«Жадность и печаль»
«Отправляются в бездну времени»
Он закружил ее в объятиях, ведя за собой в медленном, завораживающем танце. Это стало их сокровенным языком — языком душ, что нашли друг друга среди хаоса мира. В танце они всегда могли сказать то, что слова никогда не смогли бы передать.«Будь моим»
«Когда наступит конец света и Небеса упадут»
Стеффани смотрела на него как на единственный маяк в океане извечной тьмы, что поглощала их мир междоусобиц. Единственный смысл в существовании, обреченном на бесконечную борьбу. Тепло его тела, просачивающееся сквозь шелк перчаток, согревало не только кожу, но и душу, даруя спокойствие и умиротворение, которых она не знала прежде. Шагая в нежных объятиях вальса, она мечтала раствориться в этом мгновении навсегда, позабыв о мире за стенами их маленького мира.«Обними меня крепко»
«Ты легче перышка»
Подняв ее за тонкую талию, стянутую корсетом, Дэниэль вновь закружил возлюбленную, поддерживая с трепетной осторожностью, словно она действительно была хрупким пером, способным улететь при первом дуновении ветра. Он любовался ее лучезарной улыбкой, запоминая каждую черточку дорогого лица — изгиб бровей, изящные узоры под глазами, едва заметную ямочку на подбородке.«Эта секунда жизни»
«Такое ощущение, что навсегда»
Время замедлило свой бег, превратившись в густой янтарь, заключивший их двоих в своих золотистых объятиях. Дэниэль склонился ниже, его губы коснулись ее, вовлекая в поцелуй.«Я буду рядом с тобой, чего бы это ни стоило»
«Если мы столкнемся с вратами ада»
Стефани с яростью швырнула музыкальную шкатулку в стену — подарок, который когда-то казался символом их вечной любви, в попытке укрыться от болезненных воспоминаний. Хрустальные осколки разлетелись по темному камню, как слезы, а ее глаза наполнились горечью предательства. — Ты лжец… лжец!«Моря в огне»
«И луна падает»
— Это и было твоим «навсегда», Дэниэль Дарвэйн? — произнесла она, и каждое слово резало воздух, как лезвие. Слезы продолжали катиться по бледным щекам, оставляя соленые дорожки на фарфоровой коже. А разбитая шкатулка все продолжала играть их мелодию — треснувшую, искаженную, но все же узнаваемую, как эхо счастья, что больше никогда не вернется.«Этот мир подвел нас»
«Так пусть горит»
«Пусть горит…»