Геном Хаоса

Город мертв.

Но кошмар только просыпается.

Штаб-квартира группы «Дельта» в США. 30 июня. В просторной аскетично обставленной комнате на широком кожаном диване, закинув ногу на ногу, сидела девушка и постукивая пальцем по спинке дивана. У широкого окна, занавешенного тяжёлыми синими шторами в пол, за массивным тёмным столом, судя по богатой текстуре, сделанным из дорогого массива дерева, сидел мужчина и методично перебирал листы бумаги. Белые волосы, перевязанные простой красной лентой, почти касались пола, а несколько прядей падали на лицо, обрамляя высокие скулы. Он нахмурился и наморщил лоб, отчего на нём появились глубокие морщины, придавшие лицу ещё более серьёзный и властный вид. Отложив листы, он сцепил пальцы в замок и наконец перевёл взгляд на девушку. — Нужно ехать в Раккун-сити, — выдохнул мужчина. — Тц, — цокнула девушка, слегка дёрнув рукой, поправляя тонкую чёрную нить, завязанную на запястье, — Очередная передача опыта зеленым полицейским? Неужели больше некому этим заниматься? — И да, и нет, — ответил мужчина, вставая из-за стола и прихватив с собой одну из толстых папок. Обойдя стол, он небрежно бросил папку на диван. Изуми приподняла бровь. Лениво открыв папку, она начала изучать содержимое. Выражение её лица мгновенно изменилось: недовольство сменилось серьёзностью. Устроившись поудобнее и положив папку на колени, она принялась методично перебирать листы, словно пытаясь сложить сложный пазл. Через несколько минут кропотливого изучения содержимого девушка подняла глаза и посмотрела на мужчину с нескрываемым беспокойством. — Ошибки быть не может? Тот лишь отрицательно покачал головой. — Уильям Биркин — ваша главная цель. — Главный врач больницы? — в голосе Изуми послышалось едва уловимое раздражение. Возможная связь Биркина с «Амбреллой» могла быть слишком опасной. Словно наткнувшись на осиное гнездо, она непроизвольно вздрогнула и снова уткнулась в текст, пытаясь найти в нём оправдание, надеясь, что всё это — чудовищная ошибка. Мужчина отрицательно покачал головой. Достав из кармана брюк помятую пачку сигарет, начал неторопливо перебирать её в руках. Открыв пачку, он слегка постучал по дну, доставая зубами сигарету за фильтр. Найдя на столе старую, потрёпанную зажигалку, взял её в руки и, нажав на кнопку, закурил. Комнату тут же наполнил едкий табачный дым. — Там будет твой старый знакомый, — медленно выпуская густой сигаретный дым, продолжил он, — Учиха Шисуи. Девушка резко нахмурилась, фыркнула и с раздражением отбросила папку в сторону. Встав с дивана, она лениво потянулась, расправляя плечи, и медленно направилась к двери, явно собираясь покинуть кабинет. Положив руку на холодную дверную ручку, она бросила через плечо: — Потом в отпуск? — Да, Изуми. Потом обязательно в отпуск. При этих словах лицо девушки смягчилось, а на губах появилась слабая, едва заметная улыбка. Она опустила ручку и, не оборачиваясь, вышла из кабинета, оставив Джирайю наедине с его мыслями.

Раккун-сити. 2 июля По дороге, окружённой густым лесом, мчался джип. Привычные птичьи трели, обычно наполнявшие воздух, сегодня казались какими-то приглушёнными, тревожными. За рулём, в удобных чёрных армейских штанах и простой белой майке, сидела Изуми, сосредоточенно следя за дорогой. Русые волосы были небрежно собраны в низкий хвост. Одна рука, согнутая в локте, непринуждённо лежала на опущенном стекле, а вторая уверенно держала руль. Рядом с ней, во весь голос подпевая задорной песне, доносившейся из магнитолы, сидела Конан. Её синие волосы были аккуратно собраны в высокий пучок, а яркие янтарные глаза с интересом изучали своё отражение в зеркале заднего вида. На заднем сиденье, безмятежно посапывая, дремал рыжеволосый парень, сладко причмокивая во сне. — Он такой милый, когда спит, — пролепетала Конан, с нежностью глядя на него. — Конан, вы живёте вместе уже несколько лет, и ты до сих пор не перестаёшь умиляться этому? — с мягкой усмешкой спросила Изуми. — Да, — она радостно вскинула руку и убавила громкость музыки. Изуми лишь покачала головой, слегка улыбнувшись. В последние несколько часов её не покидало странное чувство тревоги. Казалось, что-то надвигается, какая-то угроза, которую она пока не могла определить. Отношения этих троих были чем-то большим, чем просто дружба. Они были настоящей семьёй. Все трое познакомились ещё в средней школе при весьма неприятных обстоятельствах. Изуми тогда жестоко избили за школой, и она, сплёвывая кровь и с трудом передвигая ноги, ковыляла домой, крепко сжимая в руках сумку. Первой её заметила Конан. Стремительно подбежав, она выхватила сумку из ослабевших рук Изуми. А следом за ней, слегка ссутулившись, вышел Яхико с двумя тяжёлыми рюкзаками за плечами. Не говоря ни слова, Конан положила руку Изуми себе на плечо, слегка приобняв её за талию, и усадила на ближайшую скамейку. Она бережно обработала рассечённую губу девушки, пока стоявший рядом Яхико хмуро наблюдал за происходящим, сжимая кулаки. Изуми рассказала, что произошло, и через несколько дней обидчики были жестоко наказаны. В тот день у Изуми появились настоящие друзья. Шли годы. Они окончили школу, поступили в полицейскую академию, и со временем их талант заметил