Дорога смелости

Гермиона откинулась в кресле и с шумом выдохнула. Она пыталась сосредоточиться на отчёте, который изучала, но буквы буквально перестали складываться в слова. В её планах было отдать палочки ещё нескольким из самых безобидных бывших заключённых, и конечный список таковых постоянно менялся. В голове сновало множество мыслей, и судьба блондинистого манипулятора была лишь каплей в этом бурном потоке. Но к ней, конечно, она возвращалась с досадной частотой. Ладно, может быть, и не каплей. Скорее огромным валуном, который нарушал монотонные линии течения, чем жутко выводил из себя её перфекционистскую душонку, но одновременно вызывал желание зацепиться за него и вскарабкаться, чтобы передохнуть. Он должен был прийти послезавтра, и одна часть неё желала бы никогда его больше не видеть, а другая с замиранием сердца ловила каждый шорох в коридоре. Врываясь в её кабинет, он всегда бросал какую-нибудь идиотскую фразу, которой считал возможным заранее разрядить обстановку. Гермиона отвечала на них резко или вовсе игнорировала, но теперь это даже казалось ей забавным. Интересно, сможет ли он в следующий раз придумать подходящие слова, чтобы разрядить то, что разрядить было невозможно. С того вечера я больше ни о чём не мог думать. Гермиона закусила губу и бросила взгляд на ручку среднего ящика своего стола. Затем потянулась, украдкой, будто кто-то мог застать её на месте преступления. Ящик дернулся по направляющим, послышался деликатный звон стекла. Причудливые фиалы были аккуратно сложены в ряд. Она смерила их обречённым взглядом и взяла в руки один пузырёк. В ярком свете стекло замерцало, и содержимое сосуда слегка засеребрилось. Миниатюрная крышечка закручивалась спиралью, Гермиона легко провела по ней подушечкой пальца, вспоминая рельефы на кромке малфоевского Омута памяти. Она пока ещё не решила, как именно этим распорядится. Одних воспоминаний было мало, и нужно было сформировать из них убедительное заявление, но вместе со стенограммами и дополнительными свидетельскими показаниями можно было на что-то надеяться. Общий план действий только начал складываться у неё в голове. Ей хотелось бы с кем-нибудь посоветоваться, но список доверенных лиц в последнее время крайне сузился. Сегодня у Рона был день рождения. Гермиона убрала фиал обратно в ящик. Символический подарок был отправлен вместе с небольшой формальной запиской. Уже много, если учесть, что на празднике в «Ракушке» Рон не соизволил пойти дальше сдержанного приветствия. А ведь он специально зашёл к ней тогда в кабинет, чтобы пригласить её. Кажется, это перестало быть ему интересно в тот момент, когда малышка Делакур оказалась у него под боком. Неужели они действительно жили вместе? Впрочем, она и сама не горела желанием с ним беседовать. Пока Гермиона была на том этапе принятия новой реальности, когда Рон её жутко бесил. Ей должно быть всё равно на интрижку с едва справившей совершеннолетие сестрой Флёр, верно? Сестрой-полувейлой. Нет-нет, она не собиралась сравнивать себя со вчерашней школьницей. Гермиона сверилась с часами и встала, ощутив внезапное желание перекинуться словечком со своим лучшим другом. Его она тоже почему-то была вынуждена разделить с Роном. Разве это честно? Гарри, как и все рядовые авроры, не имел своего собственного кабинета. Он сам отказался от любых привилегий на рабочем месте и приватности никогда не искал. Хотя его стол находился чуть поодаль, в моменты, когда Аврорат стоял на ушах, он всегда оставался в центре событий, и его это полностью устраивало. В последнее время охваченные активной подготовкой к приёму многочисленных гостей во время отборочных игр Чемпионата мира по квиддичу, авроры практически не появлялись в Министерстве. Только несколько человек в эту минуту находились на рабочих местах. С каждым днём у них прибавлялось всё больше вопросов, которые требовали неотложного решения за пределами бумажной волокиты. Гарри же ей удалось застать в Аврорате только потому, что он наверняка собирался как можно раньше сбежать на праздник к Рону. Увидев свой стол, возможно, впервые за последнюю