Геном Хаоса

Плечом к плечу в сердце тьмы.

Их единственное оружие — надежда.

Их единственная защита — друг в друге.

Больница Токио. Полгода назад. Сакура сидела за столом, заваленным медицинскими картами и папками, внимательно изучая содержимое одной из них. Комната представляла собой типичный врачебный кабинет, с бумагами, книгами и медицинскими приборами. На стенах висели постеры с анатомическими схемами, а в углу стоял скелет, безмолвно наблюдавший за происходящим. Сосредоточенное лицо Сакуры не выражало никаких эмоций, и только легкое подергивание пальцев выдавало внутреннее волнение. Она наткнулась на медицинскую карту одной из пациенток, которая отказалась от хирургического вмешательства, приняв неизбежное. Девушка была беременна и хотела сохранить ребенка, пусть и ценой собственной жизни. Сердце сжалось внутри. Полгода назад она потеряла ребенка. Отложив папку, Сакура прикрыла глаза и потянулась, разминая затекшие плечи и шею. Сделав глоток остывшего кофе, и бросив взгляд на медицинскую карту, девушка лишь выдохнула, впервые за долгое время решив действовать по протоколу. Она, как никто, понимала, что значит потерять ребенка, и знала, что обязана сохранять профессионализм. Встав из-за стола, она покинула кабинет, пребывая в своих мыслях. Идя по коридору, она не слышала ни голосов коллег, ни радостных возгласов интернов, сдавших практику. Ей казалось, что мир остановился. — Сакура, — приятный мужской голос вывел девушку из мыслей. Та вздрогнула, мотнула головой и быстро застегнула халат. Подняв зеленые глаза на мужчину, стоящего напротив. — Сасори, — выдохнула она, собираясь с мыслями. Несколько недель она в мыслях проговаривала их диалог, стараясь избегать встреч на работе, а из-за обилия дополнительных смен — дома они не пересекались. Девушка поежилась и сделала шаг назад, не дав обнять себя. — Нам надо поговорить, — голос дрогнул. В ее голове этот диалог происходил более уверенно, четко и без эмоций. Парень вопросительно на нее посмотрел, поправил халат, запустил руку в волосы, массируя кожу головы и шумно выдохнул. Он всегда так делал, когда думал, что ее очередные слова будут обидными или бессмысленными. — Нам надо все закончить, — сделав еще шаг назад, проговорила девушка. — Смешная шутка, Харуно, — Сасори слабо улыбнулся, но видя серьезное лицо Сакуры, замолчал. — Я заберу вещи сегодня и оставлю ключи, — Сакура развернулась и быстрым шагом пошла в свой кабинет, оставляя парня в замешательстве. Решение разорвать их трехлетние отношения пришло около трех месяцев назад. Он ничего не знал ни о беременности, ни о том, что плод умер. В первые три месяца после потери Ино выводила подругу из глубочайшей депрессии, а Сасори — только ворчал, что она не справляется на работе и постоянно уходит на больничный. Потом Сакура начала отдаляться от него, стараясь не пересекаться дома, уходя на ночные смены. Она не винила его в этом — просто в какой-то момент поняла, что человек рядом с ней не готов к настоящей ответственности. Ему было плевать. Постоянный стресс на работе, ведение всего быта дома, отсутствие личного пространства — все это давило на моральное состояние девушки. И она решила принять решение, которое изменило бы ее жизнь и освободило от этого бремени. Потеря ребенка подкосила её, но Ино, проводившая анализы, старалась ее успокоить, говоря, что потеря легче переносится на ранних сроках. Так и случилось. Плод еще не успел сформироваться. Физически ей было легче, а вот душевная боль никуда не делась. Сакура не могла забыть ни одной детали. И все чаще видела перед собой пустой взгляд Сасори. Вечером она вышла с работы пораньше, попросив Ино отвлечь Сасори. Она знала, что у подруги прекрасно получается забалтывать людей, но не учла одного «но»: Сасори терпеть не мог Ино. Девушка ему не нравилась, в частности, из-за остроты языка и прямолинейности. Она могла спокойно сказать ему, что он ведет себя неправильно, подрывая его авторитет в глазах Сакуры. Сасори был уверен, что решение Сакуры уйти — это полностью заслуга Ино. Зайдя в небольшую, но уютную квартиру, Сакура выдохнула и задрожала. Слезы подступили к горлу, но она старалась сдержать их. Мотнув головой, она достала из шкафа спортивную сумку, в который раз благодаря себя за то, что не перевезла слишком много вещей. Быстро покидав одежду в сумку, она окинула взглядом комнату, и ее захлестнула волна воспоминаний. Вот здесь, на этом диване, они смотрели свои любимые фильмы, держась за руки. Здесь, на кухонном столе, она учила его готовить, и они смеялись над его неуклюжими попытками. На стене висела их совместная фотография с последнего отпуска. Радость, любовь, нежность — все это было здесь, в этих стенах. Но теперь это казалось таким далеким и нереальным. Вместе с радостными воспоминаниями нахлынули и другие: обиды, ссоры, взаимные упреки. Она вспомнила его равнодушный взгляд на ее усталость, его раздражение из-за постоянных переработок, его равнодушие к ее проблемам. Грусть, разочарование, обида — все это тоже было здесь, в этих стенах, отравляя каждый уголок. Ему никогда не было дела до нее. Все эти эмоции смешались в ее голове в один огромный клубок, давя на нее, лишая воздуха. Она почувствовала, как слезы все-таки прорываются наружу, обжигая щеки. Сакура понимала, что они прошли свой путь, и теперь каждый пойдет своей дорогой. Ей не удалось стать счастливой рядом с ним, а он даже не пытался понять ее. И именно в этот момент Сакура поняла, что уходит не просто от него, а от той жизни, которая больше не приносила ей счастья. Вдохнув спертый воздух, пропитанный запахом парфюма и старых обид, она сильнее сжала лямку спортивной сумки, словно это был ее единственный шанс на спасение. С последней надеждой на новую жизнь покинула квартиру, оставив запасные ключи под ковриком, прощаясь с прошлым. Больница Раккун-сити, третий этаж. 2 июля. Шисуи оглядывал небольшой кабинет, заставленный стеллажами с какими-то банками и пробирками. Медицинская лаборатория, судя по всему. Ино сидела рядом с ним, прислонившись спиной к двери и дрожала всем телом, тихо