Джирайя, увидев в них самых выдающихся курсантов. Мужчина взял ребят под своё крыло, и тогда их жизнь круто изменилась. Начались бесконечные изнурительные тренировки: занятия по стрельбе, изматывающие спарринги, а несколько переломов, бесчисленное количество ушибов и шрамы на телах — оставшиеся на всю жизнь последствия. Их руки были по локоть в крови. Джирайя превратил молодых людей в настоящее оружие массового поражения. Конан повезло чуть больше. Мужчина сразу заметил её огромные способности к медицине и отправил учиться к одному из лучших врачей. Однако, обучение медицине не спасало ее от тренировок, но девушка радовалась, что было хоть какое-то разнообразие. С Изуми и Яхико ситуация была несколько иной. Рыжеволосый парень прошёл углублённый специальный курс подготовки и стал мастером владения множеством видов огнестрельного и холодного оружия, не говоря уже о том, что в ближнем бою он был настоящей машиной для убийств. Несмотря на худощавое телосложение, его мышцы были крепкими, как сталь. Изуми же проходила не только интенсивный курс специальной подготовки, но и углублённые письменные задания и тесты, развивающие аналитический склад ума. Она превосходно стреляла, а в ближнем бою была смертельно опасна, виртуозно компенсируя недостаток грубой физической силы невероятной скоростью и ловкостью. И вот теперь, после многих лет изнурительной подготовки, она по праву занимала пост капитана отряда «Дельта» — элитного специального ударного подразделения. Это был отряд особого назначения, задачей которого было решение самых сложных и безнадёжных ситуаций. К ним часто обращались за помощью как полиция, так и армия, когда требовалось решить критические проблемы или когда нужна была дополнительная высококвалифицированная боевая единица. Изуми нахмурилась, увидев серую табличку с надписью «Добро пожаловать в Раккун-сити» и логотипом корпорации «Амбрелла». Конан выключила магнитолу и, изменившись в лице, быстро открыла бардачок, чтобы проверить, на месте ли пистолет. Удовлетворившись результатом, она кивнула и закрыла его. Напряжение в салоне стало почти осязаемым. Внезапно прямо посреди дороги, словно из ниоткуда, появилась женщина в окровавленном рваном голубом платье. Изуми резко вывернула руль и с силой нажала на педаль тормоза. Джип с визгом шин занесло в сторону. От резкой тряски Яхико проснулся и мгновенно напрягся, тихо выругавшись сквозь зубы. Умудрившись остановить машину почти поперёк дороги, но при этом объехав неподвижно стоящую женщину, Изуми заглушила двигатель. Раздражённо вздохнув, она выскочила из машины, громко хлопнув дверью. Конан высунула голову из окна, но, увидев предостерегающе поднятую руку подруги, осталась в машине. — С вами всё в порядке?! — почти прорычала Изуми. — Здесь трасса, это опасно! Женщина не ответила. Она лишь медленно повернула голову в их сторону и вдруг резко упала лицом вниз. Изуми настороженно обошла машину и протянула руку к окну. Конан быстро открыла бардачок и молча вложила ей в руку пистолет. Почувствовав приятную тяжесть металла, Изуми проверила обойму, передернула затвор и бесшумно сделала несколько шагов вперёд, держа оружие наготове. Женщина по-прежнему не шевелилась. Девушка нахмурилась и, двигаясь словно дикая кошка, ещё тише и осторожнее приблизилась к лежащей фигуре. Поняв, что тревога сыграла с ней злую шутку, она опустила пистолет и, с облегчением выдохнув, повернулась к машине, собираясь сесть за руль. Сделав всего пару шагов в сторону машины, Изуми случайно бросила взгляд в боковое зеркало и похолодела. Женщина поднялась. Медленно, неестественными, ломаными движениями марионетки она повернулась в её сторону. Изуми резко обернулась, инстинктивно вскидывая пистолет. То, что предстало перед ней, не могло быть человеком. В нескольких метрах стояла пародия на жизнь, живое воплощение кошмара. Изуродованное тело молодой женщины, словно слепленное из кусков гниющей плоти. Часть лица отсутствовала, обнажая кости черепа, а на их месте свисали лохмотья окровавленной кожи. Там, где должен был быть глаз, зияла лишь чёрная бездонная пропасть. От существа исходил тошнотворный запах гнили и разложения. Издавая утробный животный хрип, оно начало двигаться в сторону Изуми, вытянув вперёд скрюченные костлявые пальцы. Выстрел. Пуля попала точно в грудь. Тварь лишь слегка пошатнулась, дёрнувшись всем телом. На мгновение ее рука замерла, словно она почувствовала боль. Но затем с каким-то нечеловеческим упорством продолжила наступление, издавая хриплый, полный агонии вой, от которого стыла кровь в жилах. Ещё один выстрел. Снова в грудь. Бесполезно. Пули, казалось, проходили сквозь нее, не задевая жизненно важных органов. В этот момент Изуми охватил ледяной ужас. В голове промелькнула мысль: «Этого не может быть!» Её глаза расширились от шока и неверия. Она только что всадила две пули прямо в сердце и лёгкое. Этот монстр должен был упасть замертво! Инстинктивно подняв пистолет выше, целясь в голову, Изуми нажала на курок. Выстрел эхом разнёсся по округе. Тело, словно подкошенное, рухнуло на серый асфальт и несколько долгих мучительных секунд билось в предсмертной агонии. Затем оно издало последний хриплый вздох, и вокруг него растеклась