неделю, он пытался разобраться с обилием корреспонденции и незаполненных отчётов и выглядел крайне обескураженным. Это зрелище невольно напомнило Гермионе о тех вечерах, когда они пыхтели над пергаментами в гостиной Гриффиндора. Она на мгновение замерла, ощутив, как защипало в носу — они с Гарри почти не разговаривали уже несколько недель, и только сейчас она дала себе шанс об этом задуматься. — Муффлиато, — первым делом произнесла Гермиона, усаживаясь напротив. Гарри уже заметил её ранее, но вида не подал. Он оторвался от отчёта и слегка улыбнулся. — Любишь его использовать, — он не упустил шанса поддеть её, ведь из-за этого заклинания она ему в школе все уши прожужжала. — Тут почти никого нет. — Ну, это действительно удобно, — она с напускным задором пожала плечами, разглядывая свалку у него на столе. — Много работы? Он устало потянулся в кресле и небрежно махнул на стопку бумаг. — Как видишь… Первая игра уже в середине апреля. Гермиона понимающе кивнула, неуверенно расправляя подол своей юбки на коленях. Гарри продолжал разглядывать её, приобретая неожиданное сходство с её собственным отцом, который, бывало, так же сверлил её взглядом, когда она сообщала о том, что собиралась провести часть летних каникул в «Норе». Если бы она только знала, как мало времени у неё оставалось тогда побыть его любимой дочкой. — Как… — начала было она, но Гарри её перебил. — Джинни поведала мне, что вы случайно встретились, — прямо сказал он, поправляя очки. Гермиона взглянула на него с любопытством и помедлила с ответом. Он вдруг усмехнулся, но ей было не до смеха и почему-то очень совестно перед Джинни. Конечно, она была лишь жертвой ситуации, и старалась оставаться одновременно и хорошей сестрой, и подругой. Но пока это, наверное, было невыполнимо. — Честно признаюсь, узнать обо всём вот так было обидно, — сказала она. Гарри кивнул, но по выражению его лица было понятно, что он не готов был обсуждать что-то настолько противоречивое. — Мне жаль. — Послушай… — Гермиона вздохнула. — Передай ей, что я по ней скучаю, хорошо? Надеюсь, она не подумала, что я злюсь. Гарри был явно рад об этом услышать. — Она сказала, что ты злишься и имеешь право, — заметил он. — Мудро, м? Гермиона улыбнулась, ощущая, как от этих слов на душе стало теплее. — Ладно, она права. Но я злюсь не на неё… — она поджала губы, пытаясь подобрать нужные слова. — Мне вас обоих не хватает. Он лишь кивнул в знак согласия и постучал пальцами по столу, как бы думая над ответом. — Рон — мой друг, поэтому я не могу давать оценку ситуации, — констатировал он, развеяв обманчивое впечатление того, что он действительно её понял. И хотя слышать это было не слишком приятно, на понимание Гермиона и не рассчитывала. Гарри был её другом, но он по-прежнему оставался мужчиной. Она с шумом выдохнула. — Побереги мои нервы. Я здесь ради тебя, а не ради Рона, — твёрдо сказала она. — Пришла узнать, как ты, как продвигаются дела… Гарри невесело улыбнулся. На мгновение ей показалось, что он скажет ей что-то действительно важное, ответит, что тоже скучал, но он лишь снова откинулся в кресле и протянул: — Паршиво. Полный бардак. Осталось совсем мало времени, а дел меньше не становится. Возвращаюсь домой под ночь. Ты давно видела Кингсли? Гермиона покачала головой в ответ. Перед тем, как прийти сюда, она даже думала с ним в чём-то посоветоваться, но теперь не могла вспомнить, что именно собиралась сказать. Она хотела было задать уточняющий вопрос про Кингсли, но тут одна из рабочих записок, которые без остановки курсировали по Министерству, спикировала к его столу и стала так навязчиво кружить перед носом, что они вынуждены были прерваться. — Чёрт, — пробормотал Гарри, хватая рукой малиновый бумажный самолётик. — Наверное, что-то важное, — Гермиона пожала плечами. — Я тогда пойду? Но Гарри не успел ничего ответить. Он уже развернул листок и быстро пробежался глазами по тексту, с каждым словом всё более распахивая их в изумлении. Рука поднялась к волосам, ища успокоения в приглаживающем жесте, а чёрные брови сошлись на переносице в полном недоумении. — Ничего себе, — он