Пепел Ремони

Поправляя рукав белоснежной перчатки, Стеффани замерла перед величественными стеклянными дверями, чье отражение дробило ее силуэт на тысячи мерцающих осколков. Мысли о предстоящей миссии и томительном светском вечере текли подобно расплавленному металлу по ее сознанию. Такие мероприятия всегда вызывали у нее отвращение — слишком много масок, слишком много лжи, облаченной в бархат и золото. Но слухи, что давно пропавший принц, которого все считали мертвецом, все еще дышит, заставили ее принять это испытание. Стеффани предстояло приложить все силы, чтобы выведать сведения о нем, не выдав собственных намерений отыскать наследника престола. Выдохнув воздух, что скопился в ее стесненной корсетом груди, она собрала волю в кулак и переступила порог, отворив тяжелую дверь. Зал распахнулся перед ней подобно пасти исполинского зверя — всюду сновали демоны из влиятельных и могущественных родов, а также демоны и люди, служившие им. Стеффани невольно поморщилась, заметив на запястьях и шее одного из человеческих слуг волшебные кандалы, что походили на переплетенные кости, скованные какой-то темной, пульсирующей материей. Когда-то и ей довелось примерить этот проклятый «аксессуар» — воспоминания до сих пор заставляли ее кожу покрываться мурашками. Костяные обручи сжимаются, стоит лишь посметь ослушаться хозяина. И чем яростнее сопротивление — тем стремительнее и безжалостнее стягивается костяная петля, готовая отсечь руки, ноги и голову. Темная, кровавая магия... Представители этого дома определенно не скрывают своей силы и жажды власти. Возможно, сам герцог Арнаут также ищет потерянного принца — потому и собрал всех влиятельных и властных под своим кровом, чтобы оценить соперников и выловить из потока светских сплетен крупицы истины. Мудро, но опрометчиво до безрассудства. Многие из присутствующих способны выстроить подобную цепочку рассуждений, и тогда дом Данвуд окажется под пристальным вниманием чужих глаз. Девушка скользнула вглубь внушительного зала. Огромные витражи купались в лунном сиянии, отбрасывая на стены и мраморный пол калейдоскоп ярких красок. Игра света завораживала, окутывая происходящее еще более густой пеленой мрачной таинственности. Оркестр, расположившийся на возвышенном балконе, усилил звучание — мелодия напоминала вальс, но голос органа привносил в композицию торжественную, почти погребальную величественность. Многие гости тут же поспешили выйти в центр и раствориться в водовороте танца. Стеффани поторопилась отступить в тень, пока кто-нибудь не вздумал пригласить ее. Танцевала она скверно — последний раз эти изящные движения присутствовали в жизни, когда дом ее семьи еще стоял невредимым, а родные были живы... Все это в прошлом, вряд ли она теперь сможет вспомнить правильные движения и почувствовать ритм. Прислонившись к холодной каменной колонне, где неподалеку беседовали придворные, Стеффани начала вслушиваться в их разговор: — Вы действительно полагаете, что принц жив? — спросил один из мужчин. — Даже не знаю... Сомнительно это все, — отозвался второй, покачивая головой. — Но если слухи верны — это ставит под угрозу все семьи, что утвердили свое влияние за прошедшие века. Их притязания на трон и власть оказываются под вопросом. Стеффани не услышала ответа третьего собеседника — перед ней внезапно раскрылись два смоляно-черных крыла, подобные крыльям ворона — Не любите танцы? — поинтересовался незнакомец, и в его голосе звучала едва уловимая насмешка. — Отнюдь, — сдержанно ответила она, хотя в душе хотелось закричать от такой наглости. — Тогда, быть может, вина? Мужчина взял два хрустальных бокала с подноса проходящего мимо человека, закованного в магические цепи. — Это столь пошло, не находите? — спросил он, передавая напиток Стеффани, и его пальцы на мгновение коснулись ее руки. Она кивнула и едва заметно приподняла уголок губ в подобии улыбки. — Согласна. Использовать людей в качестве рабов... Достаточно низко. Это какое-то вульгарное клише. — Я слышал, что некоторые позволяют себе особые вольности, если понимаете, о чем я, — его голос понизился до шепота. Стеффани приподняла бровь. Неужели кому-то приходит в голову совокупляться с человеком? Это было