Мелодия прошлого

Тихий шум дождя разносился за окном. Прохладный ветерок ночного Нью-Эриду легонько колыхал шторы. Небольшая комната была заполнена мягким светом камина и небольшой настольной лампы. Девушка аристократичной внешности аккуратно вальсировала по центру комнаты в такт играющей мелодии. Молодая Банши перемещалась по комнате с грацией лебедя. Каждое движение было точным и продуманным. Поворот за поворотом с воображаемым "партнёром" казался настолько же естественным, как если бы девушка взаправду танцевала с живым человеком. Хотя, вряд ли бы кто-то из членов ТОП был удостоен чести танцевать с столь загадочной леди. Ведь первый танец Вивиан уже обещан лорду Фаэтону. Когда-нибудь это обязательно случится, поэтому почему бы не попрактиковаться в этом сейчас? К тому же, любые навыки будут полезны в работе пересмешников. Музыка начинает затихать, а прекрасная Банши завершает свой танец реверансом. — Браво, Вивиан! — раздался мужской голос, сопровождаемый сдержанным хлопаньем в ладоши. — Твои навыки, как всегда, на высоте. На небольшой софе рядом с проигрывателем сидели мужчина и банбу. Документы и листы с заметками аккуратно разместились на бархатной ткани подушек. Миниатюрная чашка с блюдцем покоилась на коленях мужчины, пока Робин аккуратно складывал ценные бумаги их нового дела в дипломат. Вивиан присела на софу и осторожно откинулась на спинку. Её ноги побаливали от танцев в не самой удобной обуви, но если дело касалось лорда Фаэтона, то она была готова стереть ноги в кровь — и вовсе не заметить этого. — Однако, стоит рассчитывать свои силы на случай непредвиденных ситуаций, — сказал Хьюго, сделав глоток чая.  — Я знаю, — коротко ответила Вивиан.  Лишь на мгновение аристократичная и статная леди была похожа на ребёнка, которому в очередной раз напоминали об очевидных вещах – таких, как: не играть со спичками или мыть руки перед едой. Глядя на Вивиан, знакомый образ из прошлого на мгновение всплыл перед глазами Хьюго, отзываясь тупой болью в груди. Мужчина аккуратно положил руку в перчатке на голову напарницы, мягко поглаживая по волосам, в немой просьбе не держать обиды за его слова. Вивиан взглянула на Хьюго, широко раскрыв свои алые глаза и, издав тихое фырканье, сложила руки на груди.   — Можно подумать, это так легко контролировать. Поддавшись чувствам, танец с любимым человеком ощущается как что-то неподвластное времени и пространству, словно весь мир... весь мир просто перестаёт существовать, — лепечет Банши с придыханием.

***

Когда дело уже шло к полуночи, работа была отложена до следующего дня, а огонь в камине слабо догорал, Вивиан удалилась из комнаты, сославшись на усталость. Робин ушёл вслед за ней, дабы помочь юной леди с подготовкой ко сну. Среди шума дождя и пробивающегося сквозь тучи едва уловимого лунного света Хьюго аккуратно складывал оставленные пластинки на место. Когда уже мужчина собрался с силами, чтобы убрать тяжёлый проигрыватель на место, его взгляд зацепился за знакомую обложку конверта. Он стоял на полу, прислонённая к ножке софы. Вероятно, конверт случайно соскользнул на пол, когда Вивиан искала подходящую мелодию. Влад осторожно достал виниловую пластинку и осмотрел её на наличие повреждений, но, к счастью, она оказалась абсолютно целой. Было бы очень печально расставаться с столь редким изданием, которое посчастливилось так удачно украсть из коллекции одного "ценителя музыки", который даже спустя два года так и не обнаружил пропажи. Хьюго поставил пластинку на слипмат и опустил иголку проигрывателя. В момент, когда нежная мелодия вальса наполнила комнату, Хьюго взглянул на конверт с названием. — До боли знакомый мотив, — сказал сам себе Влад, подперев лицо рукой. Медленный и спокойный мотив пианино играл всего несколько мгновений, когда на смену ему пришло громкое сопровождение виолончели и скрипки. — Да... верно... всё так... Всё так, как и тогда, — подумал Хьюго, закрывая глаза. Образ прошлого воспроизводился в сознании, подобно кадрам старого фильма. Старый пыльный чердак и масляная лампа — единственный источник света в помещении. Духота и запах влажного дерева заполняли пространство, и даже открытое окно мансарды не спасало от этого. Половицы издавали скрип под весом Тирена, когда тот неуклюже двигался в попытке вальсировать в такт музыке. Однако всё это прерывалось, стоило юноше оступиться и рухнуть на пол с тихим фырканьем. Громкий смех раздался сквозь мелодию вальса. Юноша, что был немым наблюдателем всего происходящего, не мог сдержать хохота. — Что смешного?! — прорычал молодой Тирен, пиная стул, на котором так беззаботно расселся напарник. — Ай! Ай! — прокричал юноша, хватаясь за спинку стула в попытке хоть немного удержать равновесие. — Но кто мог подумать, что под словами "я танцую не очень хорошо" ты имел ввиду абсолютную неповоротливость! — Ты! — возмутился молодой волк. — Это всё твоя идея! И твой глупый план! К чему весь этот маскарад, если наша цель даже никем не охраняется?! — Ликаон, Ликаон... — тяжело вздохнул напарник, качая головой. — Мой недальновидный друг, если мы просто придём и украдём эту картину, нас объявят в розыск. И чем это будет отличаться от выходки обычных воров? Нужно правильно разыгрывать имеющиеся карты, чтобы остаться в выигрыше в любом раскладе: втереться в доверие, стать частью этого общества и в момент грабежа "искренне" сопереживать несчастному хозяину, отведя от себя любые подозрения. — Не слишком ли много пафоса для одного вечера и одной картины, Хьюго? — проворчал Ликаон, складывая руки на груди и отряхиваясь от пыли. — Ещё и костюмы раздобыл! Лучше скажи, зачем мне вообще эта чепуха с танцами, если ты сам сказал, что доверяешь план побега мне? — Нужно быть готовым ко всему, — голос Хьюго стал серьёзным и расчётливым, однако ненадолго... — К тому же, что, если какой-нибудь одинокой богатой даме приглянётся такой милый пушистик, как ты? С грохотом стул полетел на пол вместе с сидящим на нём вампиром, а молодой Тирен смотрел на развалившегося напарника с нескрываемым раздражением. — Если уж ничем полезным не занят, то лучше бы помог, — проворчал Ликаон. — Почему только я вынужден выплясывать перед тобой, пока ты тут хохочешь? Хьюго поднялся с пола, поглаживая ушибленную голову. Вампир издал тяжёлый вздох и поставил пластинку проигрываться вновь. — Так уж и быть, помогу тебе в столь нелёгком деле, — продолжал задираться Хьюго. — Постарайся только не отдавить мне ноги. Небольшая холодная ладонь легла на пушистую лапу партнёра. Вторая лапа интуитивно обняла талию вампира. Спотыкаясь и запинаясь, они вальсировали по чердаку. Тирен смотрел под ноги, следя за движениями своего напарника. Спустя несколько попыток, два падения и три повтора одной и той же мелодии Ликаон стал понимать принцип. Его движения становились всё более уверенными и естественными, а повороты — плавными. Хьюго не отрывал взгляда от партнёра, с забавой наблюдая весь спектр эмоций на его морде. Пара алых глаз, переполненных сдержанной радостью, уставилась на него в ответ. Влад стал чувствовать, как роль ведущего в этом танце постепенно переходила к Ликаону, а ему самому оставалось лишь поспевать за широкими волчьими шагами. Мелодия вальса ускорялась — и будь проклята гипогликемия, что решила напомнить о себе в этот самый момент. Хьюго ощутил головокружение, и в следующий миг запнулся о собственную ногу. Он уже был готов ощутить привычную боль падения, однако от встречи с полом его спасли сильные руки Ликаона: одна — аккуратно придерживающая Влада за талию, другая — укрывающая его затылок от удара.