издал невесёлый смешок. — Кажется, ты была права, Гермиона. Она удивлённо округлила глаза, подаваясь вперёд. Подобная реплика была настолько неожиданной, что она в миг ощутила дурное предчувствие. — Да ну? Что-то произошло? — Это от Долиша. Малфой. Вчера он был задержан за, цитирую, «Нападение на сотрудника Министерства магии и нарушение условий досрочного освобождения». Доставлен в камеру нижнего уровня… Одной заботой меньше для тебя. С этими словами он усмехнулся и бросил ей записку. Гермиона не поверила своим ушам. — Что? — выдохнула она. — Что это значит? Гарри пожал плечами с абсолютным равнодушием. — Не знаю. Можно спросить у Долиша, когда он вернётся. Но его голос доносился до Гермионы приглушённо, словно через пелену. Она схватила клочок пергамента, пробежалась по нему взглядом и резко встала. Задержан за нападение? Что ещё за бред? — Гермиона? Перед глазами мгновенно возникла их последняя встреча. Сердце будто бы болезненно затрепыхалось в тревоге, когда до неё стал доходить смысл сообщения. Это ведь не могло быть связано с её жалобой Кингсли? Плохо, плохо. — Я должна узнать, что случилось, — выпалила она. Гарри смотрел на неё удивлённо. Её реакция показалась ему такой неподходящей, что он усомнился в собственной адекватности — речь всё ещё шла про Малфоя? — Долиш передаст тебе отчёт… Гермиона бросила на него такой взгляд, будто в жизни не слышала большей глупости. — Долиш? Ты серьезно, Гарри? Я не собираюсь ждать отчёт! Я спущусь вниз и узнаю, в чём дело. — Какая срочность? — осведомился он с некоторым раздражением. — Из камеры он никуда не денется. Это всего лишь формальность. Они сами разберутся. При слове «камера» Гермиону передёрнуло. В памяти свеж был усыпанный крысиными скелетами пол. — Это, должно быть, какая-то ошибка. Я не доверяю их разборкам! — воскликнула она, изумляясь наивности своего друга. — Я несу за него ответственность, а в известность ставят тебя? Хороша формальность! Гарри поморщился так, будто она делала из мухи слона. Это не скрылось от её внимания, она фыркнула. — Что ж, — он махнул рукой. — Делай, что хочешь. Тебе виднее, — он взглянул на часы. — Я буду тут ещё около часа… Если тебе что-то понадобится. Последние слова он произнёс немного обречённо, но Гермионе они понравились больше предыдущих. Она бросила ему короткое «Спасибо» и направилась к лифту. Нападение на сотрудника Министерства. И как только Кингсли мог дать этому ход, не посоветовавшись с ней? На каком таком основании, если она не предоставила им никаких доказательств? С какой стати такие решения принимались без её ведома? Возмущённое чувство собственного достоинства вскипало в груди бурной пеной. Она была готова броситься на того, кто позарился на её авторитет. Кто вмешался в зону её ответственности. Её интересов. Броситься на защиту. Задержан! Без её ведома! Новое, несвойственное ей ощущение вины перед Малфоем мгновенно вышибло из головы все притянутые за уши размышления о его бессовестных манипуляциях. Да, они немного поцапались, не один раз, он злил её и нарочно выводил из себя, но всё это было совершенно несерьёзно. На фоне реальной опасности это стало как никогда ясно. Конечно, она не хотела ему навредить. Мерлин, она не хотела, чтобы он вернулся в Азкабан! Гермиона сама изумилась тому, насколько сильно мысль об этом привела её в оцепенение. Но ничего, она разберётся. Исправит свою ошибку, и её послушают. Гнев вернул ей самообладание и, выходя на девятом уровне Министерства магии, она уже была готова.