густая тёмная лужа, источающая мерзкий запах гниения. «Какого черта?» Изуми сделала ещё один выстрел, снова попав монстру в голову. Убедившись, что существо, некогда бывшее человеком, окончательно мертво и не подаёт признаков жизни, она коротко выдохнула и подошла к машине. — Одеваемся, — её голос звучал ровно, — и едем дальше в полном обмундировании. Конан и Яхико бесшумно выбрались из машины. Их взгляды остановились на изуродованном теле, неподвижно лежавшем на сером асфальте. Они не были склонны задавать лишние вопросы, но понимали: если капитан применила оружие, значит, того требовала ситуация. Изуми подошла к задней двери, открыла багажник и быстро достала два плотных комплекта снаряжения. Один она передала Яхико, другой — Конан. Бросив взгляд на несколько сложенных друг на друга кейсов, только кивнула. Через пару минут вся команда стояла у машины, облачённая в тёмные бронежилеты с высокими воротниками, плотно закрывающими шею. На руках и ногах были закреплены специальные защитные накладки, надёжно предохраняющие от возможных повреждений. Теперь они были готовы ко всему, что могло поджидать их в этом кошмарном городе. Подойдя к багажнику, Яхико открыл первый кейс. На пояс он повесил небольшую практичную сумку, в которой поместилось несколько гранат и компактный нож. Справа расположилась кобура с его верным пистолетом, а в руки он взял любимую штурмовую винтовку. Хмыкнув, он взял несколько запасных магазинов, явно готовясь к серьёзному столкновению. Конан открыла второй. Она также закрепила на поясе сумку с гранатами и небольшой нож. Слева, застегнув ремешок, она закрепила на груди небольшую сумку с необходимыми медикаментами. Затем она быстро проверила и подготовила все доступные магазины для своего пистолета. Изуми открыла последний. Из него она достала боевой нож и аккуратно закрепила его в специальном кармане на ботинке. Затем взяла небольшой подсумок с несколькими гранатами и короткими метательными ножами и надёжно закрепила его сбоку. Взяв компактный автомат, она перекинула ремень через грудь, а затем на всякий случай проверила и перезарядила свой пистолет. После того как они полностью экипировались, Изуми захлопнула последний кейс. В багажнике осталось ещё несколько закрытых нетронутых ящиков. Коротко кивнув в сторону тела, Изуми пошла первой, уверенно двигаясь вперёд. Яхико и Конан следовали за ней, держа оружие наготове. Остановившись у трупа, Конан присела на корточки, с трудом сдерживая подступающую рвоту. — Она… мертва, — девушка закашлялась, пытаясь прочистить горло. — Я всадила в неё три пули. Разумеется, она мертва, — сухо съязвила Изуми, стараясь скрыть растущее беспокойство. — Она умерла… предположительно, шесть часов назад, — Конан поднялась, в её янтарных глазах плескался неподдельный страх. — Плохая шутка, — пробурчал Яхико, но, увидев ужас в глазах своей девушки, замолчал, поняв, что она не шутит. — Итак, — стараясь сохранять профессиональное самообладание, констатировала Изуми, — живой мертвец… Она замолчала, пытаясь найти логическое объяснение. — Зомби? Это какой-то бред. Изуми уставилась на Конан, а затем мотнула головой, словно отгоняя наваждение. Она присела на корточки рядом с телом и внимательно его осмотрела. По всему изуродованному телу зияли отвратительные рваные раны, некоторые из них были настолько глубокими, что сквозь клочья окровавленной плоти виднелись острые белые края костей. Лицо было частично изуродовано, обнажая череп, а одна рука выглядела так, будто её грызли: не хватало нескольких пальцев, а оставшаяся кожа свисала жалким лоскутом. Нога была неестественно вывернута, сломана под странным углом, а стопа развернута в сторону. От трупа исходил тошнотворный запах гнили. «Наш отпуск, похоже, накрылся медным тазом. Чёрт возьми», — пронеслось в голове Изуми, в которой профессиональный цинизм смешался с отчаянием. Поднявшись, она запрокинула голову и посмотрела в голубое небо. — Наша цель — Уильям Биркин, — решительно произнесла Изуми, возвращаясь к реальности. — Гражданские? — Яхико бросил взгляд на изуродованный труп, его голос звучал глухо и напряжённо. — Если они такие же… — Если город кишит этими тварями, то вопрос с гражданскими будем решать по мере возможности, — ответила Изуми, и её взгляд снова стал жёстким, как закалённая сталь. — Сейчас главное — поскорее найти доктора. Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее свалим отсюда. Яхико и Конан, словно почувствовав нарастающую опасность, молча кивнули и вернулись к машине. Усевшись обратно в салон, все трое одновременно выдохнули, пытаясь снять напряжение. Изуми решительно завела двигатель. Они не знали, что ждёт их впереди, но пугающее чувство неопределённости прочно поселилось в их сердцах, подтачивая остатки спокойствия. Машина приблизилась к въезду в город, и перед ребятами предстала новая проблема — преграждённый путь. Гора искореженных машин полностью блокировала въезд и выезд. Приоткрытые дверцы, выбитые стёкла, разбитые бамперы, автомобили, стоящие поперёк дороги под немыслимыми углами — всё это кричало о панике, охватившей людей, пытавшихся покинуть город. Ребята сглотнули и переглянулись. Они видели многое, но такое хаотичное зрелище — впервые. Изуми отпустила руль и заглушила двигатель, откидываясь на спинку сиденья. Ей нужно было собраться с силами. Спустя несколько минут Изуми вышла из машины. Поправив кобуру, глубоко вдохнула воздух, пропитанный запахом леса, крови и гнили. — Напомните мне прикончить Джирайю, когда вернемся. Ребята тихо хихикнули и, огибая искореженные машины, зашли в город. Пройдя несколько метров, они увидели Раккун-сити. Солнце окрасило город в зловещие, багровые тона. Улицы были абсолютно пустынны, если не считать разбросанных повсюду вещей: оброненных сумок, детских игрушек, разлетевшихся газет. В воздухе висела звенящая тишина, которую нарушали лишь редкие завывания ветра, проносящегося по пустым улицам, да зловещее карканье ворон, слетевшихся на пир. Дома стояли, словно вымершие, с распахнутыми окнами и развевающимися занавесками. На асфальте виднелись тёмные пятна, которые, чем дальше они продвигались в город, становились всё больше и больше, образуя целые лужи запекшейся крови. Вдалеке виднелись перевёрнутые автомобили и брошенные автобусы, создавая картину полного хаоса и разрушения. Раккун-сити, казалось, застыл в предсмертной агонии, ожидая неминуемого конца. Небольшой отряд двигался бесшумно, держа оружие наготове и ожидая нападения в любой момент. Зловещая тишина давила на нервы. Миновав несколько полуразрушенных жилых домов, вереницей тянущихся вдоль дороги, они завернули за угол. Вдалеке виднелась вывеска больницы. Сделав пару осторожных шагов, Изуми резко подняла руку, и команда замерла. Впереди, громко чавкая и периодически издавая хрипящие звуки, группа зомби из восьми особей доедала чью-то плоть. «Обедают, твари». Махнув рукой, развернулась, решая не вступать в бой. Вернувшись назад, отряд внезапно остановился. Яхико дулом винтовки указал вперед, предупреждая об опасности. В нескольких метрах от них, волоча ноги, двигались несколько изуродованных тел, а один из них — без нижней части туловища, цепляясь костлявыми пальцами за асфальт — полз. Конан слегка пихнула Изуми в плечо, кивком указывая на небольшой переулок между домами, и, пропуская ту вперед, пошла следом. Яхико замыкал цепочку, неотрывно осматривая окрестности. В узком переулке стоял тошнотворный запах крови и гнили. Почти дойдя до конца, отряд услышал громкий, утробный хрип и замер. Мимо, не замечая их, медленно проковыляло ещё несколько тварей. Их движение было поистине жуткой имитацией жизни. Каждый шаг давался с видимым усилием, будто кости, давно сросшиеся неправильно, натирали друг друга, а мышцы отказывались повиноваться. Ноги волочились по асфальту, оставляя за собой влажные, темные следы, а руки, скрюченные и неподвижные или, наоборот, дергающиеся в неестественных конвульсиях, болтались вдоль тел. Они не издавали никаких звуков, кроме приглушенных, булькающих хрипов и редкого, скрежещущего дыхания, словно их легкие уже давно прогнили. Не замечая ничего вокруг, они двигались по инерции, ориентируясь лишь на какой-то внутренний, извращенный инстинкт. Для отряда эта медленная, неумолимая поступь была, пожалуй, еще страшнее, чем яростный натиск. Сердца колотились где-то в горле. Каждый член команды чувствовал, как напрягаются мышцы, как пальцы судорожно сжимают оружие. Воздух, и так отравленный запахом смерти, казалось, стал тяжелее, пропитанный леденящим страхом, который подкрадывался изнутри. Изуми ощущала, как холодный пот стекает по вискам, а Конан, обычно спокойная, вцепилась в рукоять своего оружия так, что костяшки пальцев побелели. Яхико, стараясь не выдавать своего волнения, держал винтовку на изготовке, его взгляд метался от одного идущего зомби к другому. В этот момент каждый шорох, каждый скрип казался угрозой, а тишина между ними — паузой перед неминуемой гибелью. За спиной раздались хрипы, всё ближе и настойчивее. Яхико резко развернулся, и его зрачки от ужаса расширились. Пятеро. Пять медленно бредущих, волочащих ноги, окровавленных тел. У одного — зияющая пустота вместо нижней челюсти, у другого — половина лица превратилась в кровавое месиво, а один, самый жуткий имел неестественно красную кожу и яркий, нечеловеческого цвета, глаз. Двое других медленно шли сзади. Щелкнул затвор. Яхико был готов открыть огонь, но тихий, хриплый голос Изуми прорезал воздух: — Не стреляй. Валим! Они побежали, подгоняемые страхом, впервые в жизни благодарные за часы изнурительных тренировок. Ловко маневрируя между расползающейся мерзостью, уворачиваясь от протянутых, костлявых рук, они неслись вперед, мимо магазинов с выбитыми витринами, где отражались их испуганные лица. В ушах все слилось в мерзкую какофонию: хрипы, бульканье, чавканье, хруст костей, и кровь стыла в жилах, но остановиться — значило добровольно подписать себе смертный приговор. Изуми резко завернула за угол одного из домов, огибая лужу, в которой смешались грязь и кровь, а бегущая за ней Конан, не успев среагировать, поскользнулась, едва удержав равновесие. Яхико, влетев в поворот на полной скорости, угодил прямо в лужу. Ноги разъехались, и он рухнул на асфальт, ударившись о твердую поверхность. В тот же миг прозвучал выстрел. Изуми, мгновенно развернувшись, прижала автомат к плечу, открывая огонь по наступающим тварям. Пули