Дорога смелости

Золотистый луч солнца каким-то неведомым образом проник в комнату старинного мрачного поместья, скользнув по простыням из плотного, дорогого хлопка. По бархатному балдахину, его дубовым перекрытиям, тяжёлому покрывалу. По сонному девичьему лицу. Гермиона поморщилась и машинально прикрыла глаза ладонью, переворачиваясь на другой бок. Это совершенно точно была не её комната и не её кровать. В небольшом камине напротив горел огонь, Драко сидел неподвижно, и она могла видеть его красивый правильный профиль, — он сосредоточенно смотрел в газету, которая лежала перед ним на коленях. Его плечи были не по погоде укрыты пледом, пальцы в задумчивости барабанили по ручке кресла. Гермиона улыбнулась. И хотя вслед за приятными ассоциациями она сразу же вспомнила о вчерашнем слушании, ей хотелось продолжать улыбаться. Она осторожно поправила подушку, пытаясь оставаться бесшумным наблюдателем и устроилась поудобнее. Постель хранила знакомый приятный аромат, оставшийся от её хозяина, и Гермиона с удивлением отметила, что он успел стать для неё привычным, но от этого не утратил своего очарования, даже наоборот. Кроме того в комнате пахло свежеподжаренными тостами, Драко потянулся и взял со столика чашку чая. Кажется, она ничего не ела со вчерашнего утра, а перед слушанием едва ли смогла заставить себя плотно позавтракать. Будто услышав её мысли, он повернул голову. — Доброе утро, соня. Она с довольной улыбкой закусила губу, всё ещё с трудом воспринимая подобные слова, которые он использовал с ней так непосредственно, словно это было совершенно нормально. Это и было нормально. Даже обязательно. — Это свежий «Пророк»? — спросила она обречённо. — Добро пожаловать на похороны моей репутации. Драко невесело хмыкнул и отложил газету, возвращая чашку на стол. Плед остался лежать в кресле, когда он встал и переместился на край кровати. — Уже третьи похороны за последний месяц, движемся уверенно. Ухмылка всё ещё не сходила с его лица, когда он вальяжно растянулся на кровати, по-хозяйски обхватил рукой её бёдра и уютно устроил голову где-то в районе её живота. Солнце играло в светлых волосах, делая их почти белыми, и Гермиона позволила себе залюбоваться этим, затем закрыла глаза и дышала глубоко. Пальцы путались в мягких локонах, она растворилась в моменте. Когда она открыла их, Драко смотрел на неё задумчиво. — Ты сейчас выглядишь до ужаса невинной, — констатировал он. Она рассмеялась. — Это потому, что я ещё не успела до конца проснуться и вспомнить о том, насколько сильно меня вчера разозлили. Драко вдруг оживился. — У меня есть идея, которая может тебя заинтересовать, — он заговорщически прищурился. Гермиона привела в беспорядок его волосы, не ожидая совершенно ничего серьёзного. — Надеюсь, она включает в себя вкусный завтрак и крепкий кофе. Он приподнялся на локтях. — О да, несомненно. Чуть позже. Но я тут подумал… — с этими словами он осторожно оттянул вниз край одеяла. — Тебя ждёт трудный день. И он станет куда менее тоскливым, — он запнулся, когда одеяло скользнуло ещё ниже и оголило её грудь. — Если в любой неоднозначной ситуации тебе будет, что вспомнить. Знаешь… приятные моменты утра… Одеяло оказалось в стороне, а Гермиона продолжала наблюдать за его манипуляциями. Казалось, сама она и их подобие разговора на мгновение перестали для него существовать, всё его внимание сосредоточилось на её теле, которое он с удовольствием изучал. — Когда ты ещё такая тепленькая и беззащитная, — пробормотал Драко, чем вызывал очередную смущённую улыбку. Он сполз чуть ниже, отводя в сторону её колено. Гермиона затаила дыхание и позволила себе расслабиться, только периодически забывала сделать необходимый вдох. — Спасибо, — он оставил беглый поцелуй на её бедре, затем где-то в районе тазовой кости. На внутренней части бедра, на нежной чувствительной коже. От этой реплики её щёки свело от желания рассмеяться. Но Драко был настроен решительно, занимая удобную позицию, в которой её колени устроились на его плечах. Она замерла в предвкушении. Он действовал размеренно и очень нежно, совершенно не торопился. Его язык как будто изучал её, наслаждаясь каждой волнующей реакцией. Круговые движения дразнили и всё больше заставляли вздрагивать в такт прикосновениям, трепетать, и в конце концов отпустить контроль. Гермиона невольно сводила колени вокруг его головы, касаясь пятками широкой спины. Прохладной, хоть от камина в комнате было жарко. И хотя раньше она была уверена в том, что значение и достоинства подобных ласк были в обществе значительно преувеличены, — поглаживая пальцами эту светловолосую макушку у своих ног, Гермиона вдруг подумала, что не видела в своей жизни картины гармоничнее и прекраснее. Действительно, что бы ни приносил ей этот день в будущем, вспоминая приятные моменты утра, она становилась значительно терпимее к своей нелёгкой судьбе. На столе её ждал завтрак, который Битси, без особых указаний, приготовила особенно тщательно. Разбегаясь от свежих ягод и сладких тостов до разных видов сыров и яиц с голландским соусом, Гермиона осознала, что была чудовищно голодна, а главное, — что собиралась как следует утолить этот голод. Пока она завтракала, Драко снова взял в руки «Ежедневный пророк». — Думаю, теперь мы уже можем обсудить жизненно важные вопросы, — сказал он, снова натягивая на