***

— Мисс Грейнджер, у меня прямое распоряжение мистера Руквуда… — Ты будешь смазывать мётлы в Отделе магического транспорта, если сейчас же не впустишь меня в изолятор! Я Старший инспектор, и мистер Малфой находится под моей ответственностью. — Мне очень жаль, но… — Ты оглох? Открывай дверь сейчас же! — Эй, полегче… Опустите палочку… — Я считаю до трёх, и как только отсчёт закончится, я вручу тебе банку полироли. Раз… — Я понял, понял. Зазвенели ключи, и дверь изолятора тяжело скрипнула и открылась. Гермиона влетела в помещение, разъярённая как фурия. Молодой сотрудник обеспечения безопасности хотел было зайти вслед за ней, но она одарила его таким взглядом, что он мгновенно передумал. — Двадцать минут, — отрезала она. — Закрой. Он попятился обратно в коридор. — Двадцать минут, — многозначительно повторил молодой человек, чем взывал у неё только большее негодование. Как только дверь за ним захлопнулась, Гермиона тут же наложила заглушку и обернулась в поисках следующего своего собеседника. Или следующей жертвы. Драко Малфой с невозмутимым видом лежал на своей койке, скрестив ноги и держа в руках небольшую книжицу. Он с особым интересом наблюдал за развернувшейся драмой, и перепалка явно доставила ему большое удовольствие. — Ты решила напроситься в соседнюю камеру за превышение должностных полномочий, Грейнджер? — насмешливо протянул он, отложив в сторону книгу. Он неспеша встал и лениво потянулся, отчего в глазах её запылали огоньки, и это было чертовски приятно наблюдать. — Что здесь происходит? Почему ты в камере? — прошипела она, подходя ближе. — Тебя задержали? Малфой кивнул и спрятал руки в карманы, вглядываясь в её лицо так, будто пытался запомнить, как оно выглядит. — Именно. Разве ты не этого хотела? — осведомился он, улыбаясь одними губами. Взгляд его оставался холоден. — Что за бред! — с жаром воскликнула Гермиона, выливая на него сразу всё: — Конечно, нет! Я ни о чём не знала! Это произошло без моего ведома, я не собиралась всерьёз принимать никакие меры! Как это случилось? Что они тебе сказали? Он усмехнулся, внезапно понимая причину её беспокойства. Она решила, что его задержали из-за их миленькой перепалки. — Кое-что. — Драко! Он покачал головой, но броня его определённо дала трещину. Взгляд смягчился и заскользил по её чертам. Либо ей понравилось использовать его имя, либо она догадывалась, что оно заставит его замолчать. Грейнджер явно сама смутилась своей горячности и вспыхнула. Прибежала к нему перепуганная, винила себя в задержании. Драко почти физически ощутил, как внутри несколько эмоций сразу болезненно сжались в комок. Угроза суда и Азкабана отошли на второй план при виде этой морщинки между бровей, которая была посвящена его дальнейшей судьбе. Видеть её было приятно, но он волновался, что морщинка там так и останется. — Тебе не о чем переживать, твой доклад Брустверу здесь ни при чём, — выдержанно произнёс он. Грейнджер удивлённо вскинула брови, явно соображая, является ли это хорошей новостью. Но он был в камере, а значит, новость плохая. — Что же тогда? — выдохнула она, подходя ближе. — Ты что, действительно на кого-то напал? Во что ты вляпался? Драко пожал плечами, делая вид, что её беспокойство в самом деле его не тронуло. — Ничего серьёзного, припугнул одного идиота, — с нарочитым безразличием произнёс он. — Как ты можешь оставаться таким хладнокровным, а? — воскликнула она возмущённо. Его губы дрогнули от абсурдности сего замечания. Конечно же, минуту назад он был в ужасе и недоумении, но его позабавил тот факт, что она считала работу в Отделе магических игр и спорта настолько унизительной. — Я был в панике, — произнёс он с расстановкой. — Но потом услышал, как ты угрожаешь охране палочкой, и понял, что волноваться мне не о чем. Она явно стушевалась, ему показалось, что щеки её порозовели, снова выдохнула, как маленький дракончик, и продолжила изливать своё негодование: — Думаешь, я смогу тебя вытащить? — выпалила Гермиона, и её голос дрогнул, когда она добавила: — Думаешь, я стану это делать? — Какая же ты трусиха, Грейнджер… — Для тебя это всё так просто? Драко перестал улыбаться и сделался крайне серьёзным, переходя на более металлический тон. — Ты за этим наложила заглушку? Чтобы говорить мне всё это? Если у тебя не получится, ничего страшного. Я уже знаю, с чем мне придётся иметь дело. Возьму с собой одежду потеплее. Провокация сработала, она стиснула зубы и нацелила свой пальчик ему в грудь. — Прекрати это! — пальчик приземлился точно в центр. Он не сдержался и рассмеялся, отчего она явно занервничала и пришла в полное недоумение. — Идиот. Что смешного? Лёгким движением он накрыл её руку, сжимая ладонь в своей. — Твоё