всхлипывая. Брюнет напрягся. Поддержка никогда не была его сильной стороной, он скорее привык действовать, чем говорить, но понимая, в каком стрессе может находиться девушка, развернулся и присел перед ней на корточки. — Эй, — он натянул слабую улыбку, — тебе не говорили, что красивым девушкам противозаконно плакать? Ино только сильнее уткнулась носом в коленки, тихо шмыгая носом, словно ребенок. — Послушай, — он говорил тихо, но уверенно, стараясь придать своему голосу успокаивающие нотки, — мы найдем твоих друзей и выберемся отсюда. Обещаю. — А если они такие же? — всхлипнула девушка, поднимая на него заплаканные, полные отчаяния глаза. Её длинные светлые волосы были растрепаны и слиплись от слез. Яркие и выразительные глаза покраснели и опухли, а вокруг них расплылись темные круги от усталости и напряжения. Тушь потекла, оставив темные дорожки на щеках. Губы дрожали, а подбородок беспомощно подрагивал. Она казалась такой маленькой и беззащитной, совсем не похожей на ту бойкую и дерзкую девушку, которая недавно ударила его палкой по спине. Тогда она была готова бороться за жизнь, не раздумывая ни секунды, а сейчас сидела и плакала, будто потеряла всякую надежду, будто отчаялась. Шисуи прекрасно ее понимал. Он сам был напуган, но знал, что если покажет хоть каплю страха или сомнения, то не сможет защитить ни себя, ни ее. — Если честно, — его голос дрогнул, предательски выдавая его истинное состояние, — даже такому здоровяку, как я, сейчас до жути страшно. Только никому не говори, а то моя репутация рухнет. Она слегка пихнула его в плечо, пробурчав сквозь слезы, что он дурак, а тот только слабо улыбнулся, приподнимаясь на ноги. Маленькая победа. Он сумел хоть немного ее отвлечь. Его внимание привлек лабораторный стол, на котором царил почти неестественный порядок. Колбы, пробирки и различные химические реактивы были аккуратно расставлены в ряд, отбрасывая причудливые тени в полумраке комнаты. Тихо, словно крадущийся хищник, он подошел к столу и заметил папку, лежащую на самом краю. Открыв ее, быстро пробежался глазами по тексту. Почерк врача был почти не читаемым. «Пациент номер 22. Имя (неразборчиво). Произошло отторжение. Генная структура нарушена. Необходимо срочно ослабить патоген и усилить основной ген. Требуется…» Далее текст становился совсем неразборчивым, будто писавший торопился или ему мешали. Услышав шорох за спиной, Шисуи резко достал нож из-за пояса и развернулся, в секунду оценивая ситуацию. Его взгляд уперся в стоящую напротив и без того напуганную Ино. — Извини, — он быстро убрал нож и почесал затылок, чувствуя себя виноватым, — рефлексы. — Дурак, — пробурчала девушка, вытирая рукавом остатки слез. «Я мог бы быть неплохим психологом!» — ухмыльнулся про себя брюнет. Ино резко сорвала с себя медицинский халат, откинув его в сторону с какой-то злостью. В ее голове мысли перемешались в хаотичный вихрь — страх смешался с отчаянием, крича о том, что они не выживут, что все обречены, а другие — твердили, что нужно найти и спасти друзей, чего бы это ни стоило. Оба понимали, что их путь лежит на четвертый этаж, где, вероятно, все еще находятся ее товарищи, но что их ждет впереди, оставалось только гадать. Неизвестность пугала больше всего. Переглянувшись и безмолвно кивнув друг другу, Шисуи подошел к двери, крепко сжимая в руке пистолет. Тихо приоткрыв дверь, он выглянул наружу. Узкий больничный коридор встретил их зловещей тишиной, которая давила на уши. Вязкий запах крови и гнили, казалось, пропитал собой каждый уголок. На полу и стенах виднелись мерзкие, бурые брызги крови, размазанные словно кистью безумного художника. Чуть дальше по коридору виднелись две человеческие ноги, оторванные от тела с чудовищной силой. Кость торчала из разодранной плоти, напоминая сломанную игрушку. Белые больничные тапочки, когда-то чистые, теперь были пропитаны кровью и грязью, а рядом валялся обрывок больничной пижамы. Самое жуткое было в том, что одна из ног неестественно дернулась, словно мышцы все еще сокращались в предсмертной агонии. Зрелище было не просто ужасающим, оно вселяло первобытный, животный страх. Шисуи тихо сглотнул, стараясь унять дрожь в коленях, и осторожно сделал шаг вперед, следом за ним, стараясь не отставать, шагнула Ино. Им не впервой было видеть человеческие останки и реки крови, работа обязывала, но даже их, привыкших ко всякому, это зрелище пробирало до костей. Что-то в этой тишине, в этой неестественной картине разрушения, вызывало ужас. Нога дернулась еще раз, заставляя парня инстинктивно наставить пистолет. Спустив предохранитель, он был готов сделать выстрел, чтобы прекратить это жуткое зрелище, пока не увидел, как нога пропадает из виду, словно ее кто-то уволок за угол. Сделав вывод, что это дело чьих-то зубов, Шисуи сделал несколько тихих шагов вперед, стараясь не создавать шума. Ему нужно было понять, что это за тварь здесь похозяйничала. Ино, стоявшая за спиной, будто чувствуя о чем он думает, нашла на полу небольшую металлическую банку из-под колы, помятую и наполовину пустую, и жестом указала на нее брюнету. Тот задумался. Если они издадут шум, бросив банку, то весь этаж заполонят эти твари, а отступать некуда, они в ловушке. А если пойдут вперед — с чем столкнутся? Противоречия раздирали его изнутри. Вспомнив себя в прошлом, как действовал один, без напарников: поднял бы шум, ринулся вперёд, импровизируя, действуя по принципу: лучший план — отсутствие плана. Будь он один давно поднял тревогу, чтобы проверить что там, за углом, но теперь с ним Ино. Учиха отрицательно кивнул головой, показывая девушке, чтобы та держалась сзади и была готова ко всему. Сделав еще несколько тихих шагов, он резко выглянул из-за угла и… Никого только дорожка из крови, тянущаяся дальше по коридору, указывала направление, куда утащили останки несчастной жертвы. «Не нравится мне это. Уж лучше безумные беременные женщины». Он тихо выдохнул, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, и кивнул Ино, показывая, что путь чист. Пройдя по кровавой дорожке, оставленной от конечности, они