плечи плед. Гермиона подметила это, и ей стало немного не по себе. — Министерство не слишком-то заботится об отоплении? — она улыбнулась совсем не весело. — Ещё одна идея для будущей реформы, Грейнджер, — он устроился поудобнее, вальяжно раскинувшись в кресле. — Значит… — она отодвинула от себя тарелку с остатками завтрака и взяла в руки чашку чая. — Ты думаешь, это Дафна писала мне письма с угрозами? Не то чтобы мы когда-то были подругами, но зачем ей это? Он пожал плечами, с умиротворением наблюдая за ней. — Всегда остаётся идейная причина. Знаю, это может шокировать, но ты многим не нравишься. Не только потому, что ты вредина, но и из-за твоего происхождения. От этого никуда не деться. Гермиона усмехнулась и закатила глаза, тайно получая удовольствие от каждой его колкости, и даже такой. — В некоторых из писем она упоминала и тебя, — она многозначительно вскинула бровь. — А разве Гринграссы не были теми, кто, по всей видимости, ходатайствовал за твоё освобождение? Он кивнул. — Астория, возможно. Может, какое-то время даже её отец. Но Дафна меня всегда терпеть не могла, — он как будто перебирал в памяти каждое из недостающих звеньев цепи. — А ещё, Пэнси Паркинсон. Как помнишь, они подружки. Гермиона покачала головой и вновь с укором улыбнулась. — С твоей репутацией дела обстоят ещё хуже, чем можно было предположить, — она замолчала, анализируя всё им сказанное. — Это имеет смысл. Кстати о них всех… Эдгар Грумшоу приходил ко мне после слушания. Он передал мне кое-что. — Драко выглядел удивлённым и заинтересованным. — Воспоминания. Свои или чьи-то, не знаю… Мне нужно воспользоваться Омутом памяти. — Воспоминания не всегда могут быть объективны, ты же помнишь? — Да. Повисло молчание, он вновь смотрел на неё задумчиво. Хотел добиться от неё ответов, — это взгляд был ей хорошо знаком. — Расскажешь мне, что там было? — наконец спросил он. — На слушании. Гермиона тяжело выдохнула, но затем улыбнулась. — Можешь сам посмотреть. Я покажу тебе. Он удивлённо вскинул брови и оживился. — Пустишь меня в свою голову? — В твоей я была много раз, почему бы и нет, — она пожала плечами. Драко расплылся в довольной улыбке и отложил газету в сторону. — Я сделаю это гораздо аккуратнее, Грейнджер, поверь мне. Буду нежен. В этом не было совершенно никаких сомнений. Несколько мгновений она ещё мешкала, но затем встала из своего кресла, и Драко протянул ей руку для того, чтобы снова устроить её у себя на коленях. Необходимость в пледе заметно упала. — Ты мог бы перестать хвастаться и преподать мне пару уроков, раз считаешь себя таким специалистом в этой области, мистер Величайший-легилимент-современности, — насмешливо протянула Гермиона, позволяя своим пальцам запутаться в его волосах. По правде говоря, она хотела, чтобы её руки жили где-нибудь в этом районе. Поселились навечно. Драко выглядел совершенно довольным и расслабленно прикрыл веки. — Это врождённый талант, — он скорбно поджал губы. — Мне жаль. У Гермионы ещё никогда не было завтрака вкуснее, совершенно точно. Но сегодня время для витания в облаках у них было ограничено.

***

Стук каблуков отражался эхом от тёмного, позеленевшего от влаги камня, уходившего ввысь бесконечными лестничными пролетами. Гермиона ускорила свой шаг, следуя за женщиной впереди. Пока она видела лишь её спину, облачённую в тёмно-серую униформу из плотной шерсти. Сапоги на грубой подошве, которыми она отбивала этот траурный ритм, походили больше на средство самозащиты, чем на призванный согреть ноги предмет гардероба. В Азкабане, в целях безопасности, палочками пользовались крайне редко. Вне всякого сомнения, это был Азкабан. Гермиона обернулась, ища глазами своего спутника по воспоминанию. Он выглядел напряжённым и чересчур сосредоточенным, когда окидывал взглядом бесконечные ступени, но не те, что ввели наверх, — камеры заключённых были внизу. Его интересовали камеры. Малфой! Встать, руки перед собой. Она взволнованно сглотнула и протянула ему свою ладонь. Озабоченность с его бледного лица спугнула ехидная улыбка — конечно, они не могли ощутить прикосновения друг друга в Омуте памяти, она об этом не подумала. Тогда Гермиона наморщила нос, желая своим небольшим дурачеством разбить тяжесть атмосферы того места, в котором они оказались. Страшно было даже подумать, какие ассоциации вызывали у него эти стены. Снизу до них донёсся душераздирающий крик, Драко вздрогнул и отшатнулся в сторону, Гермиона ощутила, как её внутренности покрылись тонкой коркой льда. Они были здесь не за этим. — Идём, — она будто вспомнила, что могла использовать речь, он кивнул, и оба поторопились вслед за Матильдой Мэрроу. Бесконечные ступени закончились широким коридором. Гермиона осознавала, что это была всего лишь картинка в Омуте памяти, но сердце продолжало тревожно колотиться. — Я был здесь, — наконец подал голос Драко. Таким тоном, будто они путешествовали по подземельям Слизерина, а не по самому жуткому месту во всей Магической Британии. — Здесь административные помещения. Но не успел он договорить, как мерный стук каблуков был нарушен — мадам Мэрроу с силой толкнула дверь в свой кабинет, сопровождая громкий удар истеричным восклицанием: — Какого чёрта здесь происходит? Кто позволил вам так врываться в мой кабинет? Её голос заставил Гермиону поёжиться, Драко выглянул из-за плеча