лицо. Видела бы ты себя, — он наклонился чуть ближе. — Очаровательная злючка. На лице его снова взыграла лукавая улыбка, и он с наслаждением следил за тем, как Грейнджер боролась с собой. Она мгновенно растеряла весь свой напор и судорожно хватала ртом воздух. Её глаза метались по его лицу, но он не стал дожидаться развязки и подхватил её, отчего она осмелела и сделала то, зачем пришла. Её губы были такими же целеустремлёнными, как она сама. — Неподходящее для этого время, — возмущённо прошептала она, как бы констатируя тот факт, что только это её и настораживало. — Если я возвращаюсь в Азкабан, то другого не будет, — продолжил издеваться он. Гермиона попыталась снова пихнуть его в плечо, но Драко прижал её к себе и увлёк в угол между стеной и дверью. Он стал совершенно уверенно целовать её, а она отвечала. — Там же аврор… Ты с ума сошёл? Вразрез со своими собственными словами она ещё раз поцеловала его, слегка оттянув зубами его нижнюю губу. Драко позволил ей это сделать и расплылся в довольной улыбке, углубляя поцелуй. Она вздрогнула и дышала прерывисто, но и не думала остановиться. Только теперь он наконец отпустил её руку, которой она всё пыталась его атаковать, и будто в качестве поощрения легко погладил пальцами её подбородок. — Но ты же предусмотрительно наложила заглушку, умная девочка. Гермиона сжала его плечо и недовольно просопела, продолжая внутреннюю борьбу, которая была такой ожесточённой, что её можно было ощутить физически. — Я сделала это, чтобы оторвать тебе голову. — Именно это сейчас и происходит. Я обезглавлен. Он слегка навалился на неё, скользнув носом вниз по её шее, и с шумом втянул воздух. Гермиона усмехнулась в ответ на его слова, и он почувствовал, как расслабились её плечи. Нежные пальчики привели в беспорядок его волосы, а затем собрали их в кулак. Она нехотя отстранилась и подняла на него глаза, всё ещё явно стараясь совладать с неожиданно обрушившимися эмоциями, которые вызвал у неё его арест. — Я должна во всём разобраться… — пробормотала она. — Что случилось? Что ты сделал? Драко посерьёзнел и виновато закусил губу. Лезть к Грумшоу было крайне глупой затеей. — Я лишь сказал усатому, что он придурок. Гермиона нахмурилась и отвела взгляд, явно не понимая, в каком контексте такое могло случиться, и покачала головой. — Я должна идти… — выдохнула она, машинально перебирая пальцами его волосы. — Я поговорю с Кингсли. Драко замер, не желая отпускать её так быстро. Двадцати минут не было даже близко. Происходящее ошеломляло его не меньше, чем сам арест, и разум не успевал за действиями. Он собрался с мыслями, положил руку ей на плечо, затем наклонился и прижался губами к её уху: — Я догадываюсь, в чём дело, Гермиона. — Что? — она всё ещё восстанавливала дыхание. — Это Руквуд. — Я знаю, что он отдал распоряжение, но… — Нет-нет. Он что-то против тебя задумал, поняла? — он отстранился и многозначительно сжал её плечо. Гермиона взглянула на него испуганно, округляя карие глаза. — С чего ты это взял? — Он вынюхивал на том вечере у Астории. Я так думаю. Спрашивал про тебя. Теперь картинка будто бы сложилась у него воедино. — И что ты ему сказал? — неуверенно спросила она. Губы его слегка дрогнули, и стало понятно, что на серьёзный ответ можно было не расчитывать. — Что целуешься ты лучше, чем ведешь надзор, — тихо произнёс он такую глупость вслух. Неожиданно для него Гермиона не сдержала улыбку и решительно приблизила его лицо к себе. — Ну хоть что-то же должно у меня получаться, — подыграла она, хоть ей и было не до шуток. Его губы сжались в прямую линию. — Лучше бы и это тоже, — проговорил он. Слова прозвучали сухо, и по его взволнованному взгляду Гермиона поняла, насколько на самом деле он был напуган. — Я что-нибудь придумаю. — Всё получится, — наконец сказал он, словно убеждая в этом сам себя. — Только будь хитрее, Грейнджер. И не паникуй, хорошо? Она кивнула, позволив себе несколько мгновений помедлить, бесстрашно изучая стоящего перед собой человека, который был ей так знаком, и теперь так стремительно менял в её глазах свой облик и статус, словно они никогда