невероятно низко. Даже мерзко. Она отпила вино — жидкость приятным послевкусием отдала на языке и мягким теплом разлилась по горлу. Напитки в домах богатых семей всегда были безукоризненны. — Недавно я узнал об одном прекрасном танце — танго. Может, позволите? — в глазах незнакомца вспыхнули игривые искорки. — Не думаю, что это будет уместно на данном вечере. К тому же я не знаю такого танца, да и музыка наверняка не подходит. — Танго — танец страсти. Просто отдайтесь своему сердцу и партнеру. Отставив бокалы, он взял ее за руку — и мир внезапно изменился. Резким, хищным движением мужчина притянул ее к себе, его грудь прижалась к ее корсету так плотно, что девушка почувствовала каждый его вдох. Первый шаг — и Стеффани поняла, что попала в ловушку. Он вел ее не как партнершу, а как добычу, каждое движение было рассчитанной атакой на ее самообладание. Длинный, скользящий шаг назад — ее нога обвилась вокруг его бедра, юбка задралась непристойно высоко. Гости замерли, образуя круг вокруг них, но незнакомец, казалось, упивался их шокированными взглядами. — Вы играете с огнем, — прошептала Стеффани, когда он резко развернул ее, прижав спиной к своей груди, рука мужчины скользнула по ее талии. — А вы горите, — отозвался он ей на ухо, его дыхание обожгло кожу. — Я чувствую это. Очередной поворот — она вновь оказалась лицом к лицу с ним. Его руки скользили по ее талии, пальцы впивались в шелк платья с почти болезненной настойчивостью. Гости застыли кольцом вокруг них, но он точно упивался их шокированными взглядами. — Вы женщина-загадка, — голос стал хриплым, когда он повел ее в серии резких, властных движений — поворот, наклон, снова поворот, заставляя ее следовать за собой без возможности сопротивления. — И это меня чертовски привлекает. — Любите роковых красоток? — Стеффани засмеялась, но смех ее дрогнул, когда он внезапно остановился, прижав ее бедра к своим. — Люблю женщин, знающих себе цену, — он медленно провел пальцами по ее руке, от запястья до плеча, заставляя ее кожу покрыться мурашками. Финальное движение началось как приговор. Мужчина подался корпусом вперед, расправив крылья во всю ширь, и она, повинуясь неумолимому давлению, прогнулась назад — так глубоко, что ее рыжие волосы почти коснулись пола. Мир перевернулся, кровь прилила к голове, а его лицо нависло над ней, затмевая собой все остальное. — А это движение, кстати, называется камбре, — пояснил он, и в его голосе звучала легкая насмешка. В этой перевернутой позе, беспомощная и уязвимая, Стеффани увидела что-то в его глазах — желание, которое больше не пряталось за светскими манерами. Оно пылало, как адский огонь, готовое поглотить ее целиком. Он медленно поднял ее, но не отпустил — рука на ее талии превратилась в железные тиски, вторая скользнула к шее. И тогда мужчина поцеловал ее — не нежно, не просто страстно, а как будто пытался украсть ее дыхание, ее душу, само ее существо. Поцелуй был одновременно наказанием за сопротивление и наградой за капитуляцию. Вокруг них смолкли голоса, но Стеффани уже не слышала ничего, кроме бешеного стука собственного сердца и его прерывистого дыхания. Когда он наконец отстранился, в его глазах плясали огоньки, а на губах играла улыбка. — Могу я узнать имя моей очаровательной партнерши? — Стеффани, Стефанни Ремони, — она произнесла свое имя, бросая вызов судьбе. В этот миг все осторожности и предостережения растворились в воздухе — Стеффани было совершенно безразлично, что она обнажает свою истинную сущность перед незнакомцем. — Приятно познакомиться, последняя из клана Ремони, — каждое слово он произнес с особой значимостью. — Я — Дэниэль. Он знал. Разумеется, он знал, кто она такая — и это обстоятельство делало все произошедшее еще более опасным. Как же она глупа, раз так просто выдала себя первому встречному! Дэниэль благоговейно коснулся губами тыльной стороны ее руки, затем откланялся, растворяясь в море гостей, которые по-прежнему изумленно взирали на девушку. Стеффани тотчас поспешила скрыться от назойливых взоров — нечто тяжелое и болезненное переворачивалось в ее груди, как будто сердце совершило мучительное сальто. Преодолевая почти физическое желание немедленно уйти, исчезнуть и