Дом странных мужчин мисс Уитакер

Я стояла в кабинете у Леви и долго пялилась в одну точку за окном — куда-то в небо, между Луной и россыпью разноцветных звёзд. Сигарета привычно находилась возле рта. Леви столь же привычно находился за своим столом: писал очередной отчёт, перекладывал бумаги, готовил их к предстоящей экспедиции, от одной мысли о которой у меня начинали бегать мурашки и холодел позвоночник. — Леви, — вдруг мне взбрело в голову сказать это именно сейчас. — Не защищай меня больше перед своими, ладно? Он поднял голову. Точнее, не просто поднял — бросил на меня прищуренный, внимательный взгляд. — Это ещё почему? — Не хочу, чтобы кто-то подумал, что ты ради меня перестанешь быть… собой, — говорила я, всё так же глядя в ночную пустоту за стеклом. — Твой долг — спасать человечество, беречь своих солдат, а не мою задницу… от них. — Ты какая-то странная весь вечер. Сначала про предательство, теперь вот это. Хочешь мне что-то сказать? — Я и говорю. Просто, пожалуйста, не делай того, о чём потом пожалеешь, — в горле у меня встал ком, который я никак не могла проглотить, сколько бы ни делала вид, что всё под контролем. Сигарета догорела, а значит, закончилось и моё время. Я знала, что внизу, как мы и договорились, меня ждут Райнер и Бертольд. — Мне пора, — я закрыла створку окна в его кабинете, будто ставила точку. — Что, уже? Я думал, мы… — начал он, но я не дала ему договорить. — Нет, не сегодня. У меня… у меня просто плохое предчувствие из-за этого плана Эрвина. Такое бывало нечасто, и тот день исключением не стал: капитан вышел из-за стола, подошёл ко мне и взял за руку. — Я тебе обещаю, что всё будет хорошо. Мы поймаем перевёртыша, и я сам его убью, — он поднёс мою руку к своим губам. — В этом я как раз не сомневаюсь, — ответила я и легко коснулась его губ. — Доброй ночи, капитан Леви. — Доброй, Джой. Я оставила его одного. Он смотрел мне вслед, всё ещё пытаясь понять природу моего поведения, но даже это не могло дать ему ни малейшего намёка на истину. Я же бежала в столовую так быстро, как только могла, уже не зная, ждут ли они меня ещё, но они ждали. — Джой! — Райнер помахал мне из-за дальнего стола столовой, где было тише всего. Я подбежала к ним. Мы обнялись — сначала с Берти, потом с Райнером. — До пересменки на кухне у нас ещё минут тридцать, так что давайте торопиться. — Мы успеем, — сказала я и закурила сигарету. — Джой, тут нельзя… — начал было мой ставший слишком правильным Райнер. — Мне можно, — ответила я и выдохнула дым в потолок. — Эрвин собирает пятьдесят седьмую экспедицию за Стены. Официально её назначение — проложить путь к Шиганшине, но на самом деле он хочет спровоцировать одного из вас. — Да, мы должны захватить Эрена. — А зачем тебе, блять, Эрен? — я даже не повысила голос. — Дай мне пару аргументов, и я сравню их со своими. — Он не зря титан, тем более Атакующий. У него, вероятно, может быть и Координата. Я смотрела на него, не прекращая курить. — Джой, ты же понимаешь, что мы не можем его убить, — сказал Райнер тише, но от этого только жёстче. — Тогда сила титана достанется кому-то из эльдийцев с этого острова. Этого нельзя допустить. — Координата он или нет — пусть уже разбираются в Марлии, — вдруг вмешался Бертольд. Я перевела взгляд на него, задержалась на секунду, а потом снова посмотрела на Райнера. — Знаешь, Браун, в чём проблема? — Ты сейчас скажешь, что я идиот и не прав? — Боюсь, что всё наоборот. Ты прав. Я тоже считаю, что Эрену самое место рядом… «Рядом с его братом», — договорила я про себя, не позволяя этой мысли выйти наружу. — …рядом с марлийской армией, а не здесь. Я потушила сигарету о внутреннюю сторону стола — привычно, но окурок не бросила: сложила обратно в пачку и тут же зажгла новую. — Итак, операция — наш шанс. Такой же опасный, как и удачливый, если вообще можно говорить об удаче за все эти пять сраных лет. — Какие есть предложения? — спросил