смотрительницы, теперь всецело поглощённый этим воспоминанием. В помещении были трое. — Матильда, — первого мужчину было сложно узнать, но редкие рыжеватые волосы на затылке и вечно извиняющееся выражение лица выдали в нём одного из её подопечных — Тибериуса Торпа. — Что вам от меня надо? — его сообщница, однако, не слишком-то была рада его видеть. Другой мужчина сделал шаг вперёд, ровные до последнего волоска усы слегка дрогнули, он произнёс важно: — Моё имя Байрон Руквуд, я старший офицер и заместитель ныне вступившего в должность руководителя Отдела магического правопорядка. Конечно, как только режим Волдеморта пал, он инициировал десятки, а то и сотни задержаний. Гермиона успела найти достаточно информации в Архиве на этот счёт, ей было понятно, в каком моменте времени они находились. Всего пара лет потребовалась Руквуду для того, чтобы закрепить за собой должность Главы отдела. Она не без труда поборола ступор при виде этого человека, напоминая себе, что в данный момент он не мог её видеть, и подала Драко знак рукой, ныряя вглубь кабинета. Антураж поражал своим беспорядком и полнейшим унынием, вполне соответствуя локации и времени. Должно быть, Битва за Хогвартс состоялась совсем недавно, может, пару дней назад или неделю. Страна находилась в полнейшей прострации, большинство выживших Пожирателей смерти всё ещё были в бегах. Теперь лицо Матильды Мэрроу было на виду, и восемь лет назад эта женщина выглядела немногим свежее, чем сейчас. Она начала отбывать своё наказание в Азкабане задолго до того, как оказалась в одной из его камер. Третьим из числа мужчин в её кабинете был мистер Финч, на тот момент, — а может, и сейчас — правая рука мистера Руквуда. — Послушайте, вы не можете игнорировать наши указания, — Торп тем временем говорил не так уверенно, выдавая шаткость собственного положения в условиях павшего режима. — Ситуация в стране критическая. Матильда прищурилась, абсолютно лишённая всякого терпения. — Мне что до вашей ситуации? — рявкнула она. — Я выполняю свою работу. Дементоры как с ума посходили, камеры переполнены. Что мне прикажете делать? Всем своим видом она бросала вызов авторитетности этих людей. Сделав несколько резких шагов в сторону своего стола, она стянула кожаные перчатки и бросила их на стол. Руквуд провожал её взглядом с лёгкой усмешкой. — Вы выполняете наши распоряжения, — вкрадчиво заметил он. — А значит, сейчас вы сядете в это кресло и будете слушать. Торп посчитал своим долгом обрисовать ситуацию более детально: — Рейды по всей стране, задержания продолжатся, — он бурно жестикулировал. — Кингсли Бруствер временно исполняет обязанности Министра. Если так будет и дальше, половина Магической Британии окажется в этих стенах. Мы все будем скомпрометированы… — Мне нет до этого дела! — прервала его Матильда. — И я не расстроюсь, если вы, господа, окажетесь в числе этих людей, вместе с вашими шавками, с которыми я вынуждена здесь иметь дело. У каждого из вас руки в крови! Руквуд машинально пригладил свои усы и слегка качнулся на каблуках, будто анализируя природу её угрозы. Его взгляд стал таким ядовитым, что у собеседницы должны были заслезиться глаза. — Какая ирония, — он расплылся в вежливой улыбке, которая была знакома Гермионе до зубного скрежета. — Ведь из нас всех именно вы являетесь исполнителем, ярым сторонником преступного режима. Вы руководите палачами Азкабана. Перед лицом Закона у вас нет шансов, Матильда. Я советую вам быть сговорчивее. Этот тон и эти речи вызывали такое острое ощущение дежавю, что Гермиону почти затошнило. Она старалась придерживаться нейтралитета между людьми, которых ненавидела с разным уровнем упорства, но вдруг страстно понадеялась, что мадам Мэрроу, как и в одном из её давних снов, вдруг достанет железный прут и заставит эту улыбку навсегда покинуть отвратительное лицо Байрона Руквуда. — Я выполняла приказы Министерства, и лично ваши, мистер Торп! — вскинулась Матильда, указывая на них тощим бледным пальцем. — Вы их подписывали! И тот бардак, что здесь устроили ваши люди… мне и так пришлось за вами разгребать! Каждую бумажку, каждую директиву об «усиленном допросе» подписывали вы! Мистер Торп округлил глаза, именно так, как он всегда делал и в зале суда, и в кабинете Инспектора. — Мерлин, да что вы такое говорите? Я — жертва Империуса! — он почти взвизгнул. — Вы лучше всего знаете, как пострадала моя семья! Лицо Матильды буквально перекосило от отвращения. — Империуса? — она вдруг громко расхохоталась. — Ты двуличный сукин сын, какого ещё поискать, Тибериус! Какой, к чёрту, Империус? Руквуд поднял вверх ладонь с таким видом, словно он вёл заседание в Визенгамоте. — А вы не слишком-то следите за языком. Неужели вас абсолютно не беспокоит собственная судьба? Но Матильду это ничуть не останавливало. — Я лично с наслаждением буду смотреть за тем, как дементор заберёт у вас лишнюю самоуверенность, — она осклабилась, глядя на него своими безумными белёсыми глазами. — Мистер… Руквуд? Усы подпрыгнули, его палочка дрогнула в быстром движении. — Инкарцеро. Магические верёвки заскользили как змеи, оплетая руки Главной смотрительницы Азкабана, она покачнулась и совершенно беспомощно упала в стоящее рядом кресло для посетителей. — Что вы себе позволяете?! — Время беззакония окончилось, мисс Мэрроу, — Руквуд сделал два шага к ней навстречу