прежде друг друга не видели и не знали. Теперь он стоял напротив и вполне искренне подбадривал её, будто они уже некоторое время были близки. Они подбадривали друг друга так, как могли. — Мне надо идти, — коротко сказала она. Драко согласно кивнул, хоть и без особого энтузиазма. Гермиона в последний раз прижалась губами к его губам и, вынырнув из-за его плеча, выскользнула в коридор. Для пущей решительности она заставила себя не обернуться, хотя очень хотела убедиться в том, что ей всё это не померещилось. Сотрудник обеспечения безопасности всё ещё ждал её и, бросив на неё хмурый взгляд, запер ключом дверь. Словно на ватных ногах она следовала по лестнице вверх, думая о том, что сказал ей Малфой. Гермиона старалась сосредоточиться только на своей задаче, но то и дело ловила себя на том, что, несмотря на сложившуюся ситуацию, близость между ними в этот раз ощущалась такой органичной, что её мозг был готов взорваться от рационального противоречия. Человек, который всю свою жизнь насмехался над ней, так легко подобрал нужные слова, сам будучи до ужаса напуганным. Снова так естественно был с ней нежен. Это открытие распирало её изнутри, словно она узнала то, чего не знал никто на всём белом свете. Но она никак не могла позволить себе предаться этим привлекательным, но чертовски опасным мыслишкам, когда перед ней стояло решение столь важной задачи. Если вывод Малфоя правдив и Руквуд действительно хотел её отставки, то как же она с ним справится? Как она пойдёт к нему и станет требовать объяснений? Гермиона сама не заметила, как преодолела два этажа и оказалась на уровне мрачного и пустого Отдела тайн. Через пару минут золотые решётки лифта с лязгом распахнулись, и вот, она уже поднималась наверх. Внутри неё шла настоящая борьба: она могла бы заявиться прямиком к Кингсли и потребовать его вмешаться, либо собрать в кулак всю свою смелость и решить вопрос самостоятельно, нагрянув к Руквуду. Буквально несколько мгновений она ещё раздумывала об этом, пока на уровне Атриума в дверях лифта перед ней не предстал сам виновник торжества — Эдгар Грумшоу. И из-за этого идиота она теперь вынуждена была так волноваться! — Мисс Грейнджер. Он вежливо улыбнулся и слегка поклонился, очевидно, намного более учтиво, чем обычно. Гермиона стиснула зубы, но ввиду присутствия в лифте других людей, лишь натянуто улыбнулась. Решение пришло мгновенно — она сама всё уладит. Шесть… Пять… Четыре… Три… Два. — Что у вас там произошло, Грумшоу? И почему меня не поставили об этом в известность? — она накинулась на него в ту же секунду, когда они вышли из лифта на втором уровне. — Не понимаю, что вы имеете в виду… Гермиона резко остановилась, преграждая ему путь. Он был на голову выше, но так сильно её в этот момент взбесил, что её это нисколечко не смутило. — Всё ты понимаешь, — процедила она. — Сейчас мы оба пойдём к Руквуду и разберёмся в том, что случилось. Её подчинённый всё ещё играл в растерянность, но Гермиона могла поклясться, что это был блеф. — Малфой! — воскликнула она. — Почему его задержали? Грумшоу округлил глаза в притворном удивлении. — О, даже так… Его задержали? — осведомился он. — Понятия не имею. Я лишь выразил свои опасения мистеру Руквуду… Решение он принимал сам. — Разве не я твой непосредственный начальник? — Я имел подозрение, что вы можете быть пристрастны, мисс Грейнджер, — нахально произнёс он. Гермиона не поверила своим ушам. И после того, что она о нём узнала, он смел упрекать её в некомпетентности! — Я? Я могу быть пристрастна? — возмутилась она и почти прошипела: — Мне известно о вашем родстве с одной из моих подопечных, и это я могу быть пристрастна? Он нахмурился, и лицо его приобрело гораздо более серьёзное выражение. — Вы что-то путаете, мисс. Гермиона лишь фыркнула, складывая руки на груди. — Мы сейчас же идём к мистеру Руквуду, — заявила она. Грумшоу лишь раздражённо пожал плечами. — Мне всё равно. Делайте, что считаете нужным, мисс Грейнджер. Гермиона пропустила его реплику мимо ушей и направилась в ненавистный кабинет. Теперь она была уверена, что должна разобраться сама, и хотя ситуация