Дорога смелости

Уютный полумрак библиотеки принял хозяина дома в свои объятия. Сквозь цветные витражи в дальнем конце зала ещё пробивались остатки дневного света. Языки пламени колыхнулись в подсвечниках, спугнутые внезапным потоком воздуха. Драко остановился в нескольких шагах от кресла, в котором сидел Поттер. Даже в присутствии всех этих людей, окутанный родными запахами пыли и книг, он ощутил умиротворение. Но разговор шёл о слушании, и ему было важно узнать, что там случилось. Внимание было рассеянно. С момента его появления Грейнджер позволила себе обменяться с ним взглядами всего лишь раз. На одно мгновение, но мгновение это показалось ему достаточно значимым. Тёмные глаза блеснули из полумрака, провожая его, когда он только вошёл. Она как будто сверялась с ним, и в ответ на короткий кивок её губы неодобрительно дрогнули. Это заставило его замереть. Из присутствующих, наверное, никто и предположить не мог, как сложно ему было не таращиться на неё всё доступное ему время. Он старался, но, как ему постоянно казалось, не слишком успешно. — На чём мы остановились? — Бруствер задумчиво погладил свой подбородок. — Да... Руквуд. — Должна признать, с его стороны ход был просто блестящий, — с лёгкой усмешкой сказала Гермиона, будто нарочно пытаясь придать тону смелости. Её голос прозвучал неожиданно ровно. Может, на слушании всё было не так уж и плохо? Взгляды всех, кто находился в комнате, обратились к ней. Очевидно, они ожидали от неё другой оценки произошедшего. Грейнджер выглядела уставшей, но она гордо подняла свой острый подбородок и не собиралась показывать слабость. Драко жадно изучал этот образ, будто так он мог восполнить возникший недостаток её присутствия. Участие в происходящем Астории, и даже Тео, всё ещё казалось Драко противоестественным, но круг людей, собравшихся в библиотеке, был для Министра явно очень комфортен. Разве его связь с Малфоями не должна быть чем-то неочевидным? Он мог бы организовать собрание приближённых и в более подходящем месте. Драко поспешно опустил глаза в пол. Мраморное покрытие у него под ногами изображало карту мира. Они с Тео любили играть здесь, когда были детьми, но Люциуса это жутко злило. Никто сразу не нашёлся, что ответить. Никто, кроме Забини. — И что ты ему сделала, Грейнджер? — спросил он, заняв место в кресле рядом со своим начальником. — Я бы назвал это кровожадным актом мести. Но не могу представить, за что кто-то может настолько тебя недолюбливать. Она лишь вымученно улыбнулась. — Таких людей довольно много, для меня это не новость. Губы Драко вторили её печальной улыбке, взгляд переместился от мраморных композиций на полу к ручке кресла, в котором сидел Забини, а затем выше и левее — к запястью Грейнджер, которое она сжимала пальцами. Ему нравился её вид — элегантный строгий костюм из плотной ткани, застёгнутый до самого подбородка. Она больше не пыталась никому понравиться, наоборот — её мнимая жёсткость завораживала, ведь под ней-то она была мягенькая и чудесная, как ягодный пудинг. Он с удовольствием прильнул бы к этой ладони, чтобы отвлечь её и заставить забыть о том, что она потерпела неудачу. Заставить забыть себя обо всех этих ночах в пропитанной отчаянием камере изолятора. Но в комнате было слишком много людей. Ему почему-то нестерпимо хотелось её касаться. До Азкабана он никогда не замечал за собой особой тактильности, но, кажется, у него выработалась аллергия на одиночество. Сейчас ему было необходимо чувствовать пульс живого человеческого тела в непосредственной близости к своему. Стоя в этой библиотеке, после неоправданно долгой разлуки, Драко вдруг ясно осознал — один вид Грейнджер, и этот голос, который она всегда старалась держать под контролем, вызывали в его душе нездоровые чувства. Будто он держался за них, как за свой последний шанс стать человеком. Да, стоило быть благодарным за то, что он вообще испытывал эти чувства, ведь труп был бы на подобное не способен. Она прищурилась, снова поймав его взгляд, и он прочёл в нём тоску и принятие неизбежного. Драко был готов не сводить с неё глаз. От собственных мыслей даже стало не по себе. Испытывала ли она что-то похожее? Было ли его безумие взаимным? Сейчас Грейнджер выглядела вполне сдержанной, её мысли наверняка были