резко остановились. За ближайшей дверью был слышен какой-то шум. Тяжелое дыхание, приглушенные рыки, и что-то, похожее на хруст костей, заставили их похолодеть от ужаса. Сделав несколько шагов назад, Шисуи убрал пистолет в кобуру, понимая, что в ближнем бою тот будет бесполезен, и достал свой верный нож. Он решил действовать тихо, надеясь застать тварь врасплох. Ино хотела пискнуть от неожиданности, но вовремя закрыла рот ладонью, стараясь сдержать звук. Дверь с грохотом распахнулась, слетая с петель, и размахивая какой-то окровавленной палкой, в коридоре оказался взъерошенный блондин. На него, шатаясь и ковыляя, надвигался мертвец, издавая жуткие хрипящие звуки. Парень с размаху ударил его палкой по голове, заставляя рухнуть к его ногам. Повернувшись, он увидел Шисуи, закрывающего собой напуганную Ино, и устало выдавил из себя улыбку. Сделав несколько шагов навстречу ребятам, он вдруг был резко прижат спиной к стене. — Пискнешь — убью, — тихо прорычал Шисуи, вглядываясь в испуганные голубые глаза парня. — Шисуи, — тихо пропищала Ино, узнавая знакомого. — Ты с ума сошел, чувак?! — чуть громче, чем следовало, возмутился Наруто, осознавая, что его только что чуть не прирезали. Все трое, словно по команде, напряглись, услышав жуткий гул приближающейся смерти. Звук, пробирающий до костей, от которого стыла кровь в жилах. Зловещие хрипы, будто из самой преисподней, переплетались с мерзким звуком шаркающих шагов. Шаги были медленные, неуверенные, но их было так много, что они сливались в один непрерывный гул, предвещающий неминуемую гибель. — Блядь, — тихо выругался Шисуи, быстро осматриваясь по сторонам в поисках хоть какой-нибудь возможности для отступления. Где-то в конце коридора с треском рухнула и без того хлипкая дверь, и в этот же момент послышался утробный рев множества глоток. С каждой секундой хрипы становились громче, шаги — ближе. Сзади, в кромешной тьме коридора, словно тени из ночного кошмара, вытягивая грязные, окровавленные руки, пошатываясь, надвигалась армия мертвецов. Их было так много, что они казались единой, живой массой, жаждущей лишь одного — плоти. Нужно было что-то срочно придумать, пока они не оказались в их цепких лапах, иначе им всем конец. Наруто, как истинный воин, несмотря на страх, был готов сражаться с этой ордой, защищая своих товарищей, и инстинктивно занял оборонительную позицию. Шисуи, понимая, что в ближнем бою у них нет шансов, успев схватить его за шкирку, толкнул вперед, а следом, не церемонясь, подтолкнул и Ино. — Бегите! — рявкнул он, выставляя нож перед собой, отвлекая на себя внимание приближающихся мертвецов, — Эти ублюдки медленные! У вас есть шанс! Я вас догоню! Он резко ушел в сторону, уворачиваясь от цепких захватов. Ино, лишь на мгновение, с ужасом в глазах, посмотрела в его сторону, понимая, что, возможно, видит его в последний раз. Она и Наруто, пересилив ужас, бросились вперед, словно загнанные звери, пытаясь сохранить равновесие на скользком от крови полу, уклоняясь от тянущихся к ним рук. Парень, отмахивался на ходу найденным металлическим прутом, словно мечом, прокладывая себе путь сквозь живую плоть. Ино, с отвращением и ужасом наблюдая за искаженными лицами мертвецов, инстинктивно проскальзывала между ними, используя свою ловкость и скорость, чтобы избежать смертоносного прикосновения. Забежав за угол, они, тяжело дыша, прислонились к холодной стене, стараясь восстановить сбившееся дыхание и унять дрожь во всем теле. Перед ними была лестница, ведущая на четвертый этаж — их единственный шанс на спасение. Раздался одиночный выстрел, растворившийся в рычании единой массы зомби, эхом разнесшийся по коридору, словно похоронный звон, возвестивший о гибели Шисуи. Ино застыла, парализованная ужасом и горем. Этот звук пронзил ее сердце, словно осколок льда. Все внутри нее кричало, рвалось назад, чтобы помочь, чтобы спасти, но она знала, что опоздала. Он погиб. Один. Там, в этом кровавом аду. — Пошли! — Наруто, оттолкнув страх и сострадание, кивнул в сторону лестницы, подталкивая остолбеневшую девушку. Та отрицательно покачала головой, отказываясь верить в случившееся. Она не могла поверить, что он просто так погиб, что он больше не вернется. Ее глаза наполнились слезами, а в горле образовался болезненный ком. — Ино, надо идти! — блондин, сжав зубы, положил руку ей на плечо, пытаясь привести ее в чувство. — Его уже не спасти. Если мы останемся, то погибнем вместе с ним! Вдруг раздался оглушительный грохот и звук падающих тел, словно обрушилась стена. Они увидели, как стену окатила волна крови и ошметков плоти, и из-за угла, весь грязный, окровавленный и запыхавшийся, шагнул Шисуи. — Я живучий, как таракан, — брюнет широко улыбнулся, стараясь разрядить обстановку, но в глазах его читалась смертельная усталость и напряжение. — Теперь точно валим отсюда. Ино, поддавшись внезапному порыву, повисла на нем, как на спасительном круге, обхватив руками и тихо плача, словно ребенок, потерявший свою любимую игрушку. Шисуи лишь приподнял бровь в недоумении, явно не понимая такой бурной реакции. Он, конечно, знал, что он чертовски привлекателен, но чтобы настолько… Его размышления прервал суровый, осуждающий взгляд Наруто. — Наруто, — буркнул блондин в знак приветствия, неловко похлопывая девушку по спине. — Шисуи, — осторожно отцепив от себя Ино, стараясь не причинить ей дискомфорта, отозвался брюнет. Футболка девушки окрасилась в багровый цвет от крови, и это зрелище отрезвило ее. Она хмуро посмотрела на брюнета, стараясь сдержать слезы, и тихо, но твердо прошептала: — Не делай так больше. Никогда. Тот лишь хмыкнул в ответ, избегая ее взгляда, и достал пистолет, проверяя наличие патронов. Он был недоволен тем, что оставил свой любимый нож, подаренный братом в день его выпуска из академии, в одном из трупов, и сокрушался, что пришлось потратить одну ценную гранату, чтобы расчистить себе путь. Но другого выхода у него просто не было. Главное, что он жив, и с ним живы два медика. Теперь их путь лежал на четвертый этаж. Они не знали, что наверху, их ждет новый кошмар.