с хрустом впивались в гниющую плоть, ненадолго останавливая их движение. Конан, быстро сориентировавшись, бросилась к Яхико, помогая ему подняться. Её руки, дрожа от напряжения, вцепились в его предплечье, стараясь вытащить его из опасной зоны. — Давай, Яхико! Быстрей! — крикнула она, стараясь перекрыть ужасающие звуки, доносившиеся сзади. Изуми, продолжая отстреливаться, короткими очередями, сдерживала натиск. Затем, когда Яхико был на ногах, она резко крикнула: — Бежим! Они рванули вперед, Изуми и Конан поддерживали Яхико, помогая ему бежать. Превозмогая усталость, боль и смертельный страх, они неслись по улице, пока, наконец, перед ними не возникло знакомое здание, символ порядка и защиты в этом охваченном хаосом городе — полицейский участок. Раздались выстрелы, и массивная дверь приоткрылась. Втолкнув товарищей внутрь, Изуми, отстреливаясь, отходила спиной к двери. Тварей было слишком много, и рука непроизвольно потянулась к поясной сумке, но сильный рывок втянул её в полицейский участок, дверь захлопнулась. Несколько глухих ударов снаружи заставили её вздрогнуть, мгновенно вскинуть автомат и направить дуло на дверь. Осознание произошедшего пришло не сразу. — Вы в безопасности, — раздался за спиной уставший мужской голос, — относительно. Она резко развернулась, опуская оружие и тяжело дыша. В просторном, некогда светлом холле находилось несколько полицейских, один из которых сидел на диванчике, прижимая руку к шее. Переведя взгляд на друзей, Конан лишь кивнула, безмолвно сообщая, что Яхико в порядке. С лестницы второго этажа, в некогда парадной полицейской форме, теперь местами запятнанной кровью, с погонами майора, медленными шагами спускался брюнет. В его глазах читалась крайняя усталость, будто он не спал несколько дней, а рука непроизвольно подрагивала. Спустившись, Итачи окинул новоприбывших взглядом, полным неподдельного интереса. — Спасибо, — хрипло отозвалась Изуми, краем глаза наблюдая за раненым полицейским. Сердце бешено колотилось, кровь гудела в висках. Вид у него был ужасающий: вены на шее неестественно вздулись, лицо осунулось, кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок. Вокруг него суетилась молодая девушка, то с уколом, то с бинтами. — Ему совсем плохо, — отозвалась Конан, отпуская Яхико. Тот только потряс головой и выпрямился рядом с ней. — Помяли эти твари, когда он выходил за припасами, — с поразительным спокойствием произнёс Итачи. Голос его, однако, выдавал скрытую тревогу. — Давно? — настороженно спросила Конан. — Часа два назад, — тот пожал плечами. Полицейский захрипел, и ребята в один миг напряглись, словно ощущая нарастающее напряжение в воздухе. Нехорошее предчувствие сдавило грудь. Изуми машинально наставила на него автомат, спуская затвор. На неё резко направили оружие ещё двое полицейских, а Конан и Яхико, не раздумывая, взяли их на прицел, сталь холодно сверкнула в полумраке холла. Итачи приподнял бровь, наблюдая за разворачивающейся сценой. — Не стоит. Нас и так тут мало. — тихо, но твердо произнес Итачи, пытаясь сохранить контроль над ситуацией. — Он хрипит также, как и они, — прошептала Изуми, не сводя взгляда с полицейского. В голове проносились ужасающие догадки. Внезапный, леденящий ужас. Раненый полицейский, искажённый гримасой агонии, резко рванулся вперед, его руки вцепились девушке в шею, вгрызаясь в плоть. Слышался лишь душераздирающий крик девушки, перекрываемый ужасающим хрипом. Кровь хлестала, заливая все вокруг, вмиг окрашивая полицейскую форму в пугающий алый цвет. Отчаянная попытка вырваться, крики о помощи смешались с мерзким чавканьем и хрипами. Раздался выстрел. Пуля, пробившая голову, разнесла ее в кровавое месиво. Затем — второй, и девушка рухнула рядом, безжизненная. Ни одна мышца на лице Изуми не дрогнула. Она опустила оружие, мгновенно осознав масштаб трагедии, медленно, словно в замедленной съемке, закинула автомат на спину. — Какого хрена ты творишь?! — молодой лейтенант, чье лицо перекосило от гнева и страха, направил на неё пистолет. Его голос дрожал, выдавая смятение и неспособность понять происходящее. — Я выстрелю раньше, — рыкнул Яхико, сталь его автомата, приготовилась к смертельному выстрелу, нацелилась на лейтенанта. — Кто Вы, блять, такие?! — раздался голос ещё одного перепуганного полицейского. — Элитное ударное подразделение, группа «Дельта», — начал Итачи, наблюдая за ними, его тон был ровным, но в глазах читалось мрачное понимание. Он вздохнул, стараясь смириться с происходящим. — Вы проницательны, майор, — съязвила Изуми, не отрывая взгляда от тел и, развернувшись к лейтенанту, произнесла, — Меня зовут Изуми, я капитан отряда. Это Яхико и Конан, — она кивнула в сторону ребят, жестом приказывая им опустить оружие. Те фыркнули, но приказ был исполнен. Итачи поднял руку, и лейтенант опустил пистолет, приближаясь к убитым товарищам, глаза его наливались слезами. — Джинна. За что ее? — голос его сорвался. — Подумай, — коротко бросила Изуми, голос её был твердым, но в нём слышалась скрытая печаль, понимание неотвратимости. Итачи задумался, явно сопоставляя факты, его лицо отражало сложную борьбу между долгом и ужасом. Изуми, видя его замешательство, выдохнула, а затем