заняты чем-то более существенным. Воображая, как всё это могло происходить на слушании, он вдруг увидел ярко, будто наяву, Байрона Руквуда, распластанного на каменном полу малфоевской темницы. Драко истязал бы его непростительным, или чем-то поболее изощрённым, а затем бросил бы к её ногам. И всех, кто стал причиной её меланхолии. Он сглотнул. Нет, всё это — лишь навязчивые образы из прошлого, ничего серьёзного. Ему требовалось немного отдохнуть в своей собственной постели. — Думаю, целью была не она, — хмуро заключил Кингсли. Молчаливый диалог между ним и миссис Малфой был так очевиден, что Драко усмехнулся. Он сразу же вспомнил о том, что хотел сделать с самого начала. Не обращая внимания на присутствующих, он отошёл к одному из книжных шкафов и стал искать свой учебник по чарам. — И что теперь? — спросила Нарцисса, с помощь палочки подготавливая для каждого гостя по чашке чая. — Теперь, когда Руквуд вскрыл нам свои карты, у нас есть шанс построить защиту иным образом, — голос Министра как всегда успокаивал своей размеренностью. — Но проблема в том, что Конфедерация захочет получить виновного. — Это упущение Аврората, мы можем признать вину, — отвечал Поттер, он был какой-то взволнованный. Драко невольно отвлёкся от своих поисков. Видеть Поттера в библиотеке поместья Малфоев было как минимум непривычно. Происходящее вообще переставало казаться реальным. — И кто же из вас пожертвует своим местом? — хмыкнул Бруствер. Между страниц старого потрёпанного учебника были вложены несколько писем. Одно из них Драко сунул туда для того, чтобы изучить как следует в будущем, а второе оказалось там совершенно случайно. Они лежали практически рядом, и, разложив учебник на ровной поверхности, Драко распрямил на нём два листка пергамента. «Удивительная ирония жизни, грязнокровка, не находишь?» — начиналось одно. «Дорогой Драко! Прежде всего я непременно хотела бы ещё раз выразить свои соболезнования…» — вторило ему соседнее. Краем глаза он заметил, как Гермиона украдкой следила за его манипуляциями. Возможно, она даже догадывалась, чем он был занят. Она всегда поджимала губы, когда что-то выходило из-под её контроля. Одно из посланий было написано выверенным каллиграфическим почерком за подписью Астории Гринграсс. Автор второго явно не хотел, чтобы стиль письма его каким-то образом выдал. Оно было написано неаккуратно, но проследить закономерности не составило труда, ведь перед ним уже был другой наглядный пример. — Безопасность была обеспечена с помощью персональных портключей, — продолжал дискуссию Поттер, которому, видимо, не терпелось взять на себя чью-то ношу. Ну, хоть что-то. Судьба Гермионы должна была волновать его в первую очередь. — Рут был там не единственный из случайных посетителей, — напомнил Тео. — Не хотелось бы привлекать к этому внимание. — Малфой уже отсидел своё, — констатировал Пьюси. — Внимания было достаточно. Их голоса будто доносились до него совсем издалека, сосредоточенный взгляд следил за тем, как выведены были заглавные буквы. И если идентичная бумага и оттенок чернил могли быть обычным совпадением, а почерк, очевидно, нарочно изменён, но вот привычка к характерному написанию сразу нескольких букв имела значение. Она свидетельствовала о том, что автором двух посланий был либо один и тот же человек, либо — тот, кто с детства обучался письму в одном и том же доме. Недаром Драко часами выводил прописи вслед за матерью — их почерки всегда были похожи, особенно, когда дело касалось заглавных букв их собственных имён и фамилий. В обоих случаях буква «Г» была уж слишком округлой, это не могло быть совпадением. Не в данном случае. Прийдя к своему заключению, он не был удивлён, скорее, испытал облегчение. Драко забрал одно из писем, а другое убрал обратно в учебник, после чего — повернулся к присутствующим. Гермиона смотрела настороженно, но больше на него внимания, казалось, никто не обращал. Разговор всё ещё шёл о какой-то безопасности и задачах авроров, которые они не потрудились выполнить должным образом. Драко вернулся на своё место, чуть в стороне от остальных, остановился и, подобрав лучший момент, чтобы прервать их культурную беседу, наконец сказал: — Мне кажется, кто-то забыл ввести в курс дела одного из присутствующих, — его