и слегка наклонился, приближая своё лицо к её. — Вы будете нести ответственность. За всё. — Только после вас, ублюдки, — прорычала она, сопровождая свои слова смачным плевком, слюна заблестела у неё на подбородке. Руквуд отшатнулся и магией убрал с лица следы своего унижения. Торп засуетился. — Закрой свой поганый рот, Матильда, — почти взвизгнул он, раскачиваясь из стороны в сторону. — Никто не поверит сумасшедшей, отчаявшейся тётке, которая совершенно потеряла связь с реальностью. Брустверу не нужна Гражданская война, ему нужна стабильность. Уважаемые семьи не хотят мешать своё имя с грязью! — Уважаемые семьи? — её крик и правда казался безумным. — Ха! Я покажу вам уважаемые семьи, для них у меня найдётся свободное местечко! Развяжите меня! — Боюсь, это невозможно, — тон Руквуда оставался безупречно выверенным. — Указом Министра вы будете задержаны и доставлены в Министерство для дальнейшего расследования. — Министр узнает из первых рук о том, кто распоряжается его указами, — процедила Матильда и снова, откинув голову на плечо, громко усмехнулась. — Силенцио, — бросил Руквуд, и попятился назад, будто стараясь держаться подальше от сумасшедшей. Она остервенело задёргалась, молчаливая и связанная верёвками. Гермиона не могла оторвать от неё взгляда. Глубоко внутри именно так она ощущала себя ещё вчера, на слушании в Министерстве. Наверное, со стороны она выглядела такой же безумной. — Так просто она не заткнётся, Байрон, — тихо сказал Торп. — Она смотрительница Азкабана, никто не будет с ней разбираться. Взгляни на неё, она не в себе, — Руквуд казался невозмутимым. — Мы должны быть уверены, что под Сывороткой она не выдаст чего-нибудь лишнего, — вдруг подал голос мистер Финч. Все, кто был в комнате, уставились на него. — Решите этот вопрос, Тибериус, — тихо сказал Руквуд. — Я действую в пределах закона, мне дорога моя репутация и репутация моих покровителей. Больше никакого беспорядка и самодеятельности. — Прикажете спустить её на нижний уровень? — уточнил Финч. — Делайте то, что посчитаете нужным, — многозначительно произнёс Руквуд, затем подал рукой знак своему помощнику, и они оба покинули кабинет. Мистер Торп остался наедине с ещё сопротивляющейся унизительным заклинаниям мадам Мэрроу. — Что ж, — он как будто избегал смотреть ей в глаза. — Полчасика у нас есть. Ступефай. Видение закончилось в то же мгновение, когда глаза Матильды Мэрроу закатились, и она потеряла сознание. Гермиона отшатнулась в сторону, сжимая угловатую чашу Омута памяти. Драко пришёл в себя заметно быстрее и машинально придержал её за плечо. Они смотрели друг на друга каждый со своим уровнем изумления. И каждый безмолвно осязал изумление другого. Гермиона зажмурилась, не зная, с чего бы здесь начать. — Кажется, я ещё больше запуталась, — тихо сказала она. — Этот человек опасен. Драко смотрел сквозь неё, стараясь прогнать из-под век вид стен Азкабана и папку со своей фамилией, балансирующую на столе Матильды Мэрроу. Он уже был внизу. Он оказался там одним из первых. — И очень аккуратен, — его ладонь прошлась по её щеке, отводя за ухо прядь волос. Она как будто едва заметно дрожала, но он и сам всё ещё был не в себе. — Ты ведь помнишь, что эти воспоминания могут быть искажены? Это всего лишь воспоминания. Он больше не там, теперь он свободен. — Да, но… — Гермиона закусила губу. — Думаю, они правдивы. Он постарался сосредоточиться на том, как мысль металась по её лицу, и это наблюдение позволило ему ощутить себя здесь и сейчас. Морщинка между бровей испытывала его терпение. Они говорили серьёзно. Драко отстранился, пряча руки в карманы. — Они выглядят вполне правдивыми, — согласился он, затем суетливо достал палочку и обеспечил с помощью неё два стакана воды. — Интересно, что было дальше. Очевидно, мадам Матильда стала сговорчивее после этого эпизода. Гермиона растерянно кивнула. Он знал, насколько она боялась эту женщину. — Её не предали Забвению, я читала стенограмму того суда, — рассуждала она. — Скорей всего, её пытали. Она была почти не в состоянии давать показания, и приняла все обвинения. Остаётся только догадываться, скольких из палачей это избавило от приговоров. — Воспоминания остались в целости, — Драко сделал большой глоток воды, ощущая тремор в кончиках пальцев. — Я проверяла её после заключения… магический потенциал очень слаб, но чаще всего она кажется осознанной. Очень даже. Живительная влага подействовала успокаивающе, он облизал губы и снова сосредоточился на приятном глазу лице. Хотелось бы реже видеть его таким обеспокоенным, но пока только это они и могли себе позволить. — Круцио? — он постарался придать голосу небрежности. — Неустойчивое сознание рассыпается под ним в труху. Податливое — станет изменчивым. Вопрос тренировки. Гермиона резко взглянула на него своим невыносимым, жалостливым взглядом. Драко фыркнул и отвернулся. — Наверное, — пробормотала она, беря свой стакан. — Я уже не знаю, где реальность, а где я додумала сама. — Этот Торп ведь отправился вслед за ней в Азкабан, избежать своей участи ему не удалась, — Драко хотелось продолжать рассуждения, они позволяли им обоим сконцентрироваться на важном. Гермиона кивнула. — Против него свидетельствовали собственные дети. Руквуд мастерски расчистил пространство вокруг себя. А я ведь беспрекословно верила всем этим документам… Из