***

Штаб-квартира группы «Альфа». Четыре месяца назад. Изуми стояла в раздевалке в черных шортах и обтягивающем спортивном топе, позволяющем видеть рельеф тренированного тела. Несколько часов назад они вернулись с изматывающего задания, и отряд уже успел переодеться и уйти в кабинет Джирайи. Девушка знала, что без нее не начнут. Она с неприязнью смотрела на форму, аккуратно разложенную перед ней на скамейке: черные армейские штаны, черная футболка, тактический жилет, на котором красовалась нарисованная на спине огромная буква «А» и грозная морда оскалившегося шакала. Рядом лежали защитные щитки для рук и ног. Ей категорически не нравился этот убогий дизайн, и, когда ей впервые показали этот жилет, ее негодованию не было предела. Молодой человек Изуми — Хан, являющийся также и капитаном их подразделения, самодовольно уверял ее, что на форме будет их совместный логотип: изящный синий дракон, обвивающий мускулистое тело шакала, и гордая надпись «Альфа», но в очередной раз решил все сделать по-своему, не удосужившись даже посоветоваться с ней. Девушка с шумом выдохнула, открывая дверцу своего шкафчика и бросая недовольный взгляд на свое отражение в небольшом зеркале. Карие уставшие глаза, выдающие бессонную ночь, проведенную за изучением тактических карт. Русые волосы, собранные в небрежный низкий хвост, открывающие вид на изящную шею. Небольшой шрам на ключице, тянущийся к груди, словно напоминание о прошлом. И татуировка в виде извивающегося синего дракона, обвивающего ее предплечье, словно живой. «Выглядишь как кусок говна, крошка», — мысленно съязвила она, оценивая свой жалкий вид. Усмехнувшись своим мыслям, она достала из шкафчика свою любимую, немного выцветшую, белую футболку, надела ее, ощущая приятную мягкость ткани на коже, и, с громким хлопком захлопнув дверцу шкафчика, отправилась в кабинет. В помещении царила полусонная атмосфера. На одном из диванов уютно устроились Яхико и Конан. Девушка нежно поглаживала парня по плечу, а тот, сонно зевал, отчаянно стараясь не уснуть окончательно. Напротив них, развалившись на диване и положив ногу на ногу, расположились еще двое ребят, что-то активно обсуждая и яростно жестикулируя, словно доказывая свою правоту. В кресле напротив стола, вальяжно развалившись, словно хозяин жизни, расположился Хан. Он окинул Изуми оценивающим взглядом, удовлетворенно кивнул, похлопывая по подлокотнику кресла, но та, проигнорировав его, села рядом со своими друзьями. — Итак, раз уж все в сборе, — в дальнем конце комнаты открылась дверь, и в кабинет, поправляя свои длинные, белые, как лунный свет, волосы, вошел мужчина, чье имя заставляло трепетать сердца даже самых опытных бойцов. Гул в комнате мгновенно стих, и все, словно по команде, напряглись, ощущая на себе тяжелый взгляд Джирайи. — Какие новости? — Он уселся за свой массивный стол, внимательно рассматривая каждого из присутствующих, словно пытаясь заглянуть им в душу. — Не считая небольшой истерики нашего драгоценного лейтенанта — мы успешно выполнили задание, — развязно ответил Хан, самодовольно ухмыльнувшись. Изуми, с трудом сдерживая гнев, сжала руку в кулак, готовая в любой момент вцепиться в его наглую физиономию. Конан, почувствовав исходящее от подруги напряжение, молча положила ей руку на плечо, успокаивающе поглаживая. Джирайя, нахмурившись, перевел взгляд на девушку, требуя объяснений. — Наш капитан, — сделав особый акцент на звании, с презрением бросила девушка, — решил, как всегда, пойти напролом, не считаясь ни с чем. — Но ведь мы выполнили задание, разве нет? — Хан, нагло ухмыляясь, выпрямился в кресле, устраиваясь поудобнее. — Да, выполнили. И при этом хладнокровно пристрелили несколько ни в чем не повинных гражданских. — Тебе что, жалко этих отбросов? — презрительно скривился Хан. Изуми не ответила, сдержав гнев. Она давно перестала испытывать жалость к тем, кого убивала, ведь война не терпит сострадания. Но если можно было обойтись малой кровью, она всегда старалась избегать ненужного кровопролития. Джирайя, видя, что назревает новая ссора, лишь поднял руку, жестом показывая, чтобы эти двое немедленно прекратили свою бессмысленную перепалку. С тяжелым вздохом он поднялся со своего места, обошел стол и, упираясь руками в край столешницы, обвел всех присутствующих внимательным, изучающим взглядом. — Слишком много промахов, Хан, — мужчина выдержал долгую, напряженную паузу, — с этого дня Изуми, Конан и Яхико покидают отряд «Альфа». Девушка уже было хотела возмутиться, не понимая, почему ее наказывают за то, что она пытается сохранить человечность, но подруга остановила ее жестом, видя, что мужчина еще не договорил. Хан лишь приподнял бровь в насмешливом удивлении и самодовольно ухмыльнулся. — Разумное решение. Я давно прошу ее сидеть дома и хранить очаг. Не женское это дело — воевать. — С этого дня, — Джирайя, проигнорировав его слова и загадочно улыбаясь, продолжил, — будет два элитных отряда. И отряд «Дельта» возглавит Изуми. И, соответственно, с ней будут Конан и Яхико. Хан резко вскочил со своего места, словно его ударило током, с недоумением и яростью смотря на ошалевших от такой новости ребят. — Что? Какого хрена?! — Ты все прекрасно слышал, Хан, — мужчина, сохраняя невозмутимое спокойствие, обошел стол и тяжело опустился на свое кресло, — Работы непочатый край, а я уже слишком стар, чтобы тратить время на воспитание и тренировку новых людей. Изуми — прекрасный стратег и тактик, и она прекрасно справится с ролью лидера. Изуми, услышав похвалу из уст самого Джирайи, гордо выпрямилась, с вызовом смотря на своего молодого человека, и после его последних слов, мысленно отметила — бывшего. С этого дня для нее действительно начался новый этап в жизни — полный ответственности и трудностей. Полицейский участок Раккун-сити. 2 июля. Отряд «Дельта» в полном составе сидел на старом, потрепанном диване, в углу