голос прозвенел от внезапного холода. Все замолчали, и миссис Малфой удивлённо взглянула на него, но позволила кому-нибудь другому уточнить природу его недовольства. — Мы выясняем, как двигаться дальше, — невозмутимо ответил Кингсли. Драко пожал плечами, как бы говоря, что этого мало: — С каких это пор библиотека моего дома — самое подходящее для этого место? — осведомился он свысока. — Драко… — Нарцисса неодобрительно нахмурилась. Теперь уже все смотрели на него с недоумением, и только Гермиона выглядела скорее любопытствующей. Лично ей посвящалось его дальнейшее выступление. — Библиотека твоего дома — это место, в котором ты можешь присутствовать, не нарушая правила Надзора, — с ноткой раздражения напомнил ему Министр. — Значит, вы хотите, чтобы я принял участие в обсуждении? — Драко картинно вскинул брови. Кингсли машинально сверился с реакцией остальных на этот вопрос. Но все лишь молча ожидали продолжения. — Ну, если тебе есть, что сказать… то конечно. Драко сложил руки за спиной и расправил и без того прямые плечи. — О, мне есть, что сказать, — он обвёл взглядом присутствующих, даже не зная, с кого из них начать. — И есть, что спросить. Например… Господин Министр, как долго вы собираетесь играть в свои игры и делать вид, что всё у вас идёт по плану? — отчеканил он, ощущая, как от этих слов у него самого внутри начало вскипать. — «У нас есть шанс»? Серьёзно? Это ещё что за чепуха? — Я пытаюсь сохранять холодный рассудок... Драко перебил его. — Это так вы, получается, вдохновлялись перед тем, как прикончить Тёмного Лорда? — он злобно усмехнулся. — Ах да, я забыл, вы отправили на выполнение этой миссии школьников! Рабочая схема, не так ли? Как удобно, теперь они все тут, делают за вас грязную работу, — он махнул в сторону своих друзей, которые смотрели уже больше настороженно, чем удивлённо. — Расчищают Азкабан, создают красивую картинку для Международного сообщества, — Астория поджала губы. — Пытаются в одиночку противостоять касте отпетых расистов. Так вы представляете себе ваш «новый мир»? Бруствер, однако, не собирался вестись на эти провокации. Он был сама сдержанность, как и всегда. — Я понимаю причину твоего негодования, Драко, — сказал он жёстко. — Но не всё так радужно, как ты себе представляешь. Законными методами справедливости добиться нелегко. В ответ Драко поморщился, только входя во вкус. Выражение лица миссис Малфой стало непроницаемым, но он и не собирался спускать всё на тормозах, наоборот. — И что мне с вашего понимания? — с насмешкой выпалил он. — Ваше понимание и гроша ломаного не стоит! Если самый светлый ум, попавший в ваши руки, — он указал ладонью на Гермиону. — Вынужден отвечать за чужие ошибки перед всем магическим сообществом! Как вы смотрите ей в глаза? Как спите по ночам, господин Министр? Готов поспорить, не на Зелье сна без сновидений. Бруствер стойко вынес очередной выпад, но встал из кресла и приобрёл вид достаточно воинственный. — Довольно, — процедил он. — Мы за этим тут и собрались. Каждый в этой комнате заинтересован в том, чтобы предупредить беспорядок. Драко снова обвёл взглядом присутствующих и остановился на одной из них. — В самом деле? Так уж каждый? Может быть, вы тогда поинтересуетесь у Астории, в чём она заинтересована? Астория так и выдохнула в изумлении. — Что? — Как минимум твоя сестра и отец замешаны в том, что происходит, Астория, — безжалостно продолжал он, поднимая перед собой сложенное в руке письмо. — Скажи здесь и сейчас, что ты об этом не знала? — Мой отец благородный человек, Драко, — проговорила она холодно и с достоинством. — Не стоит судить по себе! Малфой лишь снова усмехнулся. — О да, мой был полным ублюдком, я не спорю, — нараспев протянул он. — Порадуемся, что он теперь в могиле, — от этих слов Нарцисса возмущено ахнула. — Однако, это не мешало им с мистером Гринграссом быть приятелями, как думаешь? — Да как ты смеешь… — воскликнула Астория, её лицо стало неузнаваемым, бледным и каким-то угловатым. Драко в два шага приблизился к ней и сунул письмо с угрозами. — Пожалуйста. Спроси у своей сестры, что всё это значит. Смею надеяться, это не твоих рук дело, — он гневно указал ей на лист пергамента, который она подрагивающими пальцами развернула. — Или у мистера