***

Тихий звон часов, говорящий о наступившей полуночи, вывел Хьюго из раздумий. Мужчина издал тихий смешок, припоминая, как после этого Ликаон ворчал на него за то, что он плохо заботится о своём здоровье. Поднявшись с софы, фантомный вор уже было потянулся к проигрывателю, чтобы убрать с него пластинку, но тут же остановился. Сделав музыку чуть тише, мужчина поставил мелодию с самого начала. Неспешно и плавно вампир вальсировал по комнате сам с собой.Его руки были опущены, словно ему вовсе и не нужен был партнёр для этого танца. С каждым движением воспоминания о былых днях всплывали в памяти — совместные миссии, побеги, уроки актёрского мастерства и тренировки, ворчание напарника... холодные ночи на небольшом матрасе — в тёплых и мягких объятиях. Непроизвольно руки Хьюго поднялись, словно легли на широкие плечи партнёра. Мелодия стала ускоряться, и мужчина вместе с ней с прежней грацией вальсировал по комнате. Тихое тиканье часов на мгновение показалось оглушительным, а чувства и эмоции моментов прошлого — такими реальными. Совместные откровения, шёпот, секреты, обещания, томные взгляды и немые намёки, горячие поцелуи и прикосновения, бессонные ночи и спутанные простыни — всё это казалось таким реальным в этот момент. Однако такими же реальными казался и тот злополучный разговор в поместье Рейвенлоков. Такими же острыми оказались брошенные друг другу обвинения, таким же реальным ощущался надломившийся на мгновение голос Хьюго. Мужчина слегка нахмурился и продолжил свой танец, снова и снова переживая эти моменты. Как такой же реальной ощущалась и боль предательства, и холод матраса по ночам, и такие редкие, но жгучие слёзы одиночества. Однако это уже не несло такой жуткой боли, как раньше. Мелодия ускорялась, движения Хьюго оставались такими же лёгкими и необременительными. Стоило прозвучать последнему аккорду, как вся комната погрузилась в абсолютную тишину. Лунный свет падал через открытое окно, освещая комнату и человека в центре неё. Хьюго коротко поклонился и неспеша повернулся в сторону входной двери. Ухмылка тронула его губы, слегка оголив клыки. — Дорогая Вивиан, разве ты не сказала, что отправляешься спать? — усмехнулся вампир, глядя, как силуэты девушки и банбу вздрагивают от неожиданности. — Я-я просто вышла попить! — оправдалась девушка и поспешила вернуться в свою комнату, сопровождаемая тихим смехом своего напарника. Хьюго аккуратно убрал проигрыватель на место. Робин стоял рядом с ним, держа в своих лапках конверт с виниловой пластинкой. Банбу уже был готов унести её к остальным, когда Влад остановил его. — Прошу меня извинить, мой друг. Однако я думаю, что этой пластинке нужно найти особенное место. Такое ценное издание заслуживает особого внимания, — сказал мужчина, забирая конверт в свои руки. Взгляд гетерохромных глаз устремился в сторону луны, а губ коснулась привычная ухмылка.