комнаты. Конан обычно сильная и уверенная в себе, сейчас робко прижималась к Яхико, ища в нем защиту и поддержку. Она видела в своей жизни многое, и напугать всегда уравновешенную девушку было очень сложно, однако, хаос и разруха, происходящие вокруг, вызывали в ней страх. Парень, стараясь сохранять невозмутимость, обнял девушку за талию и нежно поцеловал в висок, стараясь передать ей хоть толику своего спокойствия. Он украдкой кинул взгляд в сторону Изуми, заметив, что та вся в своих мыслях, и с отсутствующим видом смотрит на два тела, лежащие на полу. Она сидела неподвижно, словно каменная статуя, делая вид, что все в порядке и что ситуация под контролем. Но ее волнение и внутреннее напряжение выдавала рука, то и дело нервно тянущаяся к рукоятке метательного ножа, спрятанного за поясом. Девушка знала, что если сейчас поддастся своим эмоциям, то боевой дух отряда рухнет, и они все погибнут. За столом, перебирая исписанные листы бумаги и изучая разложенные фотографии, сидел Итачи, хмуря брови и что-то бормоча себе под нос. Недалеко от него стояли двое оставшихся в живых полицейских, с подозрением и опаской сканируя взглядом ребят, словно выискивая в них признаки надвигающейся опасности. В комнате воцарилась напряженная тишина, предшествующая буре. — Нам надо идти, — внезапно, нарушив гнетущую тишину, Изуми резко встала, поправляя тактический жилет и проверяя наличие оружия за спиной. — Снаружи небезопасно, — буркнул Итачи, вновь погружаясь в изучение документов. — Безопасно или нет, у нас есть приказ и четко поставленное задание, — отрезала девушка, кивком давая команду своим ребятам встать и приготовиться к выходу. Те послушно поднялись с дивана, поправляя свое снаряжение и молча переглядываясь друг с другом. Итачи, словно очнувшись, оторвался от изучения бумаг и вопросительно посмотрел на отряд, понимая, что они собираются уходить. Он знал, что они приехали в этот проклятый город не просто так, и их приезд мог быть как-то связан с этими чудовищными событиями, но о конкретной цели своего визита в город они ему так и не сообщили. Конан, в свою очередь, бесшумно достала из-под тактического жилета пистолет, и тихо подошла к телам, лежащим на полу. Присев на корточки, она внимательно осмотрела останки, стараясь не обращать внимания на мерзкий запах разложения, и, достав из сумки небольшой набор, состоящий из стерильных пробирок и шприцов, взяла немного крови на анализ. — Ты чего творишь, психопатка?! — возмущенно рыкнул лейтенант, готовый в любой момент выхватить оружие. — Собирает кровь на анализ, — спокойно и невозмутимо ответила Изуми, — нам с вами точно не по пути. Мы итак потеряли слишком много времени, находясь здесь. Нам пора. — Кровь с мест преступлений отправляют на анализ в городскую больницу, — подал голос Итачи, задумчиво почесывая подбородок, — следовательно, у вас там какое-то задание, связанное с этим местом. Верно? — Как же вы проницательны, майор, — съязвила девушка, натягивая перчатки. — Соблюдай субординацию! Он выше тебя по званию! — раздраженно отозвался второй полицейский, готовый в любой момент вступиться за своего начальника. Девушка лишь презрительно усмехнулась. — Не совсем так, — внезапно выдохнул брюнет и медленно поднялся со стула, — у них совсем другая градация званий. И если говорить на нашем языке, то можно с уверенностью сказать, что мы равны. Глаза полицейских округлились от удивления. Они и представить себе не могли, что эти ребята находятся наравне с высшими чинами полиции. Конан, закончив свои манипуляции с телами, заняла свое место рядом с Яхико, за спиной капитана, пряча пробирку с кровью в специальный контейнер. Достав из кобуры пистолет, Изуми быстро проверила обойму, убеждаясь в том, что оружие готово к бою, и развернулась к двери, собираясь уходить, как вдруг услышала оглушительный звук удара, раздавшийся сбоку. В мгновение ока, отряд «Дельта» развернулся, направляя оружие в сторону источника шума, готовые к немедленному ответному огню. Толстая массивная дверь, ведущая в подсобное помещение, ходила ходуном, словно кто-то с чудовищной силой пытался выломать ее из косяков. За ней, сквозь дребезжание дерева, раздавались жуткие, хрипящие звуки и мерзкое чавканье, от которого кровь стыла в жилах. — Очаровательно, — тихо произнесла девушка, опустив пистолет, прекрасно понимая, что им предстоит еще одна смертельная схватка. Сзади, за массивной металлической дверью, раздался душераздирающий мужской крик, полный боли и отчаяния. Это был крик о помощи. Полицейские, словно ужаленные, встрепенулись, мгновенно узнав голос своего коллеги. Итачи, нахмурившись, сжал пистолет в руке, краем глаза наблюдая за отрядом «Дельта», пытаясь понять их дальнейшие действия. Изуми и Яхико, не теряя ни секунды, соединенными усилиями подвинули тяжелый, потрепанный диван к ходившей ходуном двери, стараясь хоть как-то сдержать натиск и выиграть немного времени. Конан, стараясь сохранять хладнокровие и самообладание, держала пистолет наготове, готовая в любой момент открыть огонь. — Там же Боб, майор! — с тревогой в голосе выкрикнул один из полицейских, сорвавшись с места и бросившись к металлической двери, судорожно шаря по карманам в поисках проклятой карточки. — Ты идиот?! — с ненавистью в голосе прорычала Изуми, — Валим отсюда, пока не поздно! — Там мой друг! Я не могу его бросить! — не унимался полицейский, игнорируя приказ Итачи, и, наконец, нащупав карточку, неуверенно провел ею по замку. Механизм с тихим жужжанием ожил, и массивная дверь, со скрежетом, начала медленно подниматься, открывая узкую щель, в которую отчаянно старался пролезть измученный молодой парень. За ним, хрипя и шаркая ногами, надвигалась целая группа мертвецов, жаждущих лишь одного — свежей плоти. К коллеге тут же подскочил второй полицейский, пытаясь помочь товарищу выбраться из смертельной ловушки. Но дверь предательски заклинило, оставив