Нотта, например. Думаю, он отлично обо всём осведомлён. Впрочем, именно поэтому он вряд ли выйдет из Азкабана живым, — он не сдержался, устремляя взгляд на своего друга. — Верно, Теодор? Тот не растерялся и с язвительной улыбкой кивнул: — Вполне. Драко фыркнул. — Послушай… — попытался начать Кингсли. — Нет, это вы послушайте, все. Мне ещё есть что сказать! — он попятился назад, эмоционально жестикулируя. — Мне хватило пары месяцев, чтобы до смерти устать от вашего молчания! Не могу представить, как вы тут живёте, как варитесь в этом лицемерии! А, Поттер? — кажется, он впервые напрямую обратился к своему старому доброму школьному товарищу. — Помнится мне, ты был первым, кого невозможно было заткнуть. И что случилось? Где твоя хвалёная справедливость? Ты стал таким же беспринципным как и… Долиш, верно? Помню, как он свесив язык гонялся за Дамблдором. Он снова усмехнулся, с удовольствием наблюдая за сдержанной реакцией Поттера, — тот только поправил очки и сложил перед собой руки, этим жестом будто защищаясь. — К чему сейчас весь этот поток сознания, Драко? — процедил Кингсли. Драко пожал плечами, наконец позволяя себе, словно в награду, взглянуть на Грейнджер. Она застыла на месте, но лицо её заметно преобразилось, она слегка наклонила голову и, он мог поклясться, тайно наслаждалась происходящим. На это, глубоко в душе, и был расчёт. — Да так, просто пришло на ум… — он снова уставился на Кингсли, а затем и на остальных, по очереди, ужасно вдохновлённый своим грубиянством. — Вам не кажется, что всем станет охереть как легче, если вы перестанете делать хорошую мину при плохой игре, откроете свои рты, и признаетесь, насколько сильно вы все обосрались? Астория возмущённо топнула ногой. — Я не собираюсь это слушать… — Не слушай, живи дальше в обмане, — парировал Драко, пряча руки в карманы. — Да что ты можешь знать, а? — вскричала она, теряя терпение. — Я не позволю тебе поливать мою семью дерьмом после всего, что мы для тебя сделали! — Вижу, твоя семья очень старается вернуть всё, как было. Это потому, что я не вписался в их чудесную картину мира? Она громко фыркнула и направилась к двери. Тео выругался себе под нос, устремившись вслед за ней: — Эй, Астория! На мгновение воцарилась тишина. — Она действительно сказала «дерьмо», — подал голос Забини, который всё это время с наслаждением наблюдал любопытную сценку. Нарцисса, воспользовавшись заминкой, встала. — Драко. Я думаю, это было жестоко, — сказала она, явно оставив при себе более честную оценку его действий. — Только если она действительно не знала, — с невозмутимым видом отмахнулся тот. — Астория заслужила моё доверие. Думаю, она не знала, — протянул Кингсли, обречённо поглаживая свою щёку. — Мистер Гринграсс всегда очень аккуратен… Все они аккуратны. Вот как, оспаривать его утверждение, по всей видимости, никто и не собирался. — Значит… — начал было Драко, желая вывести Министра на чистую воду. Но тот опередил его. — Драко, послушай, — сказал Кингсли, но уже мягче, чётко проговаривая каждый свой тезис. — Я действительно долгое время был слеп. На это есть разные причины, и я не собираюсь придумывать оправдания. Но я знаю, что нужно делать. И сегодняшний день был для на нас показателен. Малфой поджал губы, всё ещё охваченный своими эмоциями, но смолчал. После этого Бруствер повернулся к Гермионе и как будто некоторое время решался на то, чтобы продолжить. — Гермиона… Возможно, ты уже догадалась, я скажу прямо… — он снова взглянул на Драко. — Всем вам. Много лет назад мой отец был связан с Пожирателями смерти. В годы войны мне удалось заслужить доверие Ордена личными заслугами, ведь я всегда был предан этим идеалам. Но после начала моей политической карьеры я вынужден был это скрывать. Конечно, были люди, которые знали об этом, и большинство из них находится в Азкабане. Но не все. Мой отец много лет проработал в Министерстве. Последовала тишина. Нарцисса покачала головой и отвернулась в сторону. Она не выглядела удивлённой. — И кто же эти люди? — наконец подал голос Поттер. — Их фамилии будут вам очень знакомы, — сказал Кингсли. Драко с шумом выдохнул. Кто-то вообще собирался называть вещи своими именами? И как он раньше не замечал этой идиотской манеры? Раньше он не задавал столько вопросов. — Скорее