Летний курорт

— Я ведь знал, что тебе нравится Фертилити. Я знал! — счастливо подпрыгивал Виктор, кружась вокруг Тендера. Впервые за долгое время им выпал шанс поговорить наедине, и тема предстоящего разговора была понятна сразу. — Я настолько предсказуем? — смущенно усмехнулся Тендер. — Это даже хорошо! Боже, я так рад за нее. Она ведь всегда мечтала о настоящей любви. Я уверен, что она будет счастлива с тобой, брат. — Виктор кое-как поборол навязчивый позыв кинуться обнимать Бренсона. Несмотря на то, что они были знакомы не так уж и долго, они сильно сблизились. Конечно, все шестером — но Виктор и Тендер нашли спокойствие друг в друге, обнаружив схожие взгляды на жизнь и интересы, Адам и Дэнни из «странных ребят» стали «дуэтом странных ребят», а Фертилити и Пейдж в компании друг друга отдыхали от парней, и никто не хотел думать о том, что совсем скоро им придется расставаться. Пока что все ловили момент и радовались новой дружбе. Виктор понадеялся на то, что Фертилити оставит свою работу — наверное, Тендер о ней даже не знал — но, в любом случае, он посчитал, что они — взрослые люди, которые сами смогут разобраться со своей жизнью. Его побеспокоил факт отношений на расстоянии, но зная импульсивный и легкий на подъем характер Фертилити, это не станет для нее проблемой — она сможет ездить в разные города хоть через день, лишь бы повидаться с близким человеком. И, наверняка, будет таскать за собой и Виктора с Дэнни — ведь они тесно подружились с Тендером. Впрочем, он и не был против — Манчини и сам наверняка будет часто проведывать Бренсонов, поэтому он не посчитал это проблемой первой важности. Он был счастлив за лучшую подругу и за нового друга. Пока он был полностью ведом радостью, Виктор не услышал, как кто-то подкрался к нему со спины. Чужая рука похлопала его по плечу, и он от неожиданности подпрыгнул, слишком резко оборачиваясь — ему в глаза смотрела Пейдж. Он выдохнул, успокаиваясь. Тендер быстро глянул на них обоих и поспешил оставить их наедине, за что Манчини был безмерно ему благодарен. — Прости, я тебя напугала? Я не хотела. Болтали про Фертилити? — Маршалл говорила тише и спокойнее, чем обычно. Это не могло не насторожить, но при этом Виктор почувствовал невесомый комфорт — будто она расслаблена, слишком спокойная для нее самой. — Ничего, все в порядке. Да, — Виктор неосознанно улыбнулся, пожав плечами, — я очень рад за нее. Она заслуживает всего самого лучшего. — Я тоже рада, — Пейдж закрыла глаза, поглубже вдыхая чистый воздух, — Тендер замечательный. Он ее не обидит. Виктор кивнул, и разговор зашел в тупик. Они хорошо подружились, но в связи с ощутимой симпатией Виктора, им было тяжело разговаривать без запинок наедине, пускай Пейдж всегда подбирала момент, как бы им побеседовать без лишних ушей — это не могло не льстить Манчини, но это же его и пугало. Это его первая влюбленность, и он совершенно не умеет быть романтиком и подавать намеки. Или понимать их, чего уж там. Пейдж немного замешкалась, словно готовилась сказать что-то очень важное и волнующее. Виктор всем своим видом изобразил заинтересованность и отсутствие любого осуждения, и это, кажется, немного воодушевило Маршалл. — Знаешь… Тендер и Адам мои лучшие друзья, и я их очень ценю, и, несомненно, они знают обо всех моих «недугах», но… Я бы хотела поделиться этим с тобой. — Пейдж избегала зрительного контакта и нервно переминалась с ноги на ногу. — Мне будет приятно, если ты расскажешь мне о чем-то, что тебя беспокоит. Я надеюсь, что я смогу помочь. — Виктор сам удивился тому, как мягко он звучит и как нежно он реагирует — обычно острый и глупый человек, который рушит все, что он любит, нежничает со случайной девушкой. Но нет, эта девушка не была случайной. Она была Пейдж Маршалл, и этим все было сказано. Она кивнула, более уверенно, но все же не так твердо. Виктору не хотелось, чтобы она выходила из зоны комфорта ради него, но она подошла к нему первая — значит, она давно этого хотела. Манчини глубоко вздохнул. — Я умею делать вот так. И она невесомо коснулась его руки, коротко переплетая их пальцы. Голова Виктора закружилась, в ушах зашумело, в глазах бесконечно зарябило — это было чем-то похоже на рябь в окне поезда, но в этот раз ее было так много, что он не мог разглядеть лица Пейдж, которая продолжала уверенно держать его за руку. Цветные пятна исчезали медленно, Манчини успел подумать, что он скоро ослепнет из-за них, но в глазах какое-то время продолжали мелькать салюты, даже когда он активно потер их пальцами. — Первый раз не из приятных, — к его сожалению, отпустила его руку Пейдж. Он огляделся, и его челюсть максимально отвисла. Вокруг не было привычных домов и пляжа — море высохло, и они с Пейдж стояли на голой, холодной земле. — Что… это такое? — Виктор тяжело подбирал слова, они свинцом капали с его языка, пока он переступал с ноги на ногу, пытаясь согреться. — Это… мой дар. Будущее. — Пейдж пожала плечами, будто это что-то само собой разумеющееся. — И так практически везде. Вернемся обратно? — Да, давай. Здесь холодно. — Виктор был до глубины души поражен необычной способностью Пейдж, но оставаться в этом месте казалось невозможной задачей. Пейдж уже более уверенно взяла его за руку, и в его глазах снова зарябило, но организм Манчини отреагировал на это более спокойно. Виктор глубоко вздохнул, и открыл глаза только тогда, когда Пейдж отпустила его руку. — Я не хочу давить, и ты не обязана отвечать, но… Как? Какой это был год? Почему все так? Откуда у тебя этот дар? Как ты научилась это контролировать? — парень был скорее восхищен, чем испуган. Несомненно, второе чувство тоже имело место среди бегающих беспокойных мыслей — но с ним он разберется позже. Пейдж нервно захихикала, словно это был ее защитный механизм. — Нет, все в порядке, я хочу рассказать. Это был две тысячи пятьсот пятьдесят шестой год, я понятия не имею, что произошло с человечеством и планетой, но я еще ни разу не встречала человека в будущем. Этот дар перешел ко мне по материнской линии — у нас в роду все девушки им владели… Прабабушка «заточила» мне его в мою подвеску, — Пейдж достала из-под футболки ее подвеску с символом анархии, которая так сильно напомнила Виктору его мать, — и теперь я учусь контролировать эти… приступы. Но не всегда получается. Пейдж пожала плечами и тяжело вздохнула, беспокойно глядя на Виктора, но Манчини подошел ближе и взял обе ее руки в свои. — Это невероятно, — прошептал он. — Это странно-неправильно, — ответила Пейдж.