их на милость судьбы. — Идиоты, — с презрением фыркнула Изуми, кивая своим товарищам, давая им знак приготовиться к худшему. Яхико и Конан, без лишних слов, заняли свои позиции за ее спиной, готовые отбивать неизбежную атаку. Молодой полицейский, все еще находящийся в щели, вдруг резко наклонился вперед и с громким криком упал, захлебываясь собственной кровью. Его коллеги, не теряя надежды, отчаянно вытягивали его за руки, пытаясь вытащить из смертельной западни. Спустя несколько долгих и мучительных минут им, наконец, удалось вытащить верхнюю часть его тела, оставив все остальное на растерзание мертвецам. Оттащив окровавленные останки товарища, один из молодых полицейских тихо всхлипнул, не в силах сдержать подступившие слезы, а другой, словно обезумевший, отчаянно пытался закрыть предательскую дверь, не понимая, что все его усилия тщетны. Карточка, как назло, перестала работать, словно насмехаясь над его горем. В образовавшуюся щель настойчиво начали пролезать зубастые твари, а сзади, дверь в подсобку почти сорвалась с петель, и оттуда слышались все более громкие хрипы и стоны. — Капитан? — сглотнул подступивший к горлу ком Яхико, указывая дулом винтовки наверх, на лестничный пролет. Наверху, словно обезумевшие марионетки, с лестницы кубарем падали обезображенные зомби, издавая душераздирающие звуки. Они насчитали не менее пяти тварей, жаждущих полакомиться их плотью. — Сука, — процедила сквозь зубы Изуми, доставая из-под тактического жилета гранату и выдергивая чеку. — Наверх! Всем наверх! — взревел Итачи, отстреливая одному из мертвецов половину головы. Изуми, не теряя ни секунды, метнула гранату в образовавшуюся щель, и кивнула своим ребятам в сторону лестницы, давая понять, что им нужно срочно отступать. Звуки выстрелов слились с хрипами мертвецов и отборными ругательствами полицейских. Яхико, вырвавшись из цепких объятий одной из тварей, оглушил ее мощным ударом приклада, а Конан, поднырнув под вторую, хладнокровно всадила ей нож прямо в глаз. Восхождение на второй этаж казалось заняло целую вечность, в течение которой смерть постоянно дышала им в спину. Добравшись до второго этажа и отбив его от немногочисленных, но опасных зомби, они тяжело дышали, прислонившись к стене, стараясь прийти в себя и оценить ситуацию. Один труп дернулся, и сразу же получил метательный нож в голову. Тело несколько секунд билось в конвульсиях, а после перестало. — Ричи, ты как? — Устало спросил Итачи, глядя на молодого лейтенанта. Тот держался за руку, в которой лежал пистолет. Из нее текла кровь, капая на пол. Изуми нахмурилась, быстро встала и навела на него пистолет. Итачи, поняв, что хочет сделать девушка, закрыл его собой. — Отойди, — сквозь зубы процедила девушка. Брюнет стоял не шевелясь, сжимая пистолет в руке, смотря на нее в упор. Он поднял орудие, направляя на нее. Яхико и Конан подскочили, и навели оружие в его сторону. — Отойди! — рыкнула Изуми. — Меня не кусали! — сказал в свою защиту парень, глазами ища, чем можно перебинтовать руку. Итачи стоял неподвижно, закрывая собой коллегу, но было видно, что он готов выстрелить в любой момент. Отряд «Дельта» был также неприклонен. Изуми выдохнула, опустила пистолет, незаметно рукой хватаясь за рукоять метального ножа. Итачи только кивнул, опустил пистолет и сделал несколько шагов в сторону. Все произошло быстро. Изуми кинула нож в раненого полицейского, попав точно в голову. Тот упал замертво. — Какого хрена?! — Рыкнул Итачи. — Я не позволю рисковать своими людьми, — она тихо подошла к трупу, вытаскивая нож из головы, и пряча его в поясную сумку, — а если ты продолжишь быть таким мягким и бесхребетным, то из города ты не выберешься. — Он не был укушен! — поддержал майора второй полицейский. Изуми ничего не ответила, и огляделась. Они находились на втором этаже. Внизу лежали несколько трупов в лужах крови. Дверь продолжала ходить ходуном, но уже с меньшей силой, а из щели, словно из улья, медленно выползали твари: часть из них были в полицейской форме, кто-то в обычной гражданской одежде. Второй этаж полицейского участка, словно застывший кошмар, представлял собой печальное зрелище. Здесь, куда вели две узкие лестницы с первого этажа, когда-то располагались кабинеты детективов и архив, а теперь царили хаос и запустение. Повсюду валялись перевернутые столы, разбитые компьютеры и разбросанные бумаги, покрытые пятнами засохшей крови. Стены были исцарапаны, словно кто-то отчаянно пытался выбраться из западни, а в воздухе висел тошнотворный запах гнили и разложения, смешанный с едким запахом пороха. С одной стороны, у перил лестницы, что вела на первый этаж, зияла огромная дыра в полу, сквозь которую виднелись тела мертвецов, барахтающихся в мутной воде затопленного подвала. С другой стороны, напротив лестницы, находился заваленный обломками кабинет, где когда-то, вероятно, велись допросы. Запах гнили был особенно сильным именно здесь, намекая на то, что за дверью скрывается нечто ужасное. Вдоль стен стояли обшарпанные шкафы с открытыми дверцами, откуда вываливались папки с делами, фотографии и личные вещи полицейских. На полу, вперемешку с обломками, валялись гильзы от патронов, осколки стекла и обрывки ткани. Свет проникал в помещение сквозь разбитые окна, отбрасывая зловещие тени и делая обстановку еще более жуткой. Сквозь разбитые окна была видна улица, залитая багровым светом заката, словно напоминая о том, что когда-то здесь была жизнь. Изуми, отряд «Дельта», выживший коп и Итачи стояли на этом островке ужаса, окруженные со всех сторон смертью и отчаянием, понимая, что выжить в этом проклятом месте будет крайне сложно. — Нам нужна карта этого места, чтобы хоть как-то ориентироваться и спланировать дальнейшие действия, — игнорируя поток оскорблений и проклятий со стороны выжившего полицейского, тихо пробубнила девушка, вглядываясь в темную глубину коридора. Она