Райнер. — Энни пойдёт. У вас без вариантов. Любой сразу поймёт, что в отряде не хватает двух парней. Да даже одного из вас будет слишком заметно. — Согласен. — Но есть загвоздка. Я не знаю, в какой стороне повезут Эрена, зато знаю наверняка вот что: защищать его будет Леви и весь его отряд. — О, твой любовник? — Райнер, — я даже не повернулась к нему. — Он не мой любовник. — Но вы же с ним… — Всё, уймись. — Но… как же Зик? — снова подал голос Берти. Мы с Райнером переглянулись. Блять, да я сама даже не представляла, как вообще звучит этот вопрос, если произнести его вслух. — Вам не кажется, что это не ваше дело и что мы вообще-то слегка отошли от темы? — Ладно. Какой план? — Думаю, стоит связаться с Энни и рассказать ей всё. А вы уже на поле каким-то образом с ней встретитесь и передадите информацию о том, в какой части строя находится Эрен. Что думаете? Энни передадите? — Да, без проблем. — Я Энни передам, — произнёс Бертольд каким-то даже слишком мягким, почти влюблённым голосом. — Вот и чудно. Как будем отступать… — я невольно сделала паузу, прежде чем закончить. — Домой. — Так странно звучит, — задумался Райнер. — Я уже даже забыл, что такое этот «дом». Мы смолкли ненадолго, и каждый из нас утонул в своих давно не поднимавшихся воспоминаниях, которые лучше было бы не трогать. Иначе сделают слишком больно. — Думаю, Энни даст нам знак. Я обращусь в Бронированного и заберу Берти. Мы отойдём на безопасное расстояние к Шиганшине, а дальше… — …а дальше я дождусь возвращения разведчиков, которые будут разбиты потерей Эрена, украду сигналку и направлюсь в вашу сторону, откуда смогу подать знак. — И я тебя заберу, — подытожил Райнер. — Хороший план, — сказала я, хотя уверенности в голосе не было, и даже сигарета предательски затлела в пальцах. — Пора вам спать. Скоро в вылазку. Они оба поднялись из-за стола. — Доброй ночи, Джой, — сказал Райнер. — Доброй ночи, — повторил Бертольд. — Доброй. Люблю вас, парни, — крикнула я им вслед и только в этот момент поняла одно: мне срочно нужен воздух. Я шла по коридорам штаба Разведкорпуса, и каждый звук здесь был мне родным, каждый угол я где-то в глубине души уже успела полюбить — так же, как и людей, которые здесь несли службу. Оставить их вот так… Эта мысль резала изнутри. Я вспомнила глаза Ханджи, то, как мы с ней дурачились, как говорили о детях, сидя с вином у неё в кабинете. Она не заслужила нож в спину. Как и Мик Закариас. Нас с ним связала общая утрата — связь, которая вряд ли вообще могла бы возникнуть со мной в Марлии. Эрвин — человек, который доверил мне, буквально пустил в свой дом. И, наконец, он. Человек, без которого моя жизнь перестанет быть моей, даже если формально она продолжится. Леви. Я вышла на улицу. Холодный воздух ударил в лёгкие, и по коже сразу побежали противные мурашки. Закурить. Снова. Как лекарство от мыслей. От неизбежного. Я знала, к чему всё идёт. Но вдруг… может, остаться? Эта мысль мелькнула и тут же обожгла. Но как же тогда Моди? Она была со мной всегда, с самого детства, и я так по ней скучала — особенно во снах, где снова и снова всплывали обрывки прошлой жизни. А Зик… Стоило подумать о нём, и дышать становилось тяжелее. Нет, я его не отпустила. И вряд ли когда-нибудь смогу. Он был первым, кто принял меня в Марлии, тем, кто протянул руку помощи одинокой девочке в чужом и враждебном мире. Каким бы он ни был — да, именно он закинул меня в эту дыру и в руки капитана Аккермана, — но я всё равно… любила его? Или это уже не про любовь? Можно ли вообще любить двоих одновременно, или всё это лишь замаскированное чувство вины? Я курила, вдыхая и выдыхая дым, позволяя ему заполнять паузы между мыслями. Скоро всё изменится — я это чувствовала кожей. Но вот куда именно я хотела, чтобы эти изменения меня увели, — в этом и была главная проблема. Мне уже было неизвестно, чего я хочу на самом деле. И, что куда страшнее, — кого.