них, возможно, всё ложь, а может, всё правда, кто теперь знает. В этом признании было больше, чем могло показаться на первый взгляд. Драко глянул предостерегающе. — Эй. Это по-прежнему не значит, что она невиновна, — сказал он твёрдо. — Но нас это вообще не должно беспокоить. Наша цель не в поиске правосудия. Давай подумаем, как увиденное сможет тебе помочь? Грумшоу дал тебе воспоминания, с какой целью? Гермиона вертела в руках стакан, разыскивая ответы на эти вопросы. Наконец она заявила: — Думаю, я должна поговорить с Матильдой лично. Она обязана что-то знать. Про Руквуда и его «покровителей». Единственное, как я могу продавить его — используя его же методы. Нужно знать своего врага в лицо и всё такое… Драко невольно улыбнулся. Мисс Справедливость собиралась уступить ход, чтобы начать игру в серой зоне? — Мне показалось, вы с этой жуткой особой не в лучших отношениях, — подметил он. Она пожала плечами и обречённо вздохнула. — Что ж… В последнее время я ощущаю себя вполне гибкой, — так и не сделав ни одного глотка, она отставила стакан в сторону и положила руки ему на плечи. — Придётся найти общий язык. У меня есть на это буквально один шанс перед тем, как меня четвертуют. Он лишь качнул головой и спешно привлёк Гермиону к себе, ощущая, как она прильнула ближе и в объятиях постепенно расслабилась. Это было обоюдно, как будто вместе они могли разделить вес реальности надвое и превратить её в незначительную погрешность на фоне куда более веского тепла между их телами. Драко наклонился, чтобы коснуться губами её виска. — Будь аккуратна, — прошептал он. — Слизеринский совет уже знает, как мы можем это использовать. Он гордился ею, но в то же время гордился тем, что был ей полезен. Гермиона выглядела куда более уверенной в своих силах, когда позже покинула поместье. Отпускать её совсем не хотелось. Драко сказал себе, что так было нужно, но ещё некоторое время не знал, чем себя занять. Ранее она позволила ему увидеть ключевые моменты состоявшегося слушания. Во-первых, применять легилименцию на Грейнджер было в новинку. А во-вторых, оставшись в одиночестве, Драко теперь располагал всем временем на свете для того, чтобы упиваться негодованием и гонять по кругу навязчивые планы отмщения. Для успокоения он решил отправиться полетать, набросал пару записок друзьям и переоделся в квиддичную форму. Но уже внизу его вдруг привлекла открытая дверь в Большую гостиную. За ней Драко стал свидетелем чудесно редкого зрелища — его мать сидела за своим своим столом и что-то писала с таким умиротворённым видом, будто и не жила на два дома совершенно бессовестно. Наверное, пока он торчал в министерской темнице, в поместье она и не появлялась. Он не должен был об этом думать, это не его дело. — Привет, — бросил Драко. Он зашёл уверенно, широким шагом пересекая просторную мрачную залу. И выбрала же она это место, что за странность? Миссис Малфой оторвалась от своего занятия и взмахом палочки сложила письмо. Сосредоточенность на её лице сменилась приветливой мягкой улыбкой. — Драко… Ты был не один, я не хотела вас тревожить. Ему показалось, что эти слова она озвучила с каким-то умыслом. Впору было смутиться, но он кивнул и заставил себя вслух подтвердить её предположение. — Гермиона уже ушла. Мы готовились к слушанию. Она многозначительно изогнула бровь. — Надеюсь, ты в нём участвовать не собираешься. — Только если меня допросят. — Драко. — Я шучу. Нарцисса покачала головой, но всё же иронично улыбнулась и встала. Она позвала Битси и поручила ей отправить письмо. Драко наблюдал за действиями матери, думая, что ещё вчера собирался сказать ей что-то важное, но теперь язык будто отнялся. И почему было так сложно прерывать паттерн, ставший совершенно ненужным и раздражающим? Он привык быть с Нарциссой немногословным и сдержанным, но ведь она по-прежнему была той самой женщиной, которая выводила его отца своей непомерной заботой. И будто в наказание просидела в пустом холодном замке восемь лет. — Всё в порядке? — Нарцисса смотрела на него с лёгким беспокойством. Драко кивнул. — Просто немного переживаю. Она снова улыбнулась, совершенно незаслуженно одаривая его своим теплом, и подошла ближе. — Понимаю. Но мы как-нибудь это уладим, — наверное, удивление на его лице было слишком очевидным, и она продолжила: — Идея Блейза сработает прекрасно. В Британии подобное всегда работает. Но здесь нужен комплексный подход, я кое с кем связалась… будем ждать хороших новостей. Драко не вытерпел и прервал её: — Спасибо. Мне жаль. Нарцисса кивнула, но взгляд её посветлел от блеска. — Это мелочь, я не так много могу сделать… — Я не об этом, — сдавленно произнёс он. — Драко… — она подошла к нему ближе, чувствуя, что это было необходимо. Драко не отрывал глаз от матери. Слова застряли в горле, но когда он справился с ними, остановиться было даже сложнее. — Мне так жаль, мама… — он выдохнул и с жаром продолжил: — Я не знаю, как выразить это словами, но… когда я думаю о том, что тебе пришлось пережить из-за меня, я… меня разрывает на части, — процедил он сквозь зубы. — Я ненавижу себя за это. Нарцисса, очевидно, разволновалась. Совсем не в свойственной для неё манере, но уже ничего из происходящего не было для них привычным. — Что? — прошептала она изумлённо. — Но это не твоя вина… — Моя! — воскликнул Драко с неким