едва заметно кивнула своим ребятам, достала пистолет и они, действуя словно хорошо отлаженный механизм, медленно двинулись вперед, стараясь не издавать ни единого звука. Пройдя узкий коридор, стараясь не подходить близко к закрытым дверям, за которыми, вероятно, могли скрываться мертвецы, их внимание привлекло одно помещение — офис главы полицейского участка. Слегка толкнув приоткрытую дверь, первым шагнул Яхико, быстро осматриваясь по сторонам и удостоверяясь в отсутствии опасности. Убедившись, что в комнате чисто, он подал знак своим товарищам, приглашая их войти. За ним, осторожно ступая, в комнату зашли девушки, а в дверях остались Итачи и молодой полицейский, готовые в любой момент прикрыть их отход. Изуми бегло осмотрела помещение, оценивая обстановку. Все говорило о том, что здесь недавно произошла ожесточенная борьба. Бумаги раскиданы по всему полу, словно их взрывом разбросало по комнате, стекло в окне выбито, кресло главы валялось на полу, а сейф, стоявший чуть дальше стола, был приоткрыт. Толкнув дверцу сейфа ногой, не обращая внимания на скрежет металла, она быстро осмотрела содержимое, заключив, что в сейфе, скорее всего, хранилось оружие или что-то ценное. Уже собираясь покинуть офис, она вдруг услышала тихий возглас Конан, которая что-то нашла и протягивала ей письмо. Изуми, слегка приподняв бровь в удивлении, взяла письмо и быстро пробежалась глазами по тексту, стараясь уловить суть. В письме, написанном дрожащей рукой, говорилось о том, что начальник полиции — Брайан Айронс, известный своей коррумпированностью и жадностью, получил довольно крупную сумму денег в качестве взятки, а в подвал полицейского участка было тайно доставлено несколько клеток с собаками породы доберман. С шумом выдохнув, девушка в сердцах смяла письмо, выкинув его в сторону остальных разбросанных по полу бумаг. Итачи, стоявший в дверях, вопросительно на нее посмотрел, преграждая ей путь. — Что там? Что-то важное? — Собаки, — буркнула девушка, протискиваясь под его рукой и покидая офис, — Похоже, в этом проклятом участке есть еще одна проблема, о которой нам стоит знать. — Кэп, нам надо валить отсюда, пока еще есть такая возможность, — как бы между делом намекнул Яхико, понимая, что они слишком долго задержались в этом месте. — Осталось только понять, как это сделать с наименьшими потерями, — добавила Конан, оглядываясь по сторонам. Изуми внезапно остановилась посреди коридора, прикрыла глаза и напряженно вслушивалась в тишину, пытаясь уловить хоть какой-то звук, который мог бы подсказать ей правильное решение. В какой-то момент ее словно осенило, и в голове пронеслась мысль, от которой по коже пробежали мурашки. Собаки. Они тоже могут быть заражены этой чумой. И если это так, то им всем конец. — Трупы медленные и неповоротливые, — развернувшись, она посмотрела на ребят, — они берут количеством, а не умением. Их единственное слабое место — голова. Попадание в голову гарантирует, что они больше не встанут. Но у нас есть проблема куда хуже, — ее голос был тихим, но все прекрасно слышали каждое ее слово, — собаки. Они могут быть быстрее, кровожаднее и живучее, чем зомби, тогда у нас действительно большие проблемы. — Да что за бред ты несешь, психопатка?! — с ненавистью фыркнул полицейский, — мы даже не знаем точно, вирус это, проклятие или что-то еще! — Ты сам говорил, что город стал таким меньше, чем за сутки, — подала голос Конан, смотря на Итачи, пытаясь найти в нем поддержку. Тот лишь молча кивнул в знак согласия. — Если брать в расчет инкубационный период в два часа, то город просто физически не мог так быстро заразиться, — задумчиво констатировала девушка, а это значит… — Все началось гораздо раньше, чем мы думали? — подхватил мысль Итачи, глядя на Конан. Та лишь молча кивнула в ответ, смотря на Изуми, которая уже внимательно изучала карту города, висевшую на стене, слегка постукивая по ней пальцем. — Есть один выход. Вон там есть дверь. Она ведет на небольшой балкончик. С него мы можем спуститься по пожарной лестнице и оттуда уже пробираться в больницу, — кивнула она, указывая на дверь в конце коридора, но тут же осеклась, поняв, что случайно сказала лишнее. — В больницу? — приподнял бровь Итачи, — Там мой брат. Если это правда, то я иду с вами. — А что делать с этим бесполезным мешком с дерьмом? — Яхико презрительно указал дулом своей винтовки на выжившего полицейского. Тот даже не успел ответить. В этот самый момент по коридору, словно шторм, пронесся звериный рык, от которого кровь застыла в жилах, и быстрый цокот когтей об каменный пол. Из-за угла с утробным рыком, заставившим содрогнуться стены и заледеневшим кровь в жилах, вылетела первая тварь. Это был доберман словно сошедший со страниц самых кошмарных снов. Кожа, натянутая на костях, местами лопнула, обнажая гниющие мышцы и кости, пульсирующие черной жижей. Шерсть вылезла клочьями, оставляя проплешины, сквозь которые проглядывала синюшная, бугристая кожа, покрытая мерзкими наростами. Глаза, некогда умные и преданные, теперь горели безумным, хищным огнем, отражая лишь голод и жажду крови. Пасть оскалилась в жуткой гримасе, обнажая огромные, почерневшие клыки, словно осколки надгробных плит, с которых капала густая, вязкая слюна, разъедающая каменный пол. За первым доберманом, словно эхо кошмара, выскочили еще трое. Они были такими же ужасными и обезображенными, как и первый. Их тела, словно изуродованные хирургом-садистом, были покрыты ранами и гнойниками, из которых сочился зловонный гной. Из некоторых рваных ран торчали обломки костей, пробивая гниющую плоть. Рык тварей слился в единый, оглушительный вой, пробирающий до костей, предвещая мучительную смерть. Собаки неслись на них с невероятной скоростью, словно живые торпеды, управляемые безумием и голодом. Они были яростными и кровожадными, словно вестники апокалипсиса. Их целью было разорвать их на куски, утолить