пояснила. — Если его ранили два часа назад, то, предположительно, после нападения девушка могла оказаться такой же. — Предположительно?! — взвился лейтенант, его голос задрожал, — Своих людей будешь стрелять, а не наших! — Гипотетически, она права, — поддержала подругу Конан, ее спокойный голос контрастировал с царящим вокруг хаосом, — это как грипп. Один чихнул и все заразились. — Майор? — лейтенант перевел полные ужаса и непонимания глаза на Итачи, ища в нём ответы. — Меньше, чем за сутки, весь город превратился в это, — хрипло начал Итачи, осматривая тела, — следовательно, я вынужден с ними согласиться и принять эту теорию. Однако, больше не предпринимайте таких поспешных действий, капитан, — его взгляд был холодным, но в нём промелькнула тень сожаления. — Не кажется ли вам, майор, — Изуми намеренно сделала акцент на его звании, её тон стал ледяным, — что мериться сейчас званиями — не самое разумное решение? — А Вам не кажется, что лучше иногда попробовать сохранить жизнь, чем её забрать? — парировал Итачи, сверля её взглядом. В его глазах плескалась усталость и боль. Изуми сжала кулак, ногти впились в ладонь. Ей пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы подавить дикое желание ударить этого самоуверенного брюнета, но сдержалась. — Предпочитаю вести огонь на поражение, — не сдавая позиций, ответила Изуми. Её голос был твердым, словно сталь. — Так, это и есть Бестия, майор! — воскликнул один из полицейских, забыв о субординации, — Бескомпромиссная, безжалостная и смертоносная! Итачи приподнял бровь, смеривая девушку взглядом с головы до ног. В голове пронеслись воспоминания, яркие, болезненные. Шисуи… Перед глазами Итачи возник образ его друга, его брата по духу. Шисуи всегда был лучиком солнца, его улыбка, его оптимизм… Он помнил их последние разговоры, незадолго до того, как они приехали в этот город. Итачи тогда чувствовал, что что-то не так, но не поехать они не могли. А затем он сам отправил брата в самое пекло. Если бы… Если бы он настоял, если бы попытался его отговорить… Если бы послал кого-то другого или пошел сам… Мысль о том, что могло случиться с Шисуи, жгла изнутри. Он должен был быть рядом, должен был защитить его. Это его вина. Он видел в глазах Шисуи предчувствие беды, но проигнорировал, слишком полагаясь на его силу, на его умение выкручиваться из любой ситуации. Он знал, что тот ценит Изуми. Говорил о ней, как о сильном, достойном противнике, и верном боевом товарище. Итачи потянулся рукой к шее, разминая напряженные мышцы, пытаясь хоть немного унять эту дикую боль. Каждый раз, когда он видел кровь, вспоминал смерть товарищей. — На будущее, — хрипло проговорил он, отгоняя мрачные мысли, — нам лучше держаться вместе. Сила в единстве. Изуми развернулась в сторону друзей. Те невозмутимо стояли, ожидая ее решения. Чувствуя груз ответственности за своих товарищей, она выдохнула. — Перемирие, майор, — выдержав паузу, ответила она, направляясь к ребятам. Их персональный ад только начинается.

***

Нижние этажи больницы Раккун-сити. 30 июня. Люди в белоснежных медицинских халатах, склонившиеся над папками с документами, казались погружёнными в рутинную работу: кто-то перебирал кипы бумаг, кто-то корпел над мощным микроскопом, а кто-то усердно расшифровывал сложные результаты полученных анализов. Для всех остальных это был обычный отдел по разработке новых фармацевтических препаратов. Но для корпорации «Амбрелла» это был шаг к эволюции, предвкушение нового могущественного витка развития. Уильям Биркин оглядывал просторный кабинет, рассчитанный на восемь человек. Высокие потолки и яркое, но рассеянное освещение создавали атмосферу сосредоточенности. На стенах висели сложные схемы и графики, а вдоль них тянулись ряды сверкающих лабораторных столов, заставленных сложным оборудованием. Пробирки, колбы и мерные стаканы мерцали в свете ламп, отражая множество тайн, которые здесь пытались разгадать. Он скользил взглядом по работающим сотрудникам, иногда останавливаясь, чтобы внести незначительные коррективы в их работу. Совсем скоро должно было произойти важное событие — приезд коллег из Токио для обмена опытом. Он с нетерпением ждал их встречи, надеясь поделиться последними достижениями и перенять их передовые разработки. — Доктор, смотрите! — окликнула его молодая девушка, и её голос вырвал Уильяма из раздумий. Она указывала пальцем на монитор, её глаза блестели от возбуждения. На экране пульсировала сложная цепочка ДНК, дополненная множеством непонятных засекреченных обозначений. Поправив безупречно белый халат, Уильям подошёл ближе и вгляделся в изображение. По мере того как он изучал данные, на его лице появилась странная улыбка, больше похожая на зловещий оскал. Он отдал короткую чёткую команду сделать пробный образец. Девушка быстро набрала какой-то код на компьютере и передала результаты коллегам. Те, в свою очередь, сосредоточенно изучили данные и начали смешивать различные жидкости. Через несколько томительных минут ему принесли шприц, наполненный синей жидкостью. Схватив шприц, Биркин решительно вышел из кабинета. Ему нужно было кое-что проверить. Больница Раккун-сити, четвёртый этаж. 2 июля. Решение покинуть убежище пришло несколько