отчаянием. — Это моя вина! Я был заносчивым идиотом. Самоуверенным, тщеславным, глупым… Я был трусом. Если бы я не был таким трусом… Миссис Малфой не выдержала и схватила его за предплечье обеими руками. — Мерлин… не говори этого, — взмолилась она. — Я должен! — тут же возразил Драко, сжимая ладонь в кулак. — Я не могу больше об этом молчать. Я осознаю это и продолжаю молчать. Я был ужасен, но за это наказали тебя… И теперь… теперь ты живёшь с этими последствиями. Каждый день, — свободной рукой он махнул в сторону. — А я даже не могу объяснить тебе, насколько мне жаль! С каждым словом говорить становилось всё сложнее, он честно пытался сохранить твёрдость, но пелена слёз перед глазами выдавала охватившее его отчаяние. — Дурак… — выдохнула Нарцисса, прижимая к себе его руку. — Иногда я всё ещё чувствую эту тьму… Она вокруг меня, она рядом… — прошептал он. — Прости меня… Мне так жаль. Нарцисса быстро заморгала, вглядываясь в горящее от эмоций лицо сына, но помедлила и в конце концов кивнула. Он хотел услышать это от неё, препираться было бесполезно. — Драко. Я прощаю тебя, — произнесла она тихо, но отчётливо. — Если и ты меня прощаешь. За то, что не сберегла тебя, — он открыл было рот, чтобы возразить, но Нарцисса не позволила, сжала его запястье и продолжила: — Что бы там ни было… это в прошлом. Я всегда гордилась тобой, Драко. Я знала твою душу даже тогда, когда ты сам её не знал, — её губы тронула мимолётная улыбка. — Наверное, в будущем ты поймешь это… когда сам станешь отцом… Но я знаю, какой ты. Ты ведь лучше меня. Ты лучше своих родителей. Лучше всех, кто жил в этом доме. Драко устало прикрыл глаза и хмыкнул. — Я не заслуживаю такой веры, — он сжал предательски дрожащие губы, но Нарцисса только шире улыбнулась. Она отпустила его руку и, сделав шаг назад, снова взглянула ему в глаза, но на этот раз без жалости. — Ты не представляешь, как я горжусь тобой, Драко, — повторила она, совершенно не давая ему шанса успокоиться. — Ты прервешь этот круг. У меня не хватило для этого смелости. Но я знаю, я вижу, каким ты стал. И для меня ты — настоящее вдохновение. Он обречённо покачал головой, но на мгновение уверовал в её слова. Может, он действительно был не так уж плох. Нарцисса многозначительно прищурилась, ожидая его реакции. Драко кивнул, скорее вымученно, но затем улыбнулся и заключил её в свои объятия.

***

Для того, чтобы явиться в Гринграсс-Холл, Тео не требовалось особого разрешения. Три года назад чудесным образом совпали два события: Астория Гринграсс вернулась из своей многолетней ссылки во Францию, которую после войны организовали её родители, и задалась целью во что бы то ни стало стать звездочкой на небосводе Магической Британии. Примерно в то же время Теодор Нотт, лишённый палочки и на годы забытый всеми в фамильном поместье, набрался смелости приоткрыть завесу тайны отцовских дел и нашёл в кабинете Нотта-старшего, — в котором он и сейчас был не частым гостем, — много интересных бумаг. Когда дело касалось свидетельств, Теодор Нотт-старший был человеком аккуратным, но очень даже предусмотрительном. В небольшом тайнике своего кабинета, уцелевшего после аврорских рейдов благодаря кровной защите, он хранил досье на каждого своего союзника или врага. Несколько любопытных страниц с именем Эбенизера Бруствера заинтересовали его сына. Они заинтересовали и другого Бруствера — действующего Министра магии. Увидев эти бумаги, тот вдруг оказался крайне сговорчивым и вовлечённым в судьбу младшего Нотта. Выяснилось, что у Тео было полно скрытых талантов кроме умения вести переговоры с сильными мира сего. Кто-то сказал бы — шантаж. Так они и встретились, оба бывшие Слизеринцы, — Астория Гринграсс и Теодор Нотт. Как часто бывает, их связывали тёплые воспоминаниями об одном и том же человеке. Асторию — романтические, а Тео — долгая дружба, видавшая многое. Человек этот был далеко, в Азкабане. Но приятные, окутанные доверием, ассоциации друг с другом сработали на уровне подсознания. Только у Тео ассоциации были — романтические, а у Астории — сугубо дружеские. Ей нравилось употреблять его таланты себе во благо, и позже выяснилось, что к такому другу можно было обратиться в любой спорной ситуации. До того самого момента, как в этой ситуации снова возникло третье звено — вернувшийся из Азкабана Драко Малфой. Тео появился в камине гостиной и уверенным шагом шёл по коридору к лестнице, ведущей на второй этаж. — Тебя сегодня не ждали, Нотт. Услышав брошенные в спину слова, тот обернулся. — Дафна… — подметил он холодно. — А ты тут что, в роли сторожевой собаки? Старшая Гринграсс сложила руки на груди резким, нервозным движением. Они были приятелями, но сейчас она выглядела раздражённой. — Это мой дом, какого чёрта тебе надо? — и не менее грубой, чем он сам. — Я пришёл, чтобы поговорить с Асторией, — невозмутимо ответил Тео. Дафна прищурилась, окидывая его взглядом. — Она не хочет тебя видеть. — Это она сама тебе сказала? — он картинно усмехнулся, стараясь выглядеть поувереннее. Астория была вполне предсказуемой, но сейчас от неё можно было ожидать чего угодно. — Она не появлялась к завтраку. В нашем доме это значит только одно, — проговорила Дафна. — Стало быть, дело не во мне? — ехидно заметил Нотт. — Проваливай. Тео смотрел на неё и думал о тех словах, что ещё вчера кричал в библиотеке своего