нас должно интересовать, чего они хотят, — заметил он. — Тут всё просто, — Кингсли, казалось, совершенно не был возмущён происходящим. — После войны прошло уже достаточно времени. Всё возвращается на круги своя: те, кто десятилетиями держал в своих руках магическое сообщество, хотят постепенно вернуть себе контроль. Ваши имена, — он обратился к Гарри. — Всё ещё — имена героев. Но они не желают допускать, чтобы вы взаправду принимали решения. По Поттеру стало казаться, будто он всерьёз озадачился этими словами. — Значит, Руквуд может делать, что ему вздумается, — подытожил Драко с издёвкой. — Он имеет над вами власть. — Больше нет, — сказал Кингсли твёрдо. — Я принял непростое решение, и вопрос будет улажен. За этим снова последовало наполненное смыслом молчание. Никто не знал, как им принять эту информацию, и Драко — тоже. А потому он сверился с реакцией матери: Нарцисса взглянула на Кингсли и, как ему показалось, одобрительно кивнула. Отставки Министра в случае, если вскроется некрасивая правда, он, конечно, не желал. — Что ж… — протянул Драко. — Надеюсь, вы понимаете, что делаете. На этом разговор в мгновение иссяк, словно спущенный воздушный шарик. Гермиона так и не проронила ни слова. Она лишь с замиранием сердца наблюдала за происходящим, не сводя глаз со своего светловолосого бунтаря. Он метался, раздираемый негодованием. За неё. И за себя. И каждое его новое слово, каким бы шокирующим или грубым оно не было по отношению к присутствующим, ускоряло сердечный ритм и поднимало в её душе давно забытую волну наивной, чистой энергии. Гарри перебросился парой слов с Кингсли, подводя итоги эмоциональной встречи, и четверо мужчин покинули библиотеку. Выплеснув свою горячность, Драко словно вернулся к привычной меланхолии и так и остался стоять в стороне, застыв в задумчивом ожидании. Миссис Малфой невозмутимо допивала свой чай, и как бы она ни была недовольна тем спектаклем, который только что устроил её сын, она уже будто и не могла на него злиться. После недельного отсутствия он наконец оказался дома, и отпечаток проведенных им в камере ночей был на его лице виден слишком отчётливо. Прежде чем выйти вслед за всеми, она задержалась возле Драко, что-то тихо сказала ему и легко коснулась его плеча. В ответ он нахмурился, склонил голову и накрыл её ладонь своей. Гермиона не могла оторвать взгляда от этого сдержанного, но эмоционально наполненного жеста между матерью и сыном, и когда Нарцисса вышла, оставив их одних, стало совсем тяжело совладать с собой. Гермиона ощутила, как внутри у неё всё сжалось, будто в живот выплеснули ведро смолы, и теперь каждый вдох давался ей с большим трудом. Нежелательные свидетели освободили, наконец, библиотеку, оставив для них двоих необходимый вакуум и тишину, простор для любых переживаний. Для всепоглощающей тоски, растерянности, полного оцепенения. Для бурлившего совсем недавно негодования, которое мучило их каждую удобную минуту, пока мозг не был занят подготовкой к слушанию и хаотичными приступами паники по поводу своего будущего. Драко поднял на неё взгляд. Мрачный, но горящий от эмоций. Светлые глаза изучали её лицо, и от этого взгляда было ужасно хорошо и дурно одновременно. Она облизала губы и придала себе решимости. Ноги сами несли её навстречу, и, сделав несколько шагов, Гермиона остановилась. Драко сосредоточенно свёл брови. Он всё ещё выглядел жутко уставшим, а после всего этого разговора — даже обессиленным. Что, если он был зол на неё, жалел о случившемся? — Грейнджер, — он прочистил горло, пряча руки в карманы. — Всё в порядке, — пробормотала она без особого смысла, мысленно ругаясь на то, как подводил её собственный голос. Малфой недоверчиво прищурился и подошёл к ней с видом, казалось, гораздо более расслабленным, чем тот, который был у неё самой. Его рука выскользнула из кармана серых брюк, пальцы легко коснулись её подбородка. Гермиона на мгновение прикрыла глаза, переставая дышать. В голове стало пусто. От волнения, причина которого была не совсем ясна, она растерялась, и то, как она сама устремилась в его объятия, ощущалось жутко нелепо. Уткнулась лбом в его твёрдую грудь, его руки обхватили её крепко, как они уже делали это раньше, мгновенно лишая всяких сомнений. Оба молчали. Одежда