеденный стол. — Я поем в комнате, — вдруг сказал Драко. — Мне надо освоиться. Нарцисса подала Битси знак рукой. Та сразу же бросилась исполнять приказ. — Конечно, мой дорогой. Я не буду надоедать, просто скажи, что тебе нужно. — Ничего не нужно, я поем и лягу спать. В голове каша, — он устало потёр переносицу. Только сейчас Драко ощутил свалившуюся на плечи усталость, словно собственный дом придавил камнем, и внезапно осознание всего произошедшего ошарашило его. Восемь грёбаных лет он гнил в Азкабане. Миссис Малфой сделала шаг назад и спрятала руки за спиной. Она понимала, что происходящее в голове сына было ей неподвластно, но сдерживаться оказалось непросто. — Хорошо. Драко благодарно кивнул, не глядя ей в глаза, и направился вверх по лестнице. За десять минут нахождения в доме своего детства он почувствовал, будто на ноги надели тяжеленные колодки из воспоминаний. Подниматься по лестнице было невыносимо трудно, словно в любой момент он мог кубарем скатиться вниз. Драко брёл по коридору с жуткими фиолетовыми стенами и считал двери, пока не оказался возле своей комнаты. Немного помедлив, он наконец схватился за ручку и вошёл. В его спальне было темно, за окном уже смеркалось. В нос ударил до боли знакомый запах книг, свечей и пыли, но ничего из этого во мраке видно не было. Сердце забилось болезненно, то ли радостно, то ли тревожно, дыхание спёрло. Ему вдруг показалось, будто сейчас из полумрака комнаты выступит он сам прежний. Мальчик с воротником из меха и серебряной застёжкой мантии. Призрак его потерянной, украденной жизни. Или выплывет дементор и заберёт у него ту маленькую надежду, едва зародившийся огонёк внутри, который донёс его из сырой камеры сюда, в уют и безопасность собственной спальни. Он представил отца, морозящего кости за непроницаемой дверью тюремной камеры; маленькое окошко под потолком, в котором можно разглядеть дневной свет размером с галлеон; беспросветное отчаяние и ужас. А сам он тут. Битси накрывает для него обед в гостиной. Под той самой люстрой, где знакомые ему с детства люди убивали и пытали. Где убивали и пытали их. Под которой его предплечье было навсегда обезображено Чёрной меткой. А что, если всё это — бред сумасшедшего? Может, он просто прибыл в другую камеру? Может, реальный мир за пределами этого дома — просто выдумка, прекрасное видение? Способен ли он сейчас выйти, выбежать? Идти куда глаза глядят? Драко привалился к двери, пытаясь втянуть через рот достаточно кислорода. Ему требовалось как можно скорее добраться до кровати, чтобы не упасть на месте, но ноги заплетались и отказывались давать опору. Он не мог никуда выбежать, он не мог даже как следует сделать вдох. В следующее мгновение колени подкосились, Драко обессиленно рухнул на пол, и сознание его унеслось вдаль. Обратно, в холодную суровую крепость Азкабан, которой он и принадлежал. Сколько прошло времени до момента, когда он пришёл в себя, было не понятно, да и совсем не интересно. Семь с половиной лет Драко избавлялся от привычки считать часы. За окном уже было темно, комнату мягко освещали свечи. Он лежал в тёплой, непривычно удобной кровати. Каждая клеточка тела изнывала от усталости. Болели даже кости. Нарцисса возилась с парой стеклянных пузырьков. Она выглядела безмятежной, забота о сыне её успокаивала. — Я дам тебе Зелье сна без сновидений, так ты лучше отдохнёшь. Драко заёрзал в кровати и сел чуть повыше. На нём была шёлковая пижама, и чувствовал он себя непривычно чисто и опрятно. Он задержал на матери свой взгляд и стал наблюдать за её манипуляциями. Внезапно он ощутил себя маленьким ребёнком, и её лицо в скудном свете казалось измождённым, но невероятно красивым и тёплым. — Думаю, мне всё же надо поесть, — наконец выдавил он. — А потом проспать часов пятнадцать. Нарцисса грустно улыбнулась, отставила склянки и кивнула. Она помогла ему усесться поудобнее, затем взяла свою палочку и левитировала поднос с едой ему на колени. Горячий жирный суп был именно тем, что Драко был в состоянии засунуть в себя, и он благодарно улыбнулся, ощущая, как рот наполнился слюной. — Спасибо, — пробормотал он. Лучше, чем сон без сновидений, мог быть только сон без сновидений в собственной кровати после бесконечных скитаний. И после горячего вкусного ужина.