поместья Драко Малфой. Эти слова расстроили Асторию. — Не думаю, что я буду тебя слушать, Гринграсс, — спокойно сказал Тео. — С Асторией я разберусь сам, а ты лучше не злоупотребляй веществами, если не знаешь меры. Сейчас для тебя не подходящее время. Она буквально вспыхнула от возмущения, но Нотт уже не ждал никакой реакции, он тут же развернулся и продолжил свой путь. — Кем ты себя возомнил, Нотт? Её голос эхом пронёсся по коридору и застал Тео уже у подножия лестницы, которая вела его наверх, туда, где за семью замками пряталась интересовавшая его сестра. — Астория, — он требовательно отчеканил кулаком ритм. — Кончай дуться и открой мне дверь. За дверью послышалось какое-то движение, но никто, конечно, не спешил открывать. Тео постучал ещё несколько раз. Затем снова позвал: — Астория! — в его голосе прорезалась опасная, хриплая нота. Наконец она не выдержала и подала голос. Сдержанный, даже надменный, он звучал как пощёчина, — будто Астория и не думала обижаться. — Тео? Я не в настроении для бесед. — Серьёзно, — фыркнул Тео. — Только между нами. Открой. — Я занята, — последовал короткий ответ. Несколько мгновений он молчал. Астория, очевидно, также ожидала продолжения этого бесполезного диалога. — Я буду стоять здесь, пока ты не откроешь. — Нотт. — Теодор. Снова повисла пауза. Ручка двери повернулась с натужным щелчком, хорошенькое, но очень серьёзное лицо замаячило в проёме. Не было похоже, что она плакала. Только была бледнее обычного. — О чём здесь разговаривать, Теодор? — она поджала губы. Тео не растерялся и упёрся ладонью в дверной косяк. Астория машинально отступила назад, давая ему зайти в комнату. Он прикрыл за собой дверь и сразу же достал волшебную палочку для быстрого «Муффлиато». — Это я и пытаюсь выяснить, — он многозначительно склонил голову. — Что там произошло? Что за письма? — Тише, — Астория взволнованно вскинула руку. — Я наложил заглушку. Она лишь покачала головой и нахмурилась. — Послушай, я не знаю, — произнесла она твёрдо, в этот момент жутко походя на собственную сестру. — Малфой может катиться в ад. И я понятия не имею, к чему он всё это говорил. Тео сделал ещё пару шагов ей навстречу, ожидая, что так она скорее растеряется и капитулирует. Сейчас это выученное ледяное достоинство могло довести его до истерики. — Хочешь сказать, ты не в курсе семейных дел? Но Астория была непреклонна. Её глаза казались печальными, но голос был куда жёстче, чем обычно. — Я выполняю свой долг, остальное меня не касается. Нотт не сдавался: — Думаешь, твой отец может быть замешан в чём-то сомнительном? Астория с шумом выдохнула и тряхнула головой, отбрасывая назад копну золотистых волн: — Тео, я не собираюсь обсуждать с тобой дела моего отца! — Он ведь теперь в Визенгамоте? — продолжал тот, будто не обращая внимания на протест. Она даже сейчас была упорной в своей сдержанности, но её выдавало то, как взгляд заметался по комнате, внезапно неспособный фокусироваться на его лице. Она почти стала беспомощной, задыхалась в негодовании. — Ты пришёл, чтобы добить меня? Он всю жизнь шёл к этому, и я посвятила каждую свою минуту тому, чтобы фамилия Гринграсс была безупречна. Тео начинал злиться на то, что они продолжали говорить на разных языках. Как будто их существование происходило на параллельных частотах. Его перестало это умилять. — Я знаю, — процедил он, делая шаг ей навстречу. — В этом никто и не сомневается, дорогая. Она резко посмотрела на него. — Не зови меня так. Теодор поджал губы и взгляд его сделался твёрже. Пальцы зарылись в беспорядке кудрей на затылке. — Ты не доверяешь мне? — он сжал ладонь, успокаивая себя. Астория на мгновение прикрыла глаза, находя ответ на этот вопрос. Она сомневалась? Её ресницы дрожали. Но она овладела собой, сама приблизилась к нему и нацепила то самое выражение лица, которое позволяло ей полностью дистанцировать себя в диалоге. — Если моя сестра действительно это писала, кому мне теперь доверять, Тео? То, ради чего я работала, все мои планы, моя жизнь, которую я строила, — она проговаривала это резкими, жёсткими фразами. Но последние слова потонули в судорожном вздохе. — Из-за чьей-то грязи? Всё могло быть только так, как она себе придумала, и никак иначе. Её сознание полностью игнорировало какие бы то ни было несостыковки в сюжете. — Значит, это всё же её рук дело? — он не дождался заключения. — Теодор! — почти взмолилась она. Но он должен был до неё достучаться. Если только ему удастся не упасть на этой идеальной, сверкающе безупречной поверхности планеты, с которой смотрела на него Астория. — Ты — не твоя сестра. Ты много трудилась, — вкрадчиво, почти нежно проговорил он, разглядывая её с упорством исследователя. — Ты не заслужила того, чтобы твои достижения так запросто переступили на пути к своим целям. Я бы никогда не стал действовать вразрез твоим интересам, никогда. Она смотрела на него понимающе, давая надежду, заставляя почти отпустить концентрацию, но затем быстро заморгала и кивнула, будто смахивая с ресниц наваждение. Тео разочарованно выдохнул, когда она отошла в сторону, и взгляд её остановился на лежащем на столе листке пергамента. — За все эти годы после войны, что я провела во Франции… мы отдалились. Я и Дафна. Я и родители. Но теперь у нас есть шанс стать ближе, чем когда-либо. Её голос звучал всё так же спокойно, но