Драко впитала сырость и мрак тюремной камеры. Осознав это, Гермиона зажмурилась и ощутила влагу на своих ресницах. Она с шумом втянула воздух. — Ладно тебе… — пробормотал он мягко. — С каких это пор ты так расклеилась? Это не конец. Она замотала головой, не желая больше думать о работе. Её беспокоило совсем не это. — Мне жаль, правда, — она печально шмыгнула носом и потёрла глаза. Малфой усмехнулся, слегка отстранившись, чтобы коснуться губами её лба. — Бывало и хуже. От этого трогательного жеста она лишь всхлипнула, что вызвало ещё большее его веселье. — Я скучал по тебе, Грейнджер, — сказал он тихо, как будто желая окончательно добить её своей прямотой. Она подняла глаза, чтобы взглянуть на него недоверчиво. — Что за удивление? — Драко расплылся в лукавой улыбке. — С удовольствием взглянул бы, как тебя разносят в этом зале суда. Гермиона подавила смешок. — Ах ты! — она возмущённо пихнула его в грудь. Крепкая хватка всё же не позволила ей отдалиться даже на пару дюймов. Он продолжил болтать глупости. — Но лучше наоборот. Как ты отрываешь головы этим идиотам… — протянул он и тут же серьёзно призадумался. — Хотя нет, знаешь, я мог бы тоже давать показания. Обвинить тебя в страшнейшем нарушении субординации. — Вот как, — Гермиона выразила ленивый протест. Но тут же она расслабилась, закрыла глаза и позволила себе отдаться одним лишь эмоциям. Тепло распространялось от груди по всему телу, согревая и давая то самое ощущение, которое только и имело значение. Он скользнул носом к её шее, оставляя медленные касания губ, одно за одним. От этого её как будто окатило тёплой волной. — И невыполнении своих обещаний. Это ужасно непрофессионально. Гермиона недовольно цокнула, при этом совершенно откровенно тая в его руках. — Каких, например? Драко как будто мгновение искал ответ, пока его пальцы украдкой тянулись к её волосам, намереваясь расправиться с этой до жути опрятной причёской. А затем ответил с напускной серьёзностью: — Ты сказала, что мы увидимся после… Но прошло непозволительно много времени. Гермиона не сдержалась и закусила губу, вспоминая, при каких обстоятельствах она это обещала. Жар мгновенно сковал её лёгкие и пробежался по животу вниз. — Не по моей вине тебя задержали за нападение на Инспектора, — ответила она строго. Драко кивнул, но как будто уже не слушал её. Он зарылся пальцами в освободившихся от заколок кудрях, собрал их рукой и слегка наклонил её голову, приближая к себе. — Надеюсь, нигде поблизости нет авроров, — сказал он тихо. Изгиб его губ, растянувшихся в довольной улыбке, заставил сердце пропустить пару ударов. Поцелуй был таким обжигающим, что Гермиона забыла, как надо дышать. И как она вообще умудрялась это делать все дни, что они не виделись? Пульс мгновенно улетел в космос. Она торопливо пробежалась ладонями вверх, обхватывая его напряжённую шею. Первые пару секунд оба ещё пытались сдерживаться, ради какого-то никому не нужного приличия, но задача оказалась невыполнимой. Двигаясь наощупь по пустой библиотеке, они так жадно сталкивались губами, словно это было соревнование. Драко попытался подхватить её, но для этого ему не хватило концентрации, и строгая рабочая мантия сковывала движения, а потому он бросил неудавшуюся попытку и, всё ещё не отпуская Гермиону от себя, потянул её в глубь помещения. Тихий звон по мраморному полу известил их о том, что одна из пуговиц не выдержала натиска, когда Драко попытался слишком рьяно избавить её от лишней одежды. Не отвлекаясь от жадных поцелуев, она засмеялась, но этот смех перешёл в сдавленный стон оттого, что его язык пробежался по нижней губе и ускользнул из-под её контроля. Драко тут же забрал на себя всё внимание, обхватив пальцами её подбородок, от чего у неё всегда подкашивались ноги, и Гермиона, хватая ртом воздух, принялась послушно расстегивать все необходимые пуговицы сама. В конце концов мантия оказалась на соседнем кресле, и Драко просиял, прижимая к себе её бёдра ещё теснее. В знак одобрения он вернулся к её губам, нетерпеливо накрывая их, мазнув по подбородку, шее. — Я чертовски скучал, ты просто не представляешь, насколько, — сбивчиво прошептал он. Его горячее, прерывистое дыхание трепетало у неё над ухом, стимулируя этим каждую чувствительную точку на