стереть эти роковые минуты из памяти самого времени, она выскользнула на балкон, жадно глотая прохладный ночной воздух. Внутри нарастала тревога — холодная и беспощадная. Стеффани страшилась, что слишком рано раскрыла карты, позволив ему проникнуть в тайну ее личности. Хотя принадлежность к клану Ремони не была великим секретом, чем меньше демонов знали о ее присутствии на вечере — тем безопаснее для нее самой. Разве не этому ее учил Вильгейм? Что, если подобная неосторожность еще аукнется ей? Впрочем, нельзя более тратить драгоценное время на пустые сожаления — она явилась сюда отнюдь не ради светских бесед и изящных танцев. Отведя взор от скудного ночного пейзажа, раскинувшегося за балконными перилами, девушка решительно развернулась, направляясь обратно в зал. Кулаки ее были крепко сжаты, ногти неприятно впивались в кожу ладоней, оставляя отметины. Ее внимание привлекли две беседующие девушки неподалеку, и одну из них Стеффани узнала немедленно — это была Эллен из древнего клана Лоус. Они никогда не были близкими подругами, однако в далекие детские годы часто проводили время вместе, благодаря крепкой дружбе их семейств. С тех пор Стеффани довелось видеть девушку лишь единожды — на подобном мероприятии. Правда, повод того собрания был весьма печальным: прием проводился в связи с трагической гибелью ее отца. Тогда они и вовсе не общались, лишь одарили друг друга парой сдержанных взглядов, Стеффани выразила соболезнования, и на том все ограничилось. Приближаясь к знакомой, она мучительно размышляла, как лучше всего завязать беседу. В голову не приходило ничего достойного. Не сумев изобрести что-либо более оригинальное, она приветствовала старую знакомую учтивым кивком и произнесла с безупречным спокойствием: — Добрый вечер, сердечно рада тебя видеть, Эллен. Как поживают твоя матушка, сестры и брат? Представительница рода Лоус ответила столь же сдержанным кивком. — Взаимно, Стеффани. Все в добром здравии. Какими судьбами занесло тебя на этот прием? — осведомилась она с неподдельным любопытством. — Получила приглашение. Не желаю, чтобы мой клан вычеркнули из истории. У древнего рода еще есть наследник, — соврала она. Впрочем, толика правды в этих слова все же была. Эллен понимающе кивнула — казалось, эти слова невольно задели ее старую душевную рану, связанную с утратой любимого отца. — Не представляю, как ты до сих пор находишь в себе силы держаться... — тихо промолвила девушка с искренним сочувствием. — Но оставим печальные воспоминания. Прости мои дурные манеры, я не познакомила тебя. Это леди Жаклин, — стройная девушка, стоявшая рядом, исполнила изящный реверанс. — Она невестка моего брата, дочь герцога Арнаута. Собственно, поэтому я и здесь. Сердце Стеффани забилось быстрее. Все это пышное собрание устроено ради помолвки? Нет, что-то еще скрывается за этим занавесом — она была в этом уверенна. Это превосходный шанс что-то разузнать, но следовало действовать с величайшей осторожностью, дабы не привлечь излишнего внимания. — Истинное удовольствие познакомиться с вами лично, леди Данвуд, — Стеффани исполнила почтительный поклон, достойный королевского двора. — Что вы, что вы! Подобное ни к чему! — воскликнула Жаклин с очаровательной непосредственностью. — Терпеть не могу все эти напыщенные формальности — просто Жаклин, умоляю вас. — Она одарила Стеффани мягкой, искренней улыбкой. Наследница клана Данвуд, единственная в своем роду, являла собой полную противоположностью отцу — настолько разительную, что легко было предположить: в ее жилах не течет ни капли его демонической крови. Она была чрезмерно добросердечна, лишена властолюбивых амбиций и в целом напоминала скорее того самого светлого ангела, каких принято изображать в небесных чертогах (хотя те были отнюдь не такими). Встретив ее лицом к лицу, Стеффани убедилась в справедливости ходивших слухов — девушка воистину была сама невинность, как бы странно это не звучало в отношении демона. Даже внешне она походила на матушку: каштановые локоны мягко обрамляли округлое, миловидное личико с естественным румянцем на нежных щеках. — Мне безмерно понравился ваш танец! Должно быть, этот галантный кавалер — ваш супруг? — с живейшим интересом