уже не так округло. Было в нём что-то, что продирало насквозь. — Им повезло иметь такую благодарную дочь, — сказал он обречённо. Астория обернулась к нему и сложила ладони вместе, будто занимая какую-то окончательную позицию. Но взгляд выдавал её внутренние метания. Глаза блестели, и это вызвало у него мучительное, тошнотворное ощущение дежавю. Тео ненавидел чувствовать себя беспомощным. Но единственное, как он мог ей помочь — действиями. Она не хотела от него действий. — Одно я знаю точно, — заявила она, её голос теперь весьма заметно дрожал. — Какие бы цели ни преследовала моя семья, я никогда не поставлю их под сомнение. Можешь не пытаться, Теодор. — Наш мир будет держаться на таких идейных людях как ты, — ответил он как будто безэмоционально. — Почему это звучит из твоих уст не как похвала? — вопрос казался искренним, по-детски. Тео усмехнулся. Он и сам не мог объяснить себе то, что происходило у него на душе. Было противно от самого факта его нахождения в этой комнате. — Потому что это не она, — его губы тронула улыбка, несколько усталая. — Наверное, я тоже вбил себе в голову какую-то совершенно глупую идею. Он попятился к двери, и Астория внезапно оживилась. Ему показалось, что по её щеке скользнула слеза, но, должно быть, это был обман зрения. — Куда ты? — Обратно, — он безразлично пожал плечами. — Туда, где я, возможно, смогу добиться диалога. Её грудь стала вздыматься от частых, взволнованных вдохов. — Не смей ничего рассказывать им. Он снова едва сдержался и развёл руками. Лицевые мышцы буквально свело в попытке не рассмеяться в открытую этим странным, нездоровым смехом. — Я ничего и не знаю. Астория отошла от стола, но так и не решилась подойти ближе. — Тео! — воскликнула она с опаской. — Стой! Подожди. Но он уже толкнул дверь и выскользнул в коридор, направляясь к лестнице так быстро, как только мог. Ощущения были смешанными, и он не дал себе шанса на раздумья. Семья. Семья. Как удобно. А что делать тому, у кого семьи не было? Вообще никакой, даже лживой. Зелёная вспышка летучего пороха с трудом могла стереть из его памяти эти большие, блестящие глаза, но, оказавшись в гостиной поместья Малфоев, он постарался расставить приоритеты. Астория раз за разом преподносила ему уроки долга и верности. Пора было взять их на заметку. — Ты как раз вовремя, — Блейз качнул бутылкой огненного виски и опрокинул её над одним из бокалов. Тео выдохнул, резкими, рваными движениями приводя свою мантию в опрятный вид. — Что тут за собрание? — мрачно осведомился он. Из своего кресла Малфой проводил его сосредоточенным взглядом. Он теперь иначе на него и не смотрел. А когда-то готов был отдать змеезуба. — Мы обсуждали Бруствера-старшего, — сказал Драко. Тео многозначительно изогнул бровь. Стало быть, они получили высокий уровень допуска. — Мой отец был о нём прекрасного мнения, — буркнул он, левитируя себе бокал. Блейз взял свой и приветственно поднял, прежде, чем сделать добротный глоток. — Значит, тебе известен небольшой секрет мистера Добряка, — заключил он. Тео последовал его примеру, поморщился от виски и с готовностью кивнул. Пожар в груди вспыхнул с новой силой, но вскоре, догорая, стал затихать. — Я обеспечил себе прекрасные условия сотрудничества. — Ты шантажировал Министра? — уточнил Драко. — Это слишком громкое слово. — Опустим, — хмыкнул Блейз, однако явно довольный тем, как накалялось их обсуждение. Драко встал из своего кресла и присоединился к ним. Прежнее высокомерное безразличие иногда проскальзывало в его образе, но за годы заключения и домашнего ареста оно заметно подсмылось. Сам позаботившись об ещё одном бокале для себя, он плеснул в него виски на палец. — Ты всегда умел вести разговоры, Теодор, — протянул он, глядя на дно своего бокала. — Быть убедительным. Тео следил за его движениями неотрывно. — Каков план? — Тебе понравится, — сообщил Забини с таким видом, будто он был официальным представителем Малфоя. — Помнишь того парня, что писал руководства по соблюдению чистоты магического общества? Он был осуждён за подстрекательство к геноциду. Энди Смагли. — Так себе начало, — буркнул Тео. — Возможно, он захочет написать пару статей, — пояснил Блейз. — Насчёт полос я позабочусь. — Я всё ещё под Надзором, так что… — Малфой брезгливо поджал губы. — Умно, — догадался Нотт и неуверенно кивнул. — Хотите, чтоб я поговорил с ним? — И передал кое-что из того, что нам удалось прояснить, — продолжал Забини. — Когда законные методы не работают, последний из доступных способов — это СМИ. Тео и Драко переглянулись. Повисла небольшая пауза. — Конечно... Думаю, мне будет, что добавить. У отца в кабинете кипы бумаг… Но у меня есть одно условие, — Малфой согласно кивнул, но Нотт медлил, следующие слова прозвучали для него чистосердечным признанием: — Никакого упоминания Гринграссов, — наконец сказал он, снова видя перед собой горящее от слепой веры лицо Астории. — Никого из них. Это останется между нами. И Малфой, и Забини синхронно вскинули брови, что придало им ужасно комичный вид. Если бы Тео было сейчас до смеха. — Без проблем, — не задавая вопросов, подтвердил Драко и протянул ему ладонь. — Спасибо, — Тео сжал его руку и кивнул. Ему показалось, что рукопожатие длилось дольше положенного. Он действительно умел вести переговоры, весьма талантливо. И исправно за это расплачивался.