теле, которая ещё не была задействована. — Моя, — в нём почти потонуло. Гермиона была всецело окутана исходящим от него жаром, который пробирался к ней через любые преграды. Обе ладони накрыли её грудь через тонкую блузку, заставив снова на мгновение потеряться в своих ощущениях. Ей показалось, что по спине пробежал озноб. Она требовательно вернула его губы. Какие же они были приятные, и нежные, и такие раскрепощённые, в отличие от неё. Они успели стать для неё настолько привычными, даже родными. От этих ласк острое желание внутри неё быстро стало невыносимым. Не имело значения, были ли они всё ещё одеты, располагали ли достаточным удобством и приватностью, — решать эти формальности показалось пустой тратой времени. Гермиона сглотнула и торопливо расстегнула пуговицу на его брюках, Драко на мгновение сбился с мысли, он был уже весь покрыт испариной. Затем он снова коснулся её лица, как будто пытаясь нащупать степень охватившего их безумия, большой палец небрежно смял её нижнюю губу, её щёки пылали. Одно мгновение они смотрели друг на друга, находя собственное отражение в потемневших от возбуждения глазах, после чего он дёрнул Гермиону за талию и примостил животом к спинке кресла. Она послушно подалась вперёд, дрожащей рукой пытаясь открыть дурацкаю застежку юбки, но та никак не хотела поддаваться. Драко остановил её и настойчиво вернул обе ладони к креслу. Несмотря на неудобства, юбка быстро оказалась на талии, Гермиона придержала её рукой и сосредоточилась только на приятной тяжести, которой ощущались его объятия. Трепет сменился необходимостью, нежных прикосновений ей было уже недостаточно. Драко и сам не мог ждать, он обхватил руками её бёдра и направил к себе. Она с шумом выдохнула, и волна удовольствия смыла собой восприятие действительности, как будто наслаждение было в разы сильнее, чем можно было надеяться. Всё в её голове, всё в её теле сосредоточилось на каждом до дрожи приятном движении, которое вместо облегчения приносило с собой ещё большее желание. Пара секунд потребовалось для того, чтобы найти удобное положение, Драко склонился ближе и стал двигаться навстречу ей всё более яростно и нетерпеливо. Гермиона мычала в свою ладонь, сползала ниже, хватаясь за чёртову спинку, вторя его движением с не меньшим остервенением. Скопившееся напряжение и жаркая истома, неопределённость, прошлое и будущее — всё это вместе вылилось в совершенно первобытные, неконтролируемые движения. Как будто в них они могли выместить друг на друга обиду за то, что не могли увидеться. За собственное бессилие. За то, что заставляли друг друга ощущать все эти сложные, яркие чувства, которые невозможно было облечь в слова. Гермиона оттолкнулась от спинки кресла, позволяя Драко прильнуть к ней ближе. Его рука проскользнула по её животу наверх, под блузку, которая всё ещё была на ней, под нижнее бельё, высвобождая чувствительную к каждому прикосновению грудь. Ей хотелось слышать громче, как он практически рычал, содрогаясь от удовольствия, доводя их обоих до исступления. Гермиона буквально млела от того, с каким безрассудством всё это происходило, и в то же время она совершенно точно была уверена в том, что хотела оставаться безрассудной как можно дольше. Пока это будет возможно, пока они друг другу позволят. Ничего не ощущалось настолько правильным, как это безрассудство. Никакая усталость и эмоциональная несостоятельность не могли повлиять на то, как они хотели друг друга. Наслаждение пульсировало между ними, и это не должно было заканчиваться. Не могло закончиться. Наоборот, внезапно оказалось, что время покоя ещё не наступило. Хотя бы сейчас они могли забыться, — тратить это время на отдых никто не хотел. Гермиона лишь отвлеклась на то, чтобы полностью избавиться от ненужной одежды и скинуть туфли. Старинный диван в самом дальнем конце библиотеки оказался вполне укромным местом в этом огромном помещении, и даже удобным. Драко был вымотан, но такой вид расслабления, в котором Гермиона была у него на коленях, взяв на себя инициативу, его полностью устраивал. Она же, без спешки, только в медленном и томном наслаждении, каждым движением ощущала его близость, его силу внутри неё, наслаждаясь удовлетворённым выражением его лица, румянцем, который наконец-то придал