поинтересовалась Жаклин. От столь неожиданного вопроса у Стеффани даже уши запылали жаром смущения. — Нет! О, ни в коем случае, это... А кем же, собственно говоря, он был? Она знала лишь имя — откуда родом и к какому клану принадлежит, этот загадочный мужчина благоразумно утаил. И это в очередной раз болезненно напомнило ей, какой неосмотрительной дурой она оказалась, коль скоро открыла перед ним все карты. — Случайный кавалер? — деликатно подхватила Эллен. — Можно выразиться и так... — Однако выглядели вы отнюдь не как случайные знакомые, — мелодично рассмеялась Эллен. — Что это был за необычный танец? — Танго... кажется, — неуверенно отозвалась Стеффани. — Танго? Никогда не слышала о подобном танце. — И я также, но... — Жаклин задумчиво устремила взор к резному потолку, украшенному позолоченной лепниной, — возможно, это танец из иных миров. Как, говоришь, звали твоего кавалера? — Он представился Дэниэлем. — Дэниэль, Дэниэль... — задумчиво бормотала леди Данвуд, по-прежнему всматриваясь в узоры потолочных фресок. — Ну конечно же! Это Дэниэль Дарвэйн! Претенциозный представитель своего знатного клана из огромного дерева нашей родни. Стеффани резко обернулась, устремив взгляд на Жаклин с внезапно пробудившимся интересом. — Дарвэйн? — переспросила она. Что-то в этом имени казалось ей смутно знакомым... Словно эхо далекого колокольного звона, память билась о стены сознания, но никак не могла подобраться к заветному ключу, отпирающему врата воспоминаний. Девушка задумчиво устремила взор в центр зала, туда, где не так давно этот загадочный мужчина вел ее в головокружительном танце. — По крайней мере, он был поразительно похож на того Дэниэля... — неуверенно добавила Жаклин. — Да много ли Дэниэлей может обретаться в нашем мире? — рассудительно вмешалась Эллен. И вправду, но вот Дэниэль Дарвэйн был единственным в своем роде, и Стеффани мучительно пыталась понять, отчего же это имя будоражило струны ее души неясной тревогой. Внезапно ее размышления прервал громкий, торжественный возглас оркестра — в зал величественно вышли представители дома Данвуд. Жаклин и Эллен вынуждены были почтительно откланяться. Могущественный Арнаут в сопровождении своей супруги готовился огласить важную весть — его единственная дочь и первый наследник дома Лоус официально помолвлены. Этот союз должен был помочь клану Лоус восстановиться после трагической смерти главы семейства. Но что это сулило самим Данвудам? Власти у них было в избытке, а Жаклин могла стать завидной партией и для других влиятельных кланов. Стеффани Ремони наблюдала, как гости наперебой поздравляли нареченных, и к горлу подступил тошнотворный ком отвращения. Столько приторных любезностей и отвратительного лицемерия она давно не видела воочию. Наверняка многие из присутствующих готовы были рвать друг другу глотки из-за этого выгодного союза, а не с распростертыми объятиями лезть с фальшивыми поздравлениями. Взяв очередной бокал рубинового вина, Стеффани почти мгновенно осушила его, чувствуя, как терпкая влага обжигает горло. Вечер определенно обещал быть более чем интересным: сначала загадочные слухи о принце, затем внезапная помолвка, и наконец — Дэниэль Дарвэйн, имя, которое упорно билось в глубинах памяти, но сознание никак не желало поднять эти воспоминания из туманных недр подсознания. Что именно сказала леди Жаклин? «Представитель знатного клана из огромного древа нашей семьи»? Словно призванный ее мыслями, Дэниэль появился среди толпы поздравляющих — изящно склоняясь перед молодыми, учтиво кланяясь и целующий руку Жаклин. На его величественных черных крыльях играли радужные отблески цветных витражей, и тут Стеффани словно молнией пронзило озарение — она возвращалась в далекое детство, где были точно такие же прекрасные расписные окна. Она пряталась за широкой спиной отца, украдкой выглядывая и с детским любопытством изучая молодого юношу с такими же темными, как ночь, крыльями. Папа осторожно отступал, нежно сжимая ее хрупкие плечи и мягко подбадривая познакомиться, в то время как юноша также учтиво кланялся и с галантностью истинного джентльмена целовал ее детскую руку. «Так вот кто же ты, Дэниэль…» — подумала Стефф, беря очередной бокал.