часов назад. Отойдя от шока, прислушиваясь к зловещей тишине, она остро ощутила голод. Глупая привычка заедать стресс преследовала её со школьной скамьи. Предположив, что американские коллеги могли припрятать еду в своих кабинетах, Сакура принялась за поиски. И, к её удаче, маленький, невзрачный холодильник обнаружился под столом в кабинете. Открыв дверцу и оценив содержимое, Сакура непроизвольно потянулась к железной банке. Желудок предательски заурчал, нарушая тишину, которую Сакура до сих пор боялась нарушить. «Хорошо, что я неприхотлива в еде», — ухмыльнулась про себя девушка, крутя банку в руках. Здравый смысл кричал об опасности, но чувство голода становилось сильнее. Шумно выдохнув, девушка аккуратно открыла банку, рассматривая её содержимое. Перед ней предстало аппетитное зрелище: ровный слой тушёной говядины, слегка подрумяненной, в густом, ароматном соусе. Мелкие кусочки овощей морковь и картофель плавали в нём, добавляя композиции цвета и текстуры. От консервов исходил приятный, дразнящий запах мяса и специй, вызывая приятное чувство голода. Ничего общего с тем, что она видела раньше. Это были просто хорошие, качественные консервы. Сглотнув скопившуюся слюну и достав из холодильника пластиковую вилку, Сакура с жадностью принялась сметать содержимое. Сытая и полная сил, она сняла халат, повесив его на спинку кресла, и твёрдо решила выбраться из этого проклятого места. Харуно остановилась у одной из стен, внимательно изучая план этажа. Проведя пальцем по треснувшему стеклу, постаралась запомнить расположение кабинетов, запасных лестниц и выходов. Проблема заключалась в том, что больница была огромной, а коридоры — узкими и похожими друг на друга. Найдя на плане ориентир с надписью «Операционная», которая находилась в широком квадратном коридоре, она направилась туда. Свернув за угол, перед ней открылся последний коридор, ведущий к месту назначения. Зловещие следы на стенах мгновенно вернули реальность. Глубокие, рваные борозды, словно от гигантских когтей, тянулись вдоль стены. Дальше, по полу, виднелась кровавая дорожка, обрывающаяся в никуда. Тела не было. Сакура сделала несколько осторожных шагов, напряжённо вглядываясь в полумрак, пытаясь уловить хоть малейший звук. Погнутая решётка вентиляции лежала на полу, а в зияющей дыре в потолке виднелись свежие следы крови и царапины, ведущие во тьму. Воздух в коридоре стал густым и тяжёлым, пропитанным животным страхом и предчувствием беды. Именно в этот момент над её головой раздался звук. Не просто скрежет, а утробный, влажный хрип, переходящий в тяжёлые, отвратительные удары. Звук ползущего, скользящего тела, скребущего когтями по металлу вентиляционной шахты, в котором чувствовалась огромная сила. Сердце Сакуры рухнуло вниз. Холодный пот прошиб спину. Инстинктивно прижавшись к стене, она замерла, затаив дыхание, и стала медленно поднимать голову, пытаясь разглядеть хоть что-то в темном проёме, боясь даже пошевелиться, чтобы не привлечь внимания того, кто там, наверху, ползёт в её сторону. Хрипы наверху стали громче, как и удары, словно чудовище пыталось выбраться, круша всё на своём пути. Металл скрипел под неимоверным давлением. Сакура ощутила, как по коже пробежали мурашки. Она догадывалась — если это существо выберется наружу, у неё не будет ни единого шанса. Казалось, время остановилось. В каждом звуке, в каждом шорохе слышалась смерть. Напряжение достигло предела. Сакура чувствовала, как мышцы напряглись до предела, готовые к прыжку, к бегству, к любой реакции, чтобы выжить. И вот, в этот самый момент, с потолка посыпалась ржавчина, раздался треск ломающегося металла. А потом… Ничего сверху, вместо чудовища, из вентиляционной шахты вывалилась окровавленная верхняя часть тела. Обглоданный, обезображенный труп одного из её коллег, с полуразложившимся лицом, застывшими стеклянными глазами, устремленными в пустоту и зияющей раной на груди. Тело рухнуло рядом с ней, в нескольких сантиметрах, разбрызгивая вокруг кровь и фрагменты плоти. Сакура застыла, парализованная ужасом, не в силах отвести взгляд от этого кошмара. «Главное — не кричи. Главное — не кричи!» — успокаивала себя девушка, мысленно повторяя эти слова, как мантру. Звуки в вентиляции затихли. Мёртвая тишина, давящая и липкая, сменилась глухими ударами вдалеке, словно что-то огромное и злобное с яростью крушило всё на своём пути. Судорожно выдохнув, Сакура медленно отвела взгляд от трупа. Ужас сковал её, но надо было двигаться дальше. Миновав узкий коридор, она оказалась в большом квадратном холле — предоперационной. Стены, выкрашенные в бледно-зелёный цвет, были безжизненно пустыми, лишь кое-где виднелись потеки ржавчины и алые грязные пятна. Посередине стоял большой металлический стол, заваленный какими-то бумагами и медицинскими инструментами, запачканными засохшей кровью. Слева, у стены, стояли два обшарпанных кресла, обитых потрескавшейся кожей. В воздухе витал тяжёлый запах хлорки и медикаментов, смешанный с отвратительным смрадом гниения. Ощущение заброшенности и запустения висело в этом помещении, словно саван. В операционную вела одна широкая, массивная дверь, без ручек и с небольшими мутными окошками. Сверху была потухшая табличка «Идет операция». Прислушавшись и убедившись, что вокруг царит лишь мёртвая тишина, Сакура медленно потянула дверь на себя. Петли скрипнули, протестуя против движения, и в лицо ударил резкий запах крови и чего-то жжёного. В операционной царил хаос. Перевернутые кушетки валялись посреди комнаты, словно их швырнули в ярости. Инструменты: скальпели, зажимы, пилы — разбросаны по полу, переплетаясь в жуткую металлическую паутину. Бинты и окровавленные тряпки валялись повсюду, словно в комнате произошла ожесточенная борьба. Яркие операционные лампы мигали, создавая призрачные тени, заставляя предметы танцевать в искажённом свете. Каждое мерцание открывало новые детали: пятна крови на стенах, разорванные простыни, сломанные приборы. В этом хаосе чувствовалась паника, отчаяние и внезапное прекращение жизни. Сакура сделала шаг внутрь, ощущая как холод пробирает её до костей. Стараясь сохранить остатки самообладания, Харуно с трудом подняла с пола один из скальпелей. Лезвие холодно блеснуло в тусклом свете. «Какое — никакое, но оружие», — промелькнула мысль, и она крепче сжала рукоять. Внезапно за дверью послышался шорох, затем отчётливые шаги. Сердце подскочило к горлу. Не раздумывая, Сакура нырнула за перевернутую кушетку, прижавшись к холодному металлу. Перехватив скальпель поудобнее, она затаилась, стараясь дышать как можно тише. Дверь в операционную со скрипом отворилась, пропуская в комнату плотную волну холода и смрада. Казалось, она слышит прерывистое, тяжёлое дыхание незваного гостя. Несколько долгих секунд тянулись, словно вечность, а затем дверь закрылась. Сакура, дрожа от напряжения, осторожно выглянула из-за кушетки. В мутных окошках двери ей удалось разглядеть лишь мелькнувшую белую ткань, удаляющуюся по коридору. «Врач?» Открыв дверь и вслушиваясь в давящую тишину, Сакура осторожно шагнула в коридор. Было подозрительно тихо. Судорожно перебирая в памяти карту больницы, она пыталась вспомнить, куда идти дальше. В голове мелькнула картинка: «Так, прямо и направо по коридору. Там должна быть лестница». Кивнув себе, Сакура ещё раз огляделась, сжимая скальпель. Прикинув, что в случае опасности нужно будет отступать в предоперационную — большой квадратный холл, где больше пространства для маневра — она двинулась вперед. Пройдя прямо и свернув в очередной узкий коридор, в самом конце она увидела силуэт. Высокий красноволосый парень смотрел на неё с другого конца коридора, держа в руках небольшой топорик. Сердце пропустило удар, страх сковал её. Она ожидала всего: нового монстра, ловушки, зараженного хирурга, мутировавших пациентов. Но меньше всего — встретить того, кого она знала лучше всего. Того, кто мог стать её самым страшным кошмаром — Сасори. Он стоял неподвижно, но его взгляд, казалось, прожигал её насквозь. Его лицо, обычно такое спокойное и невозмутимое, сейчас было искажено смесью усталости и… чего-то ещё, чего-то, что она не могла расшифровать. В голове пронеслись обрывки воспоминаний, их общие годы, их страсть, их боль. Она до сих пор отчетливо помнила его насмешливый взгляд, его саркастичные шутки. Сасори, не был похож на них… Это казалось невозможным. Парень слабо улыбнулся, поднимая руку, показывая, что все в порядке. В глазах читались усталость и… пустота? Она не знала, что это значит. Не знала, жив ли он по-настоящему. Не знала, заражен ли он, или просто ждет подходящего момента. И эта неизвестность, эта неопределённость, заставляла кровь стыть в жилах. Это было хуже, чем любой монстр. Это было… предательство, которое она чувствовала, видя его. Сасори сделал несколько уверенных шагов вперед, и в каждом его движении чувствовалась странная уверенность, которая лишь усиливала тревогу Сакуры. Инстинктивно она быстро подняла скальпель, принимая боевую стойку. Рука дрожала, но в глазах горел огонь решимости. — Я не они, Сакура, — громче, чем следовало, сказал он, словно пытаясь убедить её. Его голос был хриплым, будто он долго молчал. И в этот момент над ними раздался шум. Тот самый грохот, который она уже слышала. Тот самый утробный, животный рык, от которого кровь стыла в жилах. Вдалеке послышался грохот падающей решётки и оглушительный звук сильного удара, будто что-то огромное обрушилось на пол. Этот звук заставил ее вздрогнуть. Громкий, царапающий звук когтей, скребущих по полу, нарастал. Нечто огромное приближалось, и этот звук предвещал лишь смерть. Сердце Сакуры отчаянно колотилось, заглушая все остальные звуки. Сасори кивнул в сторону коридора и побежал, его движение было стремительным и уверенным. Сакура не сразу пришла в себя от нахлынувшего ужаса, но, увидев в конце коридора огромную когтистую лапу, мелькнувшую в проёме, инстинктивно рванула вслед за парнем. Они успели заскочить в первый попавшийся кабинет, захлопнув за собой дверь и привалившись к ней спинами, переводя дыхание. В голове Сакуры билась лишь одна мысль: выжить. Меньшее, чего ей хотелось — оставаться с ним наедине, в ловушке, но другого выхода не было. Она знала, что если придется применить оружие, если он окажется зараженным, если попытается напасть, — она сделает это. Без колебаний. Её жизнь сейчас была важнее. Когда речь заходит о выживании — готов ли ты пожертвовать всем?