не казалась ей простой, её совершенно вывел из себя тот факт, что в этом месте её по прежнему ни во что не ставили. Как они преодолели бесконечный коридор, она и не заметила, в голове крутились реплики, которые она могла бы сказать, чтобы оставаться достаточно сдержанной и «хитрой», как советовал Малфой. Но вот незадача — таковой она себя сейчас совершенно не ощущала. Она чувствовала себя глупой, очень глупой. — А, мисс Грейнджер, — Руквуд откинулся в кресле и взглянул на часы. — Я ждал вас раньше, мой рабочий день почти закончился. Гермиона напомнила себе, что все они просто издевались и проверяли её. Грумшоу зашёл следом. — Что ж, — сказала она, давая себе паузу, чтобы собраться с мыслями. — Если вы меня ждали, значит, вы уже знаете, что собираетесь делать. Объясните мне, что тут происходит. Усы мистера Главы отдела довольно зашевелились. Очевидно, он забавлялся тем, как она пыталась хоть чего-то от него добиться. — О нет, дорогая моя. Это я надеялся, что вы мне объясните, как же так происходит, что человек, которому вы отдали палочку и за чью репутацию ручались, меньше чем через месяц попадает под арест, — холодно отчеканил он. — В то время, как все остальные ваши подопечные по-прежнему ограничены в любых передвижениях. — Это недоразумение, — выпалила Гермиона, необдуманно начав перед ним оправдываться. — Я всё ещё считаю, что он не опасен. Как… как и некоторые другие. Я работаю над этим, а вы мне только мешаете! Руквуд удивлённо задрал брови, и она сразу же пожалела о своей несдержанности. — Как хорошо, что вы пригласили мистера Грумшоу, и мы оба можем убедиться в том, что это не недоразумение. Мистер Грумшоу? — Я не собираюсь его слушать, — прервала его Гермиона. — Он должен был обратиться ко мне! До тех пор я считаю его поведение настоящим саботажем. — Вы не доверяете вашему подчинённому? — уточнил Руквуд. — Нет, — спокойно сказала Гермиона. Грумшоу спрятал усмешку и покачал головой. — Мисс Грейнджер считает, что я скрываю своё родство с кем-то из наших подопечных, мистер Руквуд. Поэтому она мне не доверяет. — В самом деле? — удивился тот. Гермиона в изумлении перевела взгляд на своего подчинённого. Что это? Какой-то дурной спектакль? — Не думаю, что вы хотите, чтобы мы тут это сейчас обсуждали, — процедила она. Грумшоу сложил руки на груди и пригладил свои усы. — О нет, очень хочу. Вы меня в чём-то подозреваете? — Я вас ни в чём не подозреваю, это факт! — не сдержалась Гермиона. — О чём вы говорите? — прервал их мистер Руквуд. — Кажется, я потерял нить повествования. Гермиона свирепо сверлила Грумшоу взглядом. — Скажите ему сам, раз вы завели эту тему. Доказательство лежит у меня в столе. — Я не понимаю, о чём речь, — продолжал настаивать он. — Мисс Грейнджер, — вмешался глава отдела, рассуждая вполне спокойным тоном. — Это исключено. Все сотрудники Инспекции были тщательно проверены прежде, чем приступить к своим обязанностям. Вы, должно быть, что-то путаете. Гермиона стиснула зубы, но ничего не ответила. Она была близка к тому, чтобы въехать в соседнюю с Малфоем камеру, и должна была взять себя в руки. Мистер Руквуд смотрел на неё с такой доброжелательной улыбкой, с какой смотрят на безнадёжных пациентов Святого Мунго. Он взял в руки перо и небольшой кусочек малиновой бумажки. — Вернёмся к нашему разговору, — мягко сказал он. — Мистер Малфой вас здорово подставил. Но раз вы считаете, что он не опасен, я уважаю ваше мнение и доверюсь ему. Думаю, этот эпизод научит его вести себя впредь более сдержанно. Вы ведь не возражаете, мистер Грумшоу? — Нет, — буркнул тот. — Прекрасно. Что ж… Я жду от вас дальнейших новостей, мисс Грейнджер. По поводу остальных ваших подопечных. Гермиона не верила своим ушам. Он чиркнул на бумажке свой приказ и отправил его в полёт. Она испытала облегчение, но в то же время ещё более тяжёлое предчувствие обрушилось на её плечи. — Благодарю вас, — проговорила она, изо всех сил стараясь придать своему голосу твёрдость. Мистер Руквуд буквально светился радушием. — Конечно, мисс Грейнджер, — он кивнул. — Наше дело нелёгкое, не принимайте на свой счёт. Гермиона