свою жажду крови и заразить их этой жуткой чумой. Изуми среагировала мгновенно, ее рефлексы отточены годами тренировок и бесчисленными боями. Она выстрелила в голову ближайшей собаки, но та, словно не почувствовав боли, лишь дернулась и продолжала бежать, ее безумный взгляд словно прожигал. Адреналин плеснул в кровь, заставляя сердце колотиться как бешеное. Она выстрелила еще раз, целясь в глаз, надеясь нанести хоть какой-то ущерб. Пуля попала в цель, и собака, взвизгнув от дикой боли, упала на пол, дергаясь в конвульсиях, ее лапы скребли по полу, пытаясь зацепиться за жизнь. Вторая собака, воспользовавшись моментом, прыгнула на Яхико, сбивая его с ног. Вес твари придавил его к полу, выбивая весь воздух из легких. Конан, не теряя времени, открыла огонь по третьей собаке, но та, словно обладая неестественной ловкостью, ловко уклоняясь от пуль, продолжала неумолимо приближаться, ее безумный взгляд обещал лишь мучительную смерть. В этот момент, охваченный паникой, полицейский вскрикнул и, словно безумец, побежал обратно в кабинет начальника, бросив всех на произвол судьбы. Итачи, скривившись от отвращения и презрения, вздохнул и, проигнорировав трусливый поступок копа, встал на его место, понимая, что от его действий зависят жизни его товарищей. Он выхватил пистолет из кобуры и, дрожащей рукой, выстрелил в самую крупную собаку, но промазал, пуля лишь задела ее бок. Тварь, издав утробный рык, полный ярости и боли, побежала на него, словно локомотив. Брюнет, собрав всю свою волю в кулак, с трудом откатился в сторону, давая ей пробежать вперед, избежав смертоносных когтей и зубов. Встав он отряхнулся и, трясущимися руками, приготовился к новой атаке. Яхико отбивался от твари, пиная ее ногами и пытаясь отбросить от себя, но та была слишком сильна и настойчива. Собака, клацая зубами, пытаясь добраться до его горла, ее слюна, словно кислота, капала ему на лицо, вызывая невыносимое отвращение и первобытный ужас. Конан, поняв, что не успевает ему помочь, метнула свой последний метательный нож в приближающуюся к ней собаку, надеясь хоть немного замедлить ее. Нож, к ее сожалению, попал лишь в плечо, и это лишь разозлило тварь, вызвав еще большую ярость. Собака, взвыв от ярости и боли, бросилась на нее с еще большей скоростью, ее безумный взгляд говорил лишь об одном — ее гибели. Изуми, видя, что ситуация выходит из-под контроля, бросилась на помощь Яхико, понимая, что если он погибнет, то погибнут и все остальные. Она, не раздумывая, нанесла сокрушительный удар ногой по голове твари, сбивая ее с ног. Собака отлетела в сторону, ударившись о стену с такой силой, что по штукатурке пошли трещины. Воспользовавшись моментом, он, собрав все свои силы, вскочил на ноги и выстрелил в голову твари в упор, его рука дрожала от страха и адреналина. Собака, издав предсмертный хрип, затихла, ее тело обмякло и безжизненно рухнуло на пол. Конан, тем временем, отбивалась от второй собаки, отчаянно уклоняясь от ее смертоносных зубов, ее движения становились все более резкими и отчаянными. Изуми, подбежав к ней, не раздумывая нанесла удар ножом в бок твари, надеясь поразить ее жизненно важные органы. Собака, взвыв от дикой боли, отпрыгнула в сторону, ее гневный взгляд был полон ненависти. Изуми, не давая ей опомниться, выстрелила ей в голову, словно ставя точку в этом кошмаре. Собака упала замертво, ее тело судорожно дергалось, а из раны хлестала кровь. Итачи, тем временем, сражался с третьей собакой, используя всю свою ловкость и силу. Он уклонился от очередного укуса, и вовремя выставил пистолет, зарядив его в глотку животного. Тот дернулся, но продолжал стоять, его безумный взгляд прожигал его насквозь. Он, не теряя ни секунды, надавил на курок, разнося твари челюсть в кровавую кашу. Оттолкнув тело, перезарядил пистолет, понимая, что это еще не конец. В коридоре воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием выживших, словно загнанных зверей. На полу лежали трупы обезображенных доберманов, их тела искорежены и окровавлены. На лицах людей застыло выражение ужаса, отвращения и шока. Эта встреча навсегда останется в их памяти, как напоминание о том, что в этом проклятом мире не осталось ничего святого, и что даже самые преданные друзья могут превратиться в кровожадных монстров. Изуми, тяжело дыша, с ненавистью огляделась по сторонам, осматривая поверженных врагов. Увидев сквозь разбитое стекло двери в кабинет начальника, дрожащего, словно осиновый лист, перепуганного полицейского, она, игнорируя остальных, молча вошла в кабинет. Медленно подойдя к нему, посмотрела на него сверху вниз, ее взгляд был полон презрения и отвращения. Сжав кулак с такой силой, что костяшки побелели, она не раздумывая ударила его по лицу, вкладывая в этот удар всю свою ненависть и злость. — Трус, — выплюнула девушка, голос был полон презрения, и сплюнув слюну, она вышла из кабинета, оставляя его лежать на полу в луже собственного страха. Ребята, тяжело дыша, стояли в окружении трупов обезображенных псов, чьи тела были искорежены и окровавлены. Руки Яхико слегка подрагивали, но он, собрав всю свою волю в кулак, не подавал виду, что ему страшно. Все прекрасно понимали, что если бы не их экипировка, то они бы не спаслись, и их ждала бы та же участь, что и этих несчастных животных. Изуми, переведя взгляд на Итачи, коротко кивнула в сторону двери, призывая его к действию. — Соберись, майор, и пошли, — ее голос звучал серьезно и уверенно, — и трусливого кролика с собой прихвати, — бросила она через плечо, намекая на перепуганного копа. Подойдя к двери, девушка резко дернула за ручку, и в нос ударил прохладный вечерний воздух, смешавшийся с запахом смерти и разложения, витавшим в воздухе. Их путь лежал через охваченный хаосом город, в кишащую зараженными больницу, где, возможно, находился Уильям Биркин. Они покинули первый круг ада, собираясь на верную смерть.