ему жизни. И самодовольной ухмылкой, с которой он окидывал взглядом её тело после того, как смог увидеть его полностью, безо всяких преград. Каждый сантиметр этого тела казался ему чудесным, — она просто не могла не быть идеальной. Через некоторое время, когда никакой энергии больше не было, оказалось, что в библиотеке на самом деле уже достаточно похолодало. Но это было им невдомёк, — они так и остались лежать на этом диване, ужасно маленьком для двоих, вынужденные буквально переплестись телами. Он был отвёрнут к окну, и в случае, если кто-то решил бы зайти, это обстоятельство избавило бы их от ужасной неловкости. Гермиона долго не находила в себе сил даже пошевелиться и проверить, насколько заледенели её пятки. Они оба должны были оставаться в сознании. Просто чтобы чувствовать друг друга ещё немного. И рано или поздно принять волевое решение переместиться в комнату. Драко лежал на спине, заложив одну руку за голову, и задумчиво пялился в потолок. Гермиона проследила за его взглядом. — Это место уже не кажется мне таким мрачным, — вдруг сказала она, наблюдая, как отблеск от горящей в центре библиотеки лампы играл на цветном стекле витража. Драко усмехнулся, будто возвращаясь из своей задумчивости. — Значит, для этого дома ещё не всё потеряно, — он лукаво сверкнул глазами. — Если тебя хватит на каждую комнату по отдельности. Гермиона расплылась в довольной улыбке и осторожно перевернулась на бок для того, чтобы лучше видеть его лицо. — Сколько их здесь? — осведомилась она. Он вскинул брови, как бы в голове прикидывая масштабы поместья. — Много. Очень. Она была удовлетворена этим ответом и устроилась поудобнее, практически у него на груди. — А что в другой половине дома? Она ведь закрыта. Он кивнул. — Понятия не имею, что там сейчас. Но, думаю, скоро мне предстоит это узнать. Гермиона понимающе улыбнулась, они молча смотрели друг на друга. — Хочется подопрашивать тебя, Грейнджер, — вдруг сказал Драко, с задумчивым видом убирая с её лица прядь волос. — Но не могу придумать, как бы избегнуть всех этих неприятных тем. Она невольно поморщилась. — Ты ещё в состоянии разговаривать? Драко усмехнулся и многозначительно посмотрел на неё. — В камере не с кем было беседовать. Знаешь, это, оказывается, большая привелегия. Она слегка приподнялась на локтях, становясь серьёзнее. — Надеюсь, там было комфортнее, чем в Азкабане. Драко протянул ладонь и легонько коснулся её носа, как будто убеждая себя в реальности происходящего. А может, желая стереть с её лица эту обеспокоенность. Она чертовски мило стушевалась. — Были некоторые преимущества, не спорю. Но, знаешь, игры разума — вещь непредсказуемая. Иногда заметить разницу было сложно. Гермиона обеспокоенно заёрзала, не желая даже представлять это. Во всяком случае, не сейчас. Драко явно не хотел концентрироваться на своей жалкой участи и притянул её к себе для поцелуя. — Когда я смотрю на тебя, — вдруг сказал он серьёзно. — То не могу отделаться от ощущения, что выгляжу очень глупо. Такое бывало со мной только в школе. С одной стороны, это очень приятно, а с другой… невыносимо. Гермиона вспыхнула и смущённо улыбнулась, только и зная, как перевести такое откровение в шутку. — Не говори ерунды, в школе ты бы никак не мог оказаться поблизости с грязнокровкой. Драко многозначительно вскинул брови. — Ну, фантазии могут быть разными, я бы не был так уверен. Гермиона засмеялась, но затем собралась и ответила серьёзно. — Я тоже ощущаю что-то похожее. До того, как мы… сблизились, я чувствовала себя вредной уставшей от жизни старушкой. — И сколько тебе сейчас? — Я бы сказала, что лет семнадцать. Но мои семнадцать были… нелёгкими. — Значит, теперь ты вредная семнадцатилетка. Звучит ещё хуже. Гермиона снова смеялась. — Отстань! Я не вредная. Просто… убеждённая в своей правоте. — Ага, — Драко и сам развеселился от этой бессмысленной болтовни. — Как думаешь, если я позову Битси, она сможет переместить нас обоих? Шучу, не пугайся ты так, Грейнджер. Сейчас нам придётся принять единственное на данный момент взрослое решение, — найти свою одежду, надеть её, и добраться до моей комнаты. — И опять придётся глупо выглядеть, — проворчала она, нехотя пытаясь выпутаться из его объятий и вспомнить, где она растеряла свои вещи.