натянуто улыбнулась, сверкнула глазами на Грумшоу и вылетела из кабинета. Чёрт, она опять не смогла быть достаточно сдержанной. Просто безнадёжна. Значит, Малфой был прав. Её просто хотели проучить, вот как. Руквуд ведь не мог предположить, что их связывают более тесные отношения? Он вынюхивал на том вечере у Астории. Я так думаю. Спрашивал про тебя. Что, если он мог их увидеть? Или кто-то другой. Мерлин. Как она могла быть такой безрассудной! Если выяснится, что Гермиона делала ему поблажки… Но она ведь не делала никаких поблажек, верно? Она была беспристрастна от начала и до конца. Малфой был ей полезен, и за это она отдала ему палочку. Всё верно. И впредь она будет осторожнее. Гермиона подошла к двери своего кабинета и остановилась. Финча уже не было на рабочем месте, а обманщик Грумшоу остался у Руквуда. Ей нужно было срочно с кем-то поговорить. Кто мог бы дать ей действительно дельный совет. Кто знал, как здесь всё работает, и у кого она так и не решилась ни разу его попросить. Кингсли. Гермиона развернулась на каблуках и снова направилась к лифту. Вероятность застать Министра в его кабинете была крайне мала, но она всё же была. Если кто-то и мог остаться здесь во внеурочное время, то только он. Лифт ехал как никогда долго и приехал пустой. Всего один этаж. Такой знакомый и чужой одновременно. Может, поэтому она почти не бывала у Кингсли — боялась признаться себе, что сделала неправильный выбор? Пожелала ненужной власти, замахнулась слишком высоко. В приёмной было пусто. Большая и светлая. Она невольно вспомнила о том, как Малфой ворвался в её кабинет и требовал увидеть Министра. Надо будет узнать, зачем ему тогда понадобился Кингсли. Если он собирался удовлетворить хоть один её вопрос серьёзным ответом. Противоречивое воспоминание вызвало улыбку и трепет — он хотя бы снова был свободен. Гермиона помедлила, засмотревшись на висящие напротив стола Забини полотна. Драматично летящие чёрные мазки на песочном, мягком фоне. Подобный жанр она никогда не любила, но, надо признать, было в этих работах что-то цепляющее. Какая-то непередаваемая эмоция надрыва. Ей вдруг показалось, что за дверью кабинета Министра раздавались голоса, словно кто-то спорил между собой. Нехарактерно для выдержанного Кингсли Бруствера. Она оглянулась на шум, пытаясь разобрать, кому они принадлежали, и немного смутилась своего праздного любопытства. Гермиона сделала несколько шагов к двери, однако тут она распахнулась, и любопытство было быстро удовлетворено. В то же мгновение Гермиона открыла рот от изумления, ощущая, как её сердце чуть не пробило грудную клетку. Совсем не двусмысленная сцена. Кингсли Бруствер держал за руку Нарциссу Малфой, пытаясь остановить её от того, чтобы она вылетела за дверь, но было уже поздно. Она толкнула дверь достаточно широко, чтобы Гермиона смогла отчётливо увидеть, как он потянул её к себе, уговаривая остаться. Если было в сегодняшнем дне что-то, что могло разразить Гермиону громом больше, чем то, что уже произошло, и заставить вконец ощутить полный отрыв от реальности — это министр Кингсли, вновь открывающий дверь, чтобы предстать перед неожиданным свидетелем его связи с Нарциссой Малфой и объясниться. Миссис Малфой, которую — вот ведь ирония — публично представляли ему на вечере у Астории буквально неделю назад, стояла у него за спиной и поспешно отошла назад, скрываясь в глубине кабинета. — Гермиона… — он виновато поджал губы. — Вижу, я зря волновалась… — начала она, стараясь справиться с дрожью в голосе, но все накопленные за день эмоции сошлись в один огромный взрывоопасный ком. — Малфой на самом деле был в полной безопасности! — она сама не заметила, как начала кричать. — Так почему же вы медлили?! Почему мне пришлось разбираться за вас?! Глаза её предательски заслезились. — Гермиона, прошу, тише, — он достал из кармана палочку, чтобы наложить на кабинет заклинание. Но Гермиона лишь усмехнулась и попятилась назад. — Не утруждайтесь, я не стану вас подставлять, — она с шумом втянула воздух, развернулась и выбежала из кабинета, пытаясь сдержать просившиеся наружу слёзы.