***

В утро той вылазки я не находила себе места. Райнер передал мне, что до Энни вся информация дошла, и теперь остаётся только одно — осуществить задуманное. Только вот так ли это просто, когда на кону слишком многое. Я смотрела на разведчиков, которые сновали туда-сюда: Армин, Жан, Микаса — все те ребята, с которыми я когда-то делала интервью, как с десяткой лучших кадетов. В их глазах читалось одно и то же непонимание — куда мы идём, почему именно сейчас и зачем вообще. Сам Эрен Йегер, господи прости, стоял в окружении отряда Леви и его самого. Я слышала низкий голос капитана — спокойный, почти будничный, когда он что-то ему говорил, но слов было не разобрать: они тонули в общем шуме штаба, в скрипе сбруи, в голосах, в металле. И именно в этот момент возле моего уха раздалось: — Всё готово, — шепнула Ханджи и издала что-то вроде смешка. — Я ждала этого момента всю жизнь. — Что? Ты о чём? — Мои ловушки. Прострелят предателю все сухожилия и суставы так, что он просто не сможет двигаться, — она продолжала победно посмеиваться, как ребёнок, которому наконец дали долгожданную игрушку. «Энни. Нет», — только и успела пронестись мысль в голове. Я замерла. Оцепенела. — Эй, Джой, ты не рада? — спросила Ханджи, вглядываясь в слишком внимательно моё лицо. — Я очень… рада. Это же такой важный день для нас, — слова выходили тяжело, и я вообще не понимала, что сейчас должна делать и куда девать руки. — Какая-то ты странная. Волнуешься за Леви? — с искренней озабоченностью спросила она. При звуке его имени мои глаза автоматически нашли его в толпе — всё там же, рядом со своим отрядом и Эреном. — Нет. Его даже дьявол не убьёт, — выдавила я. — Я не переживаю. Просто, понимаешь… всё так резко изменилось, будто я к этому не была готова, — начала я нести какую-то заоблачную чушь, лишь бы заполнить паузу. — Понимаю. Это должно было произойти. Просто обязано. У нас наконец-то появился шанс, — Ханджи всё ещё улыбалась. «Ну да. Этот шанс притащили вам мы, марлийские солдаты», — подумала я, и от этой мысли во рту стало горько. — Пойду, подойду к Леви. Вы же скоро отправляетесь, — нашла я повод ускользнуть. — Да, давай. А я ещё раз всё проверю, — кивнула майор. Ноги налились свинцом. Грудь раздирало от невозможности вынести то, что должно было вот-вот произойти. «А если Энни попытаются помешать… то станет ли она? Сможет ли она убить всех этих ребят?» — я остановилась, пока кто-то не задел меня плечом. Глаза метались по лицам, выхватывая знакомые черты, будто я пыталась угадать, кто из них сегодня умрёт. «И зачем я только предложила эту операцию? Глупости. Конечно, Энни сможет убить. Ровно так же, как мы тогда смогли сломать ворота Шиганшины. Столько крови на наших руках…» Я посмотрела на свои ладони, шаг за шагом приближаясь к Леви. «Кто же из них сегодня погибнет?» — этот вопрос не отпускал ни на секунду. — Привет, Джой, — рядом со мной возникло улыбающееся личико Петры Рал. — Я давно хотела сказать тебе спасибо за те посиделки, помнишь? У костра. Я посмотрела в её орехово-карие глаза, на веснушки на лице, и внутри всё сжалось. «А что, если это будет она?» — А? Что ты говоришь? — переспросила я, глядя на неё без тени раздражения за то, что она выдернула меня из мыслей. — Говорю, спасибо тебе. На самом деле я очень рада, что у нас в штабе есть такой человек, как ты. — Правда? Почему? — Ты привнесла к нам жизнь. Теперь всё как-то вращается, — она наклонилась ко мне ближе. — И капитан стал просто душка. Я снова нашла его глазами, и в этот раз наши взгляды встретились. Ни он, ни я даже не попытались разорвать этот контакт. — Петра, зато лучиком своего отряда всегда будешь ты, — ответила я и слегка приобняла её за плечи, после чего тоже наклонилась к её уху. — Надеюсь, ты забыла тот случай со штанами? — Вспоминаю каждый день, но так и не решилась никому рассказать, — ответила она шёпотом. Мы улыбнулись друг другу. — Вообще-то я думал, что лучик всего отряда — это я, — подал голос Оруо. — Ты скорее солнечный удар, — отозвался капитан, делая шаг ко мне. — Эрен, залезай на лошадь. Держишься за Петрой и Оруо. Йегер кивнул. — Послушный мальчик? — кивнула я в сторону Эрена. — Нет. Совсем нет, — ответил капитан. — Тяжело тебе с ним. — С тобой было тяжелее. Все эти твои фокусы. Так что у меня уже есть хороший опыт, — на его лице мелькнула тень улыбки. — Капитан… — щёки мои вспыхнули, а мысли разбежались в разные стороны. — Ты только верни их всех целыми, ладно? Он ответил не сразу. — Ты же знаешь, что я не могу такого обещать. Но постараюсь. Леви запрыгнул на лошадь, а я отошла ближе к штабу, чтобы не стать случайной жертвой под чьим-нибудь конём. Построение было готово. Я нашла глазами Райнера. Мы на секунду пересеклись взглядами: он кивнул мне, и я ответила тем же. Сердце предчувствовало беду. Я знала, что кто-то не вернётся, но даже не представляла, что всё окажется настолько… хуже.

***

Кажется, они вернулись через полтора дня. Я не пошла встречать их у ворот, как это было принято у местных жителей, будто сам факт моего присутствия там мог бы что-то изменить. Всё это время меня мучила тревога, переходящая в самую настоящую паническую атаку. Сердце билось как сумасшедшее, воздуха в груди катастрофически не хватало, а мозг раз за разом подсовывал картинки, от которых, как мне казалось, я вот-вот словлю сердечный приступ. И помочь было некому, потому что в штабе Разведки почти никого не осталось — только медики да пара снабженцев, слишком занятых, чтобы замечать чужую агонию. Я сидела в кабинете у Леви и смотрела из его окна во двор. В моей комнате окна выходили на другую сторону, так что пришлось воспользоваться привилегией дружбы с капитаном, если это вообще можно было так назвать. Сигареты у меня заканчивались с пугающей скоростью, но стратегический запас необходимого хранился в моей комнате, и я успела притащить его сюда заранее. Поэтому к моменту, когда ворота штаба наконец открылись, я, кажется, скурила пару пачек — не меньше. Первым во двор заехал Эрвин, а за ним — разведчики… точнее, то, что от них осталось. Я практически влипла в стекло, отчаянно выискивая глазами Райнера и Бертольда. Пожалуйста, если вас не будет — значит, билет домой всё ещё активен. Но нет. Они оба были там, чёрные, как грозовая туча, и в этот момент я окончательно поняла, что всё пошло по пизде. Окончательным подтверждением стало и то, что я увидела Эрена, от которого Микаса не спускала глаз ни на секунду. Но, погодите… Я увидела Леви. Точнее, как Леви — скорее какую-то тень, которая издалека напоминала его. Я не сразу поняла, что именно не так, и лишь когда не увидела ни Петры, ни Оруо, до меня дошло то, от чего внутри стало пусто и гулко: их больше никто не увидит. Леви спешился, отдал лошадь в стойло, не оглянувшись, и быстрым, почти резким шагом направился в сторону штаба. Я вылетела из его кабинета на лестницу и перехватила его по пути, поймав за рукав, будто это могло что-то удержать. — Леви, ты как? Что там случилось? — у кого ещё мне было спрашивать это, если не у него. Он не ответил. Даже не посмотрел. Просто продолжил идти, будто меня не существовало, будто я была частью стены или лестницы под ногами. — Расскажи мне, — не унималась я, задыхаясь от собственного темпа. — Я же тут с ума сходила. Он молчал, а мне оставалось только бежать за ним, сбиваясь на ступенях. В кабинете он коротко бросил через плечо: — Дверь закрой. Я послушалась. Давно я не видела его таким — сжатым до предела, опасным даже при мне. — Леви, что там случилось? — снова спросила я, уже тише, но не менее настойчиво. Он по-прежнему молчал. Я видела, как он вынул что-то из кармана и положил в ящик стола. — Что там? — голос у меня дрогнул. — Ты будешь со мной разговаривать или нет? — Да, блять! — он смахнул со стола стопку каких-то бумажек, и они разлетелись по полу, как мусор. Мне стало не по себе. Чисто инстинктивно я начала искать взглядом, чем можно защититься, если вдруг придётся. Это было глупо, но тело привычно реагировало на опасность. — Вот это, — он снова открыл ящик и достал оттуда… — нашивка Петры Рал. Он сжал её в пальцах. — Её отец встретил меня у ворот. Сказал, что ей пора было замуж, а не скакать за стеной от титанов. Теперь... она мертва. — Мне… мне жаль. Правда, — это не было дежурной фразой, внутри действительно что-то оборвалось. — Всё из-за этих предателей, — он зло посмотрел на меня. — Может, титан всё-таки ты? — Чего, блять? — я не сразу поняла, что он сказал. — Ты там головой ударился? Он не ответил. Вместо этого быстро подошёл, схватил меня за руку и потащил к столу, сжимая так, что стало больно. — Если ты сейчас же меня не отпустишь… — То что ты сделаешь? — он усмехнулся криво. В том-то и дело, что у меня не так много оружия против него. Он был прав. Точнее, оно было всего одно — и лежало под матрасом в моей комнате. — Я видел, что делает Эрен, чтобы стать титаном, — его голос был хриплым. — Наверное, боль заставляет перевёртышей оборачиваться этими уродами. Он схватил нож. Потом — мою руку. Секунда, другая — и острое лезвие прошлось по ладони. Кровь выступила сразу. Я даже не вскрикнула, только стиснула зубы. Он понял. Я не обернулась. Я не была перевёртышем. — Ты долбанный… — во мне одновременно пылало дикое желание врезать ему по лицу и такое же дикое желание просто обнять его, как будто это могло что-то исправить. Но он пошёл вперёд, не давая мне договорить, и просто вонзился мне в губы. Потом принялся расстёгивать на мне штаны. Я попыталась его оттолкнуть, но капитан перехватил мои руки одной своей, а другой всё-таки справился с застёжкой. Штаны безвольно упали на пол. Он толкнул меня на стол — я села. Сил сопротивляться у меня не было. Эта сцена была мне слишком хорошо знакома — сцена, где у тебя отнимают выбор и делают с тобой всё, что душе захочется. Я ещё в детстве потеряла веру в то, что тело — священно и принадлежит только тебе. Но от Леви не чувствовалось желания обладать мной, скорее — просто необходимость излить куда-то всю накопившуюся боль. А я оказалась рядом. Он даже не стал раздеваться. Расстегнул штаны, сдвинул моё бельё и вошёл. Я до сих пор помню холод дерева под бёдрами и то, как никто не стал спрашивать, больно мне или нет. Всё, что я могла, — упереться одной рукой в стол, а другой, порезанной, держать его лицо, оставляя следы своей крови на смазливом личике капитана. Это длилось недолго. Не было ни вздохов страсти, ни стонов, ни поцелуев. Он закончил и отпустил меня. Я сползла со стола, словно заколдованная, и по инерции пошла к окну — выброситься или закурить. Подняла с пола пачку, открыла окно и немного постояла, пока остатки того, что ещё недавно было в капитане, стекали по ногам. Потом решила всё-таки покурить. Я сползла по стене и села голой задницей на пол, курила и смотрела куда-то в никуда. Он сполоснул то, что нужно было сполоснуть, смыл мою кровь со своего лица, затем намочил полотенце, подошёл и молча протянул его мне. Я взяла, вытерлась демонстративно, без всякой «ты же леди», как обычно не поступают воспитанные женщины. Потом я увидела, как он достал из шкафа, кажется, свою рубашку и разорвал её. Один лоскут он намочил водой, оба принёс мне. Я протянула ладонь. Он аккуратно промыл рану и перевязал её. — Прости, — наконец сказал Леви и сел рядом. — Я… так не должно было произойти. — Ничего, — ответила я. — Связываешься с военными — будь готова стать вещью, в которую изольют ненависть к своей профессии. — Ты не вещь. Я не должен был творить такую... хрень, Джой. — Я сама виновата. Надо было послать тебя на хуй ещё после первого проигнорированного вопроса. — Боже, нет. Прекращай нести эту херь. Виноват я. Если хочешь, я больше никогда не буду тебя трогать без разрешения. — Уж изволь, пожалуйста. — Можно? — спросил он, потянувшись к моей перевязанной руке. — Валяй, — ответила я, всё ещё стараясь держать дистанцию. Он взял мою руку и поцеловал каждый сантиметр кожи. — Прости, — повторил он. — А там так же целовать будешь? — спросила я. — Да, если скажешь. Я уже собиралась открыть рот и сказать, что «да, не мешало бы», но в дверь постучали. — Леви, ты здесь? У нас срочное собрание у Эрвина, — это был голос Ханджи. — Я понял. Вали отсюда, — отозвался он. Но дверь уже распахнулась. — Ой, я так и знала, что вы тут. Леви встал и закрыл меня собой, прикрывая мои голые ноги. — Выйди, четырёхглазая. Быстро. — Джой, приходи тоже, — сказала она и захлопнула дверь. Мы с Леви переглянулись. Я выдавила смешок. — Я прощён? — Нет. Пока нет. Дай мне штаны, пожалуйста, — сказала я. Он подал. — Давай схожу за чаем? — предложил Леви. — Так собрание же. — Все соберутся где-то через час. Уже не в первый раз. И не забывай, что я капитан — опоздание нам простят. — Нам? — Ты ведь со мной? — Уже не знаю. — Джой, я каждый день буду… — Просить прощения? — перебила я. — Да ладно, я уже просто так. Всё нормально. Он тихо улыбнулся одними губами и коснулся моей щеки, после чего исчез за дверью с чайником в руке. Я надела штаны и задумалась о том, почему простила его так легко. Ответ оказался пугающе простым и лежал прямо на поверхности — я виновна. Таков был мой вердикт: я лживая сука, которая втерлась в доверие к нему, к каждому в Разведке, да и к некоторым на острове. Только Магнус знает правду. Это я предложила тот самый план по поимке Эрена. Это я настояла, чтобы туда отправилась Энни. О моя девочка… наверняка тебе досталось. Я виновата в том, что случилось с отрядом Леви. Именно поэтому я позволила капитану сделать со мной то, что он сделал. Это было не про желание и не про близость, а про расплату, в которой я добровольно заняла своё место. Будет ли в наших отношениях ещё жестокость? Думаю, да. Обязательно будет. В тот момент, когда он узнает. Когда он узнает всё. Сердце разлетается на кусочки каждый раз, когда я думаю об этом, и собрать его обратно уже не кажется возможным. Когда он вернулся, я уже была при параде — ну, как минимум в штанах и без грустной мины на лице. Как будто ничего и не было. Он налил себе чай в ту самую чашку, которую я когда-то подарила, а мне — в свою старую, ставшую подарком уже для меня. Мы смотрели друг другу в глаза, делая первый глоток. Всё происходило церемониально и молча, будто каждый из нас прощупывал взглядом атмосферу и напряжение между нами, пытаясь понять, насколько всё критично. — Чего ты на меня смотришь? — спросила я, прищурившись. — А ты на меня? — Нащупываю, насколько тебе… грустно. — Перестань. — Сложно выносить себя? — Да. Я ухмыльнулась. «Да, мне тоже», — промелькнуло в голове. Потом он протянул руку, и я подала ему свою. Он притянул меня к себе, и я поддалась без сопротивления. Так вся эта ситуация и отправилась в шкатулку воспоминаний — аккуратно уложенная, без объяснений, в голове каждого из нас. Чай кончился, и нас ждал кабинет Эрвина со всем его офицерским составом. Я привычно уселась на подоконнике, прихватив из кабинета Леви всё, чем можно писать, и несколько листов бумаги. К гадалке не ходи — Эрвин попросит статью про титана-перевёртыша. Я была к этому готова ещё до того, как переступила порог. Когда все расселись, стало ясно: лиц не было почти ни у кого из старших офицеров. Усталость, пустота, что-то ещё — гораздо тяжелее. Именно с этого Эрвин и начал сегодняшнее собрание. — …Пусть потери, которые мы понесли, не будут напрасными, — завершил командор. Все встали. Я тоже спрыгнула с подоконника. Затем, будто по невидимой команде, каждый поднёс к груди сжатый кулак. Вот оно — единение. Страшное, плотное единение людей, вставших на борьбу с врагом, суть которого они только-только начали для себя открывать. — Говоря о том, что потери разведчиков не станут напрасными, я именно это и имею в виду, — продолжил Эрвин. — Титан-перевёртыш показал себя. Точнее, показала. Он сделал акцент на последнем слове, и именно в этот момент моё тело словило ступор, будто кто-то резко выдернул воздух из комнаты. — Армин, заходи. Дверь кабинета открылась, и внутрь вошёл Армин Арлерт — недавний кадет из сто четвёртого. Он на секунду замялся у входа. Взгляд был растерянным — ему явно в новинку такое внимание, такое количество глаз, направленных на него. Но затем он оглядел комнату, и лицо его словно собралось, наполнилось решимостью. Армин сделал несколько шагов вперёд — к столу командора. — Армин, расскажи, кем, по-твоему, является Женская особь? — спросил Эрвин. Он снова оглядел присутствующих, а я с трудом могла отвести от Армина взгляд. Он мог быть не самым сильным, мог казаться робким, но дураком он точно не был. Скорее наоборот — в нём всегда чувствовались особенные аналитические способности, редкая для его возраста глубина. — Мне кажется… Я думаю… — начал он, запинаясь. — Ну же, давай, — мягко подбодрила его Ханджи. — Проанализировав особенности рукопашного боя того титана, её поведение и другие навыки, я склонен полагать, что это... — наконец произнёс Армин. — Не переживай, Армин